Эхо Майли-Сая. Часть 2

***
    Прошло 2 года. Мужа на таблетках держали, проводили с ним беседы. Вроде вылечили. Правда, от чего? Он давно успокоился, привык ко всему. Лёник - в коррекционной школе, в соседнем городе. Они ездят, навещают его. На каникулы забирают домой. Вот и будь сильной. Доля такая. Нужно всё вынести, она справится.

***
     Валерия узнала, что забеременела. Виктор был против.
-А что, если снова дурачок будет?
-Типун тебе на язык! Всё будет хорошо. Я и анализы сдала, и УЗИ  сделала - врачи спокойны.

    А Лёнику хотели даже не дебильность ставить, а имбецильность. Это ещё хуже. Но он многому научился, оставили первый диагноз.

     Вторая беременность протекла легко, Лера родила здорового сынишку. Семёном назвали, в честь деда. Виктор с Валерией нарадоваться на него не могли, его первым шагам, первым словам. Теперь в семье часто звучал смех. Рос Сёмочка красивым, умным, талантливым; учась в школе, стал заниматься спортом, пением, голос, видно, в отца, хороший, сильный был. Только, как привозили Лёника, и просили смотреть за ним, Семочке не нравилось, играть-то вместе не получалось. Но Витя и Лера старались воспитывать сыновей добрыми, терпимыми. Может Семён только вид делал, но ссор между ними не было.
 
     Шло время. Семён в учёбе немного съехал, ну ладно, хорошист тоже неплохо. В классах постарше постоянно звали выступать на концертах, появились девчонки, компании. Лёня учёбу "закончил", теперь уж насовсем привезли его домой. Виктор устроил парня на стройку подсобным рабочим. Мужики в бригаде понятливые оказались, подсказывали Лёньке, когда это требовалось и, конечно, жалели. Вот и копеечка, какая-никакая, в дом шла.
   
      Лера снова вернулась в профессию, нашла место бухгалтера в доме отдыха. Да вдруг Валерия по-женски разболелась, какой-то сбой пошёл. Привезли её в больницу с кровотечением. Отлежала месяц, пролечили, вроде восстановилась. С мужем нет уж никаких чувств давно, какое-то взаимное охлаждение, наверное, всё это и повлияло. Она ведь ещё не старая, а он глядеть на неё не хочет. Да что уж там, они и говорят-то теперь мало. Как чужие. Виктор с домашними делами повозится иногда, а потом всё сидит, читает. Домашний, одним словом. А Валерия  хочет встречаться с людьми, общаться, песни петь, танцевать, вообще, веселиться. А что дома сидеть? Так и жизнь пройдёт, не заметишь.  На домашнюю обстановку посмотришь, хоть начинай успокоительные принимать. И Сёмочку понять можно, он хочет нормальной жизнью жить. Один он у них в семье счастливый. Правда, не захотел в 9 класс идти, ну пусть в техникуме учится. Они с Виктором, что, плохие специалисты разве? К сожалению, теперь в их семье каждый сам по себе. Валерия иногда попадала на концерты. Послушать, как Сёмочка поёт - это одно удовольствие, душа будто парила. Виктор давно перестал с ней где-либо появляться. А Лера ведь ещё молода и хороша, мужчины поглядывают. Не зря начальник знаки внимания оказывает. Ах, бабий век ведь так короток! Зачем же себе отказывать? Хотя бы на праздниках в коллективе можно оторваться. Все "зажигалочкой" называют.

     Не заметила, как два года пролетело. Неожиданно грянул гром средь ясного неба. Однажды Лера задержалась на работе из-за отчётов, потом в магазин зашла, пришла домой поздно. Входит в дом, а там - тишина, нет никого. Ладно, Семён где-то с друзьями, может репетирует, она не вдавалась, не беспокоилась за него. Младший в свои секреты не посвящал.
-Мам, не лезь в мои дела.
-А если ребёночка заделаешь или на н...ки* сядешь?
-Ой, да не сяду. Не заделаю. Расскажу, если жениться надумаю.
    
     Но почему дома нет Витьки и Лёника? Время уж за 9 перевалило.

     Вдруг подъезжает к дому уазик, вылезают и Виктор, и Лёник. Сын совсем тихий. Он у них здоровым детиной вырос, выше отца, и шире в плечах. На лице, конечно, диагноз виден, в глубоко посаженных глазах никогда осмысленности не было и нет, рот приоткрыт, стригут они его коротко. Кожа тёмная от загара, много на улице работает. Виктор же и ростом пониже, и худощав, да и сутулится теперь всё больше, был когда-то симпатичным парнем, а теперь всегда взгляд потухший, морщины пролегли от носа к губам и меж бровей. Лера его даже стариком начала называть.
-Витя, что случилось? Почему милиция?

     Молчит. Отодвигает её с пути, хочет в ванную пройти. Включает воду в ванну и охрипшим голосом еле произносит:
-Лёник, иди сюда, раздевайся, в воду залезай.

     Лёнька, совсем как мешок, руки висят вдоль тела. Отец ему расстёгивает пуговицы. Что это такое?
-Он же сам может! Что случилось?! Ты будешь рассказывать или нет?! - её голос уже срывается на крик, она пытается тоже войти, но муж её отодвигает.
-Тихо. Замолчи. Дай сыну зайти в ванную и залезть в воду, - уставшим голосом произносит Виктор, будто внушая ей: "Помолчи, успокойся".

     Виктор помогает здоровому в физическом смысле мужику раздеться и залезть в ванну. Льёт шампунь под струю воды, чтобы сбить пену, и садится рядом на корточках, будто купая маленького сынишку. Валерия с ужасом наблюдает эту картину. От мужа слова не добьёшься, пошла на кухню, прибираться, посуду мыть. Виктор прикрыл дверь.

-Лёник, смотри, какая пена! Я из неё горку делаю.
-А-а, горка! Горка, горка!
-Тёплая водичка, правда?
-Тёплая, тёплая!
-Смотри, теперь кораблик плывёт!
-Ой! Плывё-ё-ёт! - Лёнька начинает загребать воду, создавая волны. - У-ух!
-Тихо, тихо, Лёник! Вода выльется!
-У-ух! Это волны? Волны?
-Тихо, тихо, Лёник. Зальёшь весь пол. Посиди спокойно.
    
    Но Лёньке уже понравилось играть с водой. Отец не может его утихомирить, приходится выдернуть пробку, чтобы воды стало меньше. Намыливает ему голову, затем мочалку.
-Лёнька, давай мыться.
     Лёнька, немного посопротивлялся - не доиграл, начинает мыться.
-Сам. Сам.
-Мойся, Лёник, мойся. Смой с себя всю грязь.
   
      Ноги затекли, и Виктор сел прямо на пол. На щеках у него - слёзы, но Лёнька этого не видит, и хорошо. Наконец, они остались одни. На лице у Виктора будто горестная маска застыла.
   
    Очнулся он, когда понял, что вода уж вся сошла в ванной, и Лёник стоит перед ним, тянется к полотенцу, мычит что-то. Ах, да, он не проговаривает длинные слова.
-Паятенце, пап! Паятенце!
-На, бери. Щас чистую одежду дам.
    
        Приносит домашнюю футболку, шорты. Лера сидит в кресле с журналами, наблюдает молча. А Виктор и не может сейчас говорить. Наконец Лёнька помытый, одетый, сидит на кухне, ест. С ним - отец, ковыряется вилкой в макаронах, котлета в глотку не лезет. А Лёник, чавкает, отучить от этого не смогли. Проглотив две котлеты, полную тарелку макарон, салат из помидоров и огурцов, потягивается.
-Молодец. Иди спать теперь.
    
      Лёник, коснувшись подушки, быстро вырубается.  А Витя идёт в ванную, раздевается, открывает кран и погружается в воду. Он будет лежать в ней полночи, не в силах помыться, вылезти и лечь спать.

     Как Лёник вернулся домой после учёбы, как стал разнорабочим, Лерка совсем перестала интересоваться старшим сыном, он был полностью на попечении отца. Да, она, конечно, обстирывала его, поесть готовила, но ничем не интересовалась: Лёнька с отцом на работе - и гора с плеч. А Виктор, сунув Лёника в бригаду Васильича, порой и сам забывал проверить его, навестить. Борис Васильевич  - давний хороший знакомый и бывший коллега, так сказать, ещё по самому первому участку. Витя доверял ему, как старшему брату. Заходил в конце смены, и вместе с сыном они возвращались домой. "Пашет" сынок за двоих-троих, нареканий на него нет, мужички все знают, что тот дурачок, не смеются, уже давно привыкли. Да и зачем смеяться? Лёнька - добрый, сильный и безотказный.

     Тут с месяц или два назад Васильича заставили взять в бригаду братьев, бывших зеков, Гоевых, те вроде и не смеялись над Ленькой, серьёзные,  никто и думать не думал ничего плохого.
   
      Вот именно сегодня был рядом на объекте, что-то торкнуло Виктора: надо своего старшего днём глянуть, совсем сына забыл. Время было обеденное. Васильича нет, вспомнил, почему: он стал отъезжать в обед, мать лежала после инсульта, почти не вставала. Приходит в раздевалку.
-А где Лёнька?
-Не знаем. Он что-то не обедает в последнее время.
-Как так - не обедает? Он что, святым духом питается?
   
      Алишер и Рустам только плечами пожали.
-А Гоевы где? - снова плечами жмут. Рустам, старший по возрасту, и губы скривил, и брови поднял.
-Плохие эти парни. Молчат. Что у них на уме, непонятно.
    
      Виктор понял, что ничего тут не добиться, пошёл сам Лёньку искать, ещё и Васильича не спросишь. Обошёл весь участок, нет ни Лёника, ни Гоевых. Странно. Как бы на н...ту* не подсадили. Ленька ведь сдохнуть может от неё. Так, что ж делать? Сейчас уже машина будет, а он так и не выяснил, что за странное исчезновение этой троицы. Ленька-то ребёнок совсем. Ага, а дальний закуток, бывший маленький склад он не проверил. Может там сидят?
      
       Чуть не вприпрыжку добежал до того закутка-пристройки. Что-то приглушённо-сдавленное услышал. Распахнул дверь и обомлел. Эти звери Гоевы насиловали его сына! Его больного ребёнка?! Тот только стонал. Виктор схватил кирпич и с маху - по спине одному из Гоевых.
-Падла, что творишь?!
    
      Дальше, как во сне. Его повалили, пинали. На крики сбежались люди. Вызвали скорую. Виктор кричал:
-Милицию! Милицию вызывайте!
    
      Васильич появился, ничего не понял, стал просить как-то замять. Витька, увидев кровь у Лёника, чуть не тронулся, как зверь раненный, пытался кидаться на них, на Гоевых. Их держали, и Гоевых, и его. В милицию повезли всех четверых, потом возили всех и на медосвидетельствование. Гоевы признались, что принуждали к половым актам его сына несколько раз.

     Вот потому-то Лёнька с отцом так поздно приехали домой. По Лёньке особо и незаметно, он просто притихшим был. Виктора же трясло очень долго. Сказали, отправят к психологу на беседы. Да, чёрт с ним, с психологом. Тут другое доводит до бешенства. Лёньку же изначально не захотели оформить на работу официально, с его-то умственной отсталостью. Гоевых временно изолировали, их ждёт следствие. Как бы не смягчили наказание! Да и разве срок - это наказание для них?! Им смерть нужна, только смерть!
   
       А как же теперь Лёнька? Почему всё ему достаётся? Как жить теперь с этим? Ох, лучше ничего бы этого не было, стереть бы память. Виктор чувствовал себя так, будто это над ним надругались, но не тело исполосовали, изрубили, а душу. Будто всё рухнуло, небо почернело, земля разверзлась. За что жизнь так с ними? За что?!

     Лежал все выходные в маленькой спальне, вся жизнь перед глазами шла. Майли-Сай - маленький, уютный город детства, не такой, как все города в Киргизии. Сколько себя помнил, город был закрытым. Объясняли это тем, что он был стратегически важным объектом. Открыли в тот год, когда Витька остался без отца. Рак легких. Этот последний год, год мучений.
   
       Мать растила их, с сестрой, одна, так и не вышла замуж. Открыли ламповый завод, но город всё равно стал угасать. Неожиданно заболела мать. И тоже рак. Виктор хорошо учился. А тут пришлось ухаживать за матерью. Потом похороны. Только на следующий год поехал в техникум. Потом Валька-Лерка, любовь, жизнь семейная, боль душевная из-за Лёника. Уже тогда наполовину погас свет в его душе. А Лерка - сильная, ей всё нипочём, со всем справлялась. Семён, как чужой, и дома-то не бывает, песни поёт, гуляет. Когда-то ведь и он, Виктор, пел хорошо. Давно это было. Давно всё погребено под толстым слоем земли, как после землетрясения… Как городок их, Майли-Сай. Теперь он в запустении, как мёртвый город, жителей мало осталось, да и те, будто бомжи какие-то. Вот так и у него, у Виктора, мертво всё в душе...

***
     После выходных Виктор съездил в управление, взял отпуск. А на третий день выпил бутылку уксусной кислоты. Но не умер, его забрали в реанимацию. Он промучился пять долгих дней. Тем временем, Валерии врачи дарили надежду, каждый день вручая новый список лекарств, количества шприцов и систем. И она бегала по аптекам, приносила целые пакеты с препаратами в больницу.
-У Вашего мужа состояние стабильное.
     Стабильное?! Но надежды мизер.

     Организм Виктора все-таки устал мучиться, бороться, и сдался.

***
     Валерия осталась с Лёнечкой. Семён уехал, пытался завести семью. Как певец он был не востребован, всё ждал приглашений. Пил по-чёрному. Жена ушла. По специальности «промышленно-гражданское строительство» - он не работал. От одного слова "стройка" подкатывала тошнота.

      С Лерой общались подруги. Она - сильная, жизнерадостная, быстро оклемалась. Через несколько лет даже закрутила роман с молодым. Попался альфонс, разбил ей сердце. Но Лера снова восстановилась.

       Ходит на все праздники, концерты, танцы. Только больше не влюбляется, пусть мужчины из-за неё мучаются и страдают. В этом году Валерии стукнуло 70. Но она не ощущает себя на этот возраст, выглядит неплохо, да и в душе - девчонка. До сих пор любит танцы. По Майли-Саю не скучает, там одно запустение и разруха.




н...ки* - запрещённые средства



2.10.2026