Граница как форма жизни антропология казачьего пог

Граница как форма жизни: антропология казачьего пограничья
Введение
Существует устойчивый разрыв между образом казака, закреплённым в массовой культуре, и тем, чем казачество было в действительности. Этот разрыв не случаен. Он сформирован литературной традицией XIX века, которая свела многогранный феномен к одной эффектной сцене — казак, швыряющий женщину в реку. Реальность была иной: казачество — это многовековая традиция пограничной службы, укоренённая в самой логике существования человека на рубеже.
Данная статья рассматривает границу не как место службы, а как форму жизни, формирующую особый антропологический тип. Мы проследим, как эта форма возникала, развивалась и почему оказалась устойчивее всех аналогичных систем в мировой истории.
I. Универсальная закономерность: пограничная служба исконного населения
Прежде чем говорить о Руси, необходимо показать, что система, при которой защита рубежей возлагалась на исконное население пограничных земель, является универсальной закономерностью. Это не уникальная русская практика, а фундаментальный принцип, воспроизводящийся в разных цивилизациях на протяжении тысячелетий.
Римская империя: limitanei
Римская империя создала одну из самых чётких юридических моделей. С III века появляются limitanei — пограничные солдаты, которые жили непосредственно на границе и получали земельные наделы в обмен на службу. Военные колонисты, как правило, были местными безземельными крестьянами, которым давали землю в обмен на военную службу. Законы V века прямо запрещали отчуждение этих земель «на сторону» — они закреплялись за воинами-пограничниками, которые обрабатывали их для собственной выгоды, будучи свободными от повинностей. Служба limitanei фактически становилась наследственной: сыновья, как правило, зачислялись в ту же часть и наследовали надел отца. Это классический пример военно-земледельческой колонии, где защита границы — не временная повинность, а уклад жизни, передаваемый по наследству.
Византия: акриты
Византийская система акритов (от греч. ;;;; — «граница, край») — прямой аналог казачества. Акриты — это особое сословие в Византийской империи, представлявшее собою организованные общины свободных крестьян-воинов, оборонявших границы от арабов и турок-сельджуков. Согласно данным византийских историков, земли передавались акритам-крестьянам на условии несения пограничной службы. Акриты получали «ежедневные императорские подарки» и несли службу «всё то время, которое им платили». Система рухнула именно тогда, когда центральная власть прекратила выплаты: приграничные воины отказались нести службу и покинули вверенную им территорию.
Китай: tuntian
Китайская модель военных поселений (туньтянь) демонстрирует ту же логику. Система tuntian — государственная система военно-земледельческих колоний, возникшая в эпоху Западной Хань (206 г. до н.э. — 9 г. н.э.). Все императорские династии Китая применяли практику tuntian для возделывания и охраны пограничных территорий как важную государственную политику для развития приграничных районов и укрепления обороны. Военные колонии сочетали несколько преимуществ: экономически самодостаточные воинские части, где солдаты поочерёдно занимались земледелием и обороной. Как только они привозили свои семьи, солдаты-поселенцы формировали ядро постоянных поселений. Китайские военные колонисты напоминают римских limitanei — та же логика: земля в обмен на службу, семья как якорь, наследственная передача обязанностей.
Другие примеры
Эта закономерность подтверждается и в других регионах. В Трансильвании (XII–XVIII вв.) секеи несли пограничную службу в обмен на полное освобождение от налогов. На Балканах (Военная Краина Габсбургов) эту роль выполняли краишники, чья служба также была наследственной и связана с землевладением. В средневековой Испании и Германии приграничные территории осваивались военизированным населением, получавшим льготы за защиту рубежей.
Вывод: военно-земледельческая колонизация пограничья силами исконного населения — это не уникальная русская практика, а фундаментальный принцип, воспроизводящийся в самых разных цивилизациях.
II. Русь и Московское государство: преемственность традиции
Древняя Русь
Хотя термин «казак» появляется позже, практика привлечения местного населения к защите границ фиксируется с первых веков русской государственности. Летописи сообщают, что князь Владимир Святославич (980–1015) для защиты южных рубежей от кочевников набирал «лучших людей» из славянских племён и селил их в специально построенных городах-крепостях по рекам Сула, Трубеж, Осётр. Эти люди получали землю и льготы в обмен на службу, что делало их заинтересованными в защите своих территорий.
При Ярославе Мудром появляется линия из 13 городов по реке Россь, а во второй половине XI века — ещё 11 городов по Днепру. Так формировался пояс военных поселений, жители которых несли постоянную службу, не покидая родных мест.
Период ордынского владычества
С установлением зависимости от Орды южные границы не исчезли. Для предупреждения набегов создаётся система сторож (постоянных наблюдательных постов) и станиц (передвижных конных отрядов). Первое упоминание о таких постоянных разъездах относится к 1360 году: митрополит Алексий упоминает о сторожах московских по Хопру и верховьям Дона. Для этой службы активно привлекалось исконное население пограничных земель, знавшее степь, маршруты и языки.
Московское государство XVI–XVII вв.
Создаётся «Большая засечная черта» — 500-километровая линия укреплений от Рязани до Тулы. В 1571 году князь М. И. Воротынский составляет первый в России военный устав пограничной службы — «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе». Он регламентировал структуру и функции сторожевой и станичной службы, которая неслась силами исконного населения пограничья.
Сохранился подлинный документ 1580-х годов — «Доклад и боярский приговор о прибавке казакам украинных городов…». В нём казаки «польские украины» (южной границы) просят «поместного верстанья и денежного жалованья», потому что они «стерегут на польских сторожах по Дону, и по Мече, и по Сосне». В ответ бояре приговорили дать им землю (по 20 четей на человека) и денежное жалованье, чтобы им «было с чего государева сторожевая служба служити». Этот документ — прямое доказательство того, что служба по охране границы была неотделима от землевладения и что городовые казаки были именно тем исконным населением пограничья, которое несло эту службу по наследству.
III. XVIII век: от «вольной службы» к государственной системе
К началу XVIII века картина меняется. Пётр I, установив высокие пошлины на заграничные товары, учреждает вдоль польской границы заставы и велит «иметь разъезды для задержания едущих „заповедной“ дорогой и конфискации оказавшегося при них имущества». Это уже не только военная, но и таможенная граница. И охранять её поручают тем же людям, которые здесь живут — казакам.
После смерти Петра система ослабевает, но Елизавета Петровна в 1741 году не только восстанавливает покровительственную систему, но и переносит таможенный досмотр к самой границе. А в 1754 году учреждаются таможенные объездчики, составившие «фактически вторую линию пограничного надзора».
Екатерина II в 1782 году создаёт «особую таможенную цепь и стражу для „отвращения потаенного привоза товаров“». С 1782 года вводится таможенная стража из вольнонаёмных надзирателей и объездчиков, усиленная в 1811 году пограничной казачьей стражей. Таможенная стража состояла из надзирателей (чиновников) и объездчиков — «вольных людей с „надёжными поручительствами“». То есть местных, знающих каждый брод и каждую тропу.
К концу XVIII века складывается устойчивая модель: границу охраняют не пришлые гарнизоны, а казачьи войска, для которых эта служба — наследственная. В 1730-е годы издаются указы о наборе сибирских казаков «для защищения» границ, во второй половине века формируются тунгусский и бурятские казачьи полки. Казачество становится поясом пограничной безопасности Российской империи.
IV. Реформы и контрреформы: Александр I и возврат к казакам
К началу XIX века государство пробует отойти от казачьей системы. Создаётся таможенная стража из вольнонаёмных надзирателей и объездчиков — гражданских людей, не связанных с границей наследственно. Но результат оказывается катастрофическим.
В 1810 году военный министр М. Б. Барклай де Толли установил неудовлетворительность охраны западной границы России: иностранные купцы подкупали смотрителей таможен и с их помощью ввозили беспошлинно крупные партии товаров. В правительственных кругах зрело убеждение, что «разъездными дозорами границу не охранить, что её нужно разделить на участки с последующим закреплением за войсковыми частями».
Летом 1807 года император Александр I, возвращаясь инкогнито из Пруссии, сам стал свидетелем того, как несёт службу пограничная таможенная стража. На Пасвенской заставе служители, не узнав царя, предложили ему дать взятку за «ускорение» досмотра. После этого император пришёл к выводу о необходимости военизации стражи.
В докладе военного министра Барклая де Толли от 4 января 1811 года об учреждении «доброй пограничной стражи на западном пределе Империи» отмечалось, что сложно «заставить людей, в коих не можно предполагать возвышенных понятий о пользе и чести, отречься от тех больших выгод и соблазнов, коим подвергнет их всё богатство запрещённой торговли». Было решено вновь создать из казаков пограничную стражу.
По утверждённому в 1811 году «Положению об устройстве военной стражи на границах западных губерний», по сухопутной западной границе России были созданы 150-вёрстные участки, для охраны которых приписывались полки донских казаков. Во избежание злоупотреблений три раза в год полки на участках менялись. Наряду с казачьей пограничной стражей оставались и прежние вольнонаёмные объездчики — команды в 10 человек на участок в 15 вёрст. Всего на западной сухопутной границе (более 1600 вёрст от Полангена до Ягорлыка) было выставлено около десяти казачьих полков.
Повторная ошибка 1822 года
Однако попытка заменить казаков регулярной стражей повторилась в 1822 году. Казаков отодвинули во второй эшелон, а стражу начали комплектовать военнослужащими регулярных кавалерийских частей. Но, как показала практика, «надзиратели и объездчики, подчинённые гражданским лицам, не оправдывали своего назначения, они сближались с контрабандистами и потворствовали им». Процветание взяточничества в таможнях было отражением общественных проблем того времени. В 1826 году при Общем собрании Санкт-Петербургских департаментов сената был учреждён особый комитет «для соображения законов к искоренению лихоимства и лиходательства», который должен был изыскать «ближайший способ к истреблению сей язвы».
В 1832 году казачья стража была снята с западных границ империи полностью. Но уже в 1836 году для охраны прусского участка границы были вновь привлечены военнослужащие. А в 1832 году в состав пограничной стражи передали два малороссийских казачьих полка.
Государство осознало: никакая регулярная стража не заменит местного казака, для которого граница — дом, а служба — наследственный долг. Казачьи войска вернулись на границу — уже не как временная мера, а как постоянный институт.
V. Казачий пояс безопасности до 1917 года
В течение XIX века казачество окончательно закрепляется как основной элемент пограничной охраны империи. Казачьи войска несли службу на Кавказе, в Средней Азии, в Западной и Восточной Сибири. Охрана границ считалась главной военной задачей казачества России. Черноморским и линейным казакам удалось создать на Кубани довольно надёжную пограничную линию; границу (особенно у черноморцев) прикрывала густая сеть казачьих разъездов, пикетов, залог и резервов.
В Среднеазиатском регионе вплоть до 1894 года охрану государственной границы осуществляли только конные казачьи формирования. К середине XIX века цепь постов и укреплений выдвигается к предгорьям Кавказского хребта. Иррегулярное войско выполняло обязанности гарнизонной, кордонной, линейной службы по охране границы.
Такая форма средневекового пользования землёй за службу сохранялась у казачества до 1917 года. К 1914 году сложился своеобразный казачий пояс пограничной безопасности. Даже после создания Отдельного корпуса пограничной стражи в 1893 году казачьи части продолжали нести службу на границе — вплоть до 1917 года, когда корпус был переименован в Отдельный пограничный корпус, а затем начался новый, трагический этап.
VI. Православная вера как стержень
Все формы, описанные выше, в итоге разрушились. Римские limitanei исчезли вместе с Западной империей. Византийские акриты были сметены турками-сельджуками, а затем османами. Китайские tuntian неоднократно возрождались и распадались вместе с династиями. Система секеев в Трансильвании была свёрнута в XVIII веке. Краишники на Балканах растворились в имперских структурах. И только на Руси эта форма — пограничная служба исконного населения — просуществовала до 1917 года.
Почему?
Ответ не в географии. Не в климате. Не в «особом пути». Ответ — в вере.
Казак жил в двух измерениях одновременно. По горизонтали он решал каждодневные земные задачи: сеял, жал, пас скот, держал брод, проверял подпруги, шёл в дозор. Это измерение быта, труда, войны, семьи, общины. Оно понятно и привычно. Оно есть у любого народа, живущего на границе.
Но по вертикали он был связан со Христом. Это измерение не отменяло горизонталь, а освящало её. Не было разрыва между «службой» и «верой». Служба была верой в действии. Держать рубеж — значит исполнять заповедь «положить душу за други своя». Умереть от простуды в походной избе — значит принять волю Божию. Простить врага — значит быть христианином, а не просто добрым человеком.
Именно поэтому система держалась веками. Когда государство слабело, когда деньги иссякали, когда начальство было далеко — казак оставался на границе. Не потому что надо, а потому что нельзя иначе. Не потому что приказ, а потому что перед Богом.
Римский limitaneus служил империи. Византийский акрит служил императору. Китайский tuntian служил династии. Они держались, пока платили и пока империя была сильна. Как только платить перестали — они ушли. Логично. Они были наёмниками в широком смысле — людьми, чья служба имела цену.
Казак служил Христу. И это меняло всё. Его служба не имела цены — она имела смысл. И потому её нельзя было отменить. Можно было убить казака, расказачить его, сослать, запретить само слово «казак». Но пока оставался хотя бы один, кто помнил, что он перед Богом, — система жила.
«Русский» — это вера, а не этнос
До 1917 года слово «русский» в официальном языке Российской империи означало прежде всего принадлежность к православию, а не этническую категорию. Свод законов Российской империи делил подданных по вероисповеданию: православные, католики, протестанты, иудеи, магометане, язычники. «Русский» был синонимом «православного». Человек другой веры, даже славянского происхождения, не считался «русским» в юридическом и культурном смысле. И наоборот: человек неславянской крови, принявший православие, становился русским.
Именно поэтому в казачьих войсках мы видим армян (Тигран Арютинов), калмыков, бурят, татар, грузин — людей разной крови, но одной веры. Они были казаками не потому, что родились в станице, а потому что приняли православие и встали на службу. Кровь не имела решающего значения. Вера — имела.
Эта логика восходит к византийскому пониманию: «русский» — это новый народ во Христе, а не этническая общность. Митрополит Иларион в «Слове о Законе и Благодати» (XI в.) говорит о русском народе именно как о народе веры, а не крови. И эта традиция сохранялась до самого 1917 года.
Казачество — не субэтнос, а состояние служения
Если «русский» — это вера, то казак — не субэтнос. Он не «другой народ». Он — состояние служения внутри православного мира. Ты можешь быть по крови кем угодно — донским, кубанским, терским, армянским, калмыцким, — но если ты православный и на границе, ты — казак. Это не этнос. Это призвание.
Отсюда — и удивительная открытость казачьих войск. В отличие от многих этнических сообществ, казачество принимало в себя людей разного происхождения. Не потому, что было «толерантным» в современном смысле. А потому, что кровь не была критерием. Критерием была вера и готовность служить.
История даёт тому множество подтверждений. В 1775 году по приказу князя Г. А. Потёмкина 145 семей выходцев из Азии — персов, калмыков и представителей других народов — были переселены в Новохопёрскую крепость и зачислены в Хопёрский казачий полк. При вступлении в полк они принимали православие и получали русские или тюрко-мусульманские фамилии. К 1839 году потомки этих «персиян», поголовно исповедовавших православную веру, несли службу «с усердием».
На Кавказе в 1801 году новокрещёных горцев — осетин и черкесов — в предместье Моздока насчитывалось более 1100 человек. Малокабардинский князь Коргоко Кончокин принял святое крещение под именем Андрей Иванов и с 40 дворами своих подданных переселился под Моздок. Осетины, переходя в казачье сословие, крестились и принимали православие. Православные и мусульмане-осетины подарили русскому оружию большое число кадровых офицеров и генералов.
В Забайкальском казачьем войске служили крещёные буряты. В первой и третьей бригадах войска христиан из бурят насчитывалось свыше семисот душ обоего пола. В 1759 году «была обращена половина бурят в казачье ведомство, и из них образована 3-я конная бригада Забайкальского войска».
Нагайбаки — тюркская группа, исповедующая православие и относящаяся к «старокрещёным». Их предками были тюркские кочевники, которые «несколько столетий назад смешались с русскими казаками и приняли православие». Они смогли сохранить своё этническое самосознание, свой язык и православную веру потому, что стали казаками и жили в тесном контакте с русским православным населением.
Казачество не было замкнутым этносом. Оно было открытым сословием, куда входили люди разной крови — персы, турки, татары, калмыки, осетины, черкесы, чеченцы, буряты, армяне. Критерием была не кровь, а вера. Тот, кто принимал православие и вставал на службу, становился русским по вере — и казаком по призванию.
Именно поэтому попытка представить казаков как «субэтнос» разрушает саму суть явления. Она сужает его до этнографической особенности. А на самом деле казачество — это вселенское по своему духу явление: люди разных кровей объединены одной верой и одним служением на одной границе.
Заключение
Система охраны границ исконным населением — от римских limitanei и византийских акритов до китайских tuntian и русских казаков — не прерывалась никогда. Она прошла через века, обрела в казачестве классическую форму и просуществовала до 1917 года. Попытки заменить её гражданской или регулярной стражей при Александре I и Николае I провалились, потому что никакая внешняя сила не может заменить внутреннюю мотивацию человека, для которого граница — не место службы, а родной дом.
Однако было бы ошибкой свести казачество к наследственной пограничной страже. Граница была школой, а не пределом. Она сформировала особый тип служилого человека, для которого служение — не повинность, а призвание, и не только на рубеже. Этот тип проявил себя везде, где требовалась универсальная воинская доблесть: казаки действовали как авангард в походах Суворова, как партизаны под командованием Винцингероде в войне 1812 года, как иррегулярная кавалерия в европейских кампаниях. Именно их эффективность и непредсказуемость породили на Западе устойчивый стереотип о «ужасных русских казаках» — страшном оружии войны, которое невозможно победить обычными средствами. Но казачество было не только военной силой: из его среды вышли учёные, писатели, художники, композиторы, философы и богословы, создававшие русскую культуру и науку наравне с воинами, державшими рубежи;;.
На границе казаки выполняли не только механические функции защиты рубежей. Они несли православие — и словом, и делом. Строя храмы в станицах, крестя соседние народы, принимая в своё сословие людей разной крови, но одной веры, они выступали защитниками веры и миссионерами. Именно поэтому казачество нельзя определить как этносоциальную общность, как это делается сегодня в официальных документах. Это особое культурно-социальное явление, в основе которого лежит не кровь, а вера; не этнос, а служение; не происхождение, а призвание.
Держалось это веками не на выгоде и не на крови. Держалось это на вере. Православная вера была тем стержнем, который удерживал казачество на границе, когда все аналогичные системы в других странах рухнули. И именно потому, что вера была не этническим признаком, а духовным выбором, казачество было открытым сословием, принимавшим в себя людей разной крови, но одной веры.
Задача современного исследователя — вернуть этому явлению его подлинное имя, освободив от литературных наслоений и идеологических искажений. Не «стрежень» — поэтическую струю, красивый жест, княжну в воде. А стержень — металл, ось, то, на чём держится всё остальное. И не «субэтнос» — замкнутую группу по крови. А состояние служения, открытое для всех, кто готов нести крест — и на границе, и за её пределами.
________________________________________
;; Казачество дало России целую плеяду деятелей культуры и науки. Среди них: философ А. Ф. Лосев, геологи И. В. Мушкетов и Д. И. Мушкетов, географ и путешественник Н. М. Пржевальский, металлург Н. П. Асеев, медик В. В. Пашутин, профессор Г. Н. Потанин, основатель отечественной американистики Н. А. Бородин, конструктор Ф. В. Токарев (создатель пистолета ТТ и пулемёта М-Т), писатели В. А. Гиляровский, А. С. Серафимович, М. А. Шолохов, Ф. Д. Крюков, художники И. Е. Репин, В. И. Суриков, Н. Н. Дубовской, М. Б. Греков, композитор и фольклорист Г. М. Концевич, скульптор В. М. Клыков, поэт, учёный и художник М. В. Себряков. См.: Казачья сотня: Лучшие имена казачества в литературе, науке и искусстве (Псковская областная научная библиотека, 2010); История и современность казачества (СПбАППО, 2018). С. 23–24; Казаки (СПб.: Золотой век, 1999). С. 87.
________________________________________
Список источников
I. Универсальная закономерность
Римская империя: limitanei
1. Jones, A. H. M. The Later Roman Empire, 284–602: A Social, Economic, and Administrative Survey. Vol. 2. Oxford: Basil Blackwell, 1964. — Фундаментальный труд, в котором на основе законодательных источников (Кодекс Феодосия, Кодекс Юстиниана) документируется эволюция статуса limitanei и их земельных наделов. Именно здесь приводится закон 423 г. о запрете отчуждения пограничных земель «на сторону».
2. Neumann, A. Art. «Limitanei» // Paulys Realencyclop;die der classischen Altertumswissenschaft. Suppl. XI (1968). Cols. 875–888. — Классическая статья, систематизирующая все известные упоминания limitanei в источниках.
3. Характер военной службы в позднеримской империи // PIFK MAGTU. — Работа, в которой анализируется отрывок из Scriptores Historiae Augustae о наделении пограничных воинов землёй «в наследственное владение».
Византия: акриты
4. Makripoulias, Christos. «Akritai» // Encyclopaedia of the Hellenic World, Asia Minor. — Базовая статья, определяющая акритов как «армейские подразделения, ответственные за охрану границы Византийской империи в Малой Азии».
5. Кашляк, С. Г. Византийская пограничная дружина // Лістападаўскія сустрочы – 5. — Работа, в которой акриты рассматриваются через призму военных трактатов («Стратегикон» VII в., «Тактика Льва» рубежа IX–X вв.) и эпической традиции (песни о Дигенисе Акрите).
6. Бартикян, Р. М. (1980, 1987, 1988). — Серия работ, в которых на основе византийских и арабских источников реконструируется социальный статус акритов и их роль в пограничной обороне.
7. De velatione bellica (О военных действиях) — византийский военный трактат ок. 970 г., важнейший документ по тактике пограничной войны и организации акритов.
Китай: tuntian
8. Land Settlement and Military Colonies // De Gruyter Brill. — Глава из коллективной монографии, в которой система tuntian анализируется как «государственная политика развития приграничных районов и укрепления обороны».
9. The tuntian system // Geophysical Research Abstracts. — Работа, документирующая происхождение системы tuntian в эпоху Западной Хань (206 г. до н.э. — 9 г. н.э.) и её применение всеми императорскими династиями Китая.
II. Русь и Московское государство
10. Повесть временных лет — основной источник о деятельности князя Владимира Святославича по строительству городов-крепостей на южных рубежах и привлечению «лучших людей» из славянских племён.
11. Абакумова, Е. А. Возникновение городовых казаков как категории служилых людей // Власть. 2022. Т. 30, № 1. С. 210–213. DOI: 10.31171/vlast.v30i1.8809. — Статья, в которой на основе архивных документов реконструируется социальный состав и функции городовых казаков, несших «гарнизонную и пограничную службу на укреплённых („засечных“) линиях».
12. Боярский приговор о станичной и сторожевой службе (1571). — Первый в России военный устав пограничной службы, составленный князем М. И. Воротынским. Опубликован в: Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. 1. СПб., 1846.
13. Доклад и боярский приговор о прибавке казакам украинных городов… (1580-е гг.). — Подлинный документ, в котором казаки «польские украины» просят «поместного верстанья и денежного жалованья». Опубликован в: Акты Московского государства. Т. 1. СПб., 1890.
14. Андреев, А. Р. Неизвестное Бородино: Молодинская битва 1572 года. — Работа, в которой на основе архивных источников описывается система засечных черт и роль городовых казаков в их охране.
15. Яковлев, А. Борьба Российского государства за безопасность южных и юго-восточных границ в XVI–XVII веках. — Исследование, в котором анализируется политика строительства городов-крепостей и засечных черт на южных рубежах.
III. XVIII век
16. Бородич, А. И. История оперативных органов российской пограничной службы: Монография. — Работа, в которой детально описывается эволюция таможенной пограничной стражи от Петра I до Екатерины II и её взаимодействие с казачьими частями.
17. Полное собрание законов Российской империи. — Собрание указов, регламентирующих таможенную и пограничную службу (в частности, указы 1741, 1754, 1782 гг.).
IV. Реформы и контрреформы: Александр I
18. Доклад военного министра М. Б. Барклая де Толли от 4 января 1811 года об учреждении «доброй пограничной стражи на западном пределе Империи». — Ключевой документ, в котором обосновывается необходимость возврата к казачьей страже ввиду неэффективности гражданских объездчиков.
19. Положение об устройстве пограничной казачьей стражи (16 января 1811 г.). — Указ императора Александра I, учредивший пограничную казачью стражу на западной границе. По этому положению на каждые 150 вёрст границы выделялся один казачий полк.
20. История оперативных органов российской пограничной службы: Монография / Под ред. А. И. Бородича. — В этом труде подробно разбирается, как «учреждённая в 1782 году Таможенная пограничная стража из вольнонаёмных людей имела узкую задачу — борьба с контрабандой», и почему в 1811 году потребовалось вернуться к казачьей страже.
21. Столетие Военного министерства. 1802–1902. Т. XI. Ч. 1. — Официальное издание, в котором приводится исторический очерк устройства пограничной стражи и содержится анализ причин провала гражданской системы охраны границы.
V. Казачий пояс безопасности до 1917 года
22. Отдельный корпус пограничной стражи (1893–1917): История создания и деятельности. — Работа, в которой описывается создание ОКПС и взаимодействие корпуса с казачьими войсками на границе.
23. Казаки на охране Западных границ России // Вечёрка. 2017. 17 января. — Публикация, в которой на основе архивных документов восстанавливается хронология возврата казаков на западную границу после реформ 1822 г.
VI. Православная вера как стержень
«Русский» как вероисповедание
24. Коркунов, Н. М. Русское государственное право. Т. 1. СПб., 1909. С. 210–215. — Классический курс, в котором анализируется юридический статус «русского» как православного подданного. Именно здесь прямо указывается, что «русскость определялась сочетанием двух признаков: русский язык и православие».
25. Вероисповедание как маркер русской идентичности: коллективная монография. — Сборник, в котором на основе архивных материалов показывается, что «православное вероисповедание местного населения рассматривалось в качестве важнейшего маркера его русской идентичности».
Казачество как открытое сословие
26. Этно-конфессиональный состав Терского казачьего войска (вторая половина XIX — начало XX в.) // CyberLeninka. — Статья, в которой на основе архивных данных показано, что «переходя в казачье сословие, подавляющая часть переселенцев-осетин крестилась и приняла православие».
27. Нагайбаки-бакалы: страницы этноистории // CyberLeninka. — Работа, в которой реконструируется история нагайбаков — тюркской группы, исповедующей православие и относящейся к казачьему сословию. Ключевой тезис: «они смогли сохранить своё этническое самосознание, свой язык и православную веру потому, что стали казаками».
28. Донские калмыки и история их христианского просвещения // Казанский миссионерский съезд. — Исследование, документирующее принятие калмыков в казачье сословие и их религиозную жизнь.
29. Бентковский, И. В. Моздокские крещеные Осетины и Черкесы, называемые «казачьи братья». — Работа XIX века, в которой описывается формирование горских казачьих команд из числа крещёных осетин и черкесов.
30. Забайкальское Казачье Войско. Откуда пошли боевые буряты // CyberLeninka. — Статья, в которой показано, что в Забайкальском казачьем войске служили как православные, так и буддисты, а вступление бурят в казаки было «делом сугубо добровольным».
31. «ИНОЗЕМЦЫ», «ИНОВЕРЦЫ», «ИНОРОДЦЫ» В АЗИАТСКОЙ ЧАСТИ РОССИИ // CyberLeninka. — Исследование, в котором прямо указывается: «некоторые кочевники, живя в казачьих или в смешанных селениях, стремясь стать казаками, принимали православие, „русские“ имена и фамилии. Принятие православия было способом выйти из кабалы».
VII. Казачество в культуре и науке
32. Казачья сотня: Лучшие имена казачества в литературе, науке и искусстве. Псковская областная научная библиотека, 2010.
33. История и современность казачества. СПбАППО, 2018.
34. Казаки. СПб.: Золотой век, 1999.