Глава 33. Город, где запрещали отвечать на

Глава 33. Город, где запрещали отвечать на рецензии

Дверь захлопнулась за ними.

Сергей обернулся.

Ручки с этой стороны не было.

Петрович потрогал гладкую стену.

— Отлично. Уже нравится.

Перед ними тянулась улица, похожая одновременно на библиотеку, почтамт и вокзал.

По обе стороны стояли одинаковые дома.

В каждом окне сидел человек и писал.

Кто-то быстро.

Кто-то медленно.

Кто-то смотрел на чистый лист.

Но никто ни с кем не разговаривал.

Над улицей висело огромное правило:

**АВТОР ПИШЕТ. 
ЧИТАТЕЛЬ ЧИТАЕТ. 
ОБРАТНОЕ ДВИЖЕНИЕ ЗАПРЕЩЕНО.**

Фёдоров прочитал.

— Глупость.

Робот:

— Оценочное суждение.

— Тогда запишите: категорически не согласен.

— Записал.

Петрович оглянулся.

— А рецензии где?

— Вон.

По улице двигались маленькие тележки.

В каждой лежали письма.

Тележка подъезжала к дому автора.

Механическая рука забрасывала письмо внутрь.

Автор читал.

Если улыбался — лампочка над окном загоралась зелёным.

Если хмурился — красным.

Но ответить не мог.

На почтовом ящике отсутствовала щель для исходящих писем.

Сергей подошёл к первому дому.

За стеклом сидела женщина.

Перед ней лежала рецензия.

Она несколько раз перечитала её, потом написала ответ на листке.

Подошла к окну.

Показала лист Сергею.

На нём было:

«Спасибо. А что именно Вы увидели в финале?»

Потом она пожала плечами.

Смяла бумагу.

И бросила в корзину.

— Почему не отправляете? — спросил Сергей.

Она указала вверх.

На табличку:

**ОТВЕТ СОЗДАЁТ ЗАВИСИМОСТЬ.**

Петрович:

— От чего?

Робот:

— Формулировка неполная.

— А я знаю, от чего, — сказал Фёдоров.

— От чего?

— От человека.

Сергей повернулся.

— То есть здесь решили сохранить независимость литературы, убрав из неё людей?

— Похоже.

***

К ним подошёл чиновник.

Очень аккуратный.

Серый костюм.

Серый галстук.

Серая папка.

И настолько спокойное лицо, что Петрович немедленно насторожился.

— Добро пожаловать в Город Независимой Литературы.

— Спасибо, — сказал Сергей.

— Разговаривать между авторами и читателями запрещено.

— Почему?

— Для сохранения объективности.

Фёдоров:

— Какой?

— Оценки.

— Если я прочёл произведение и написал автору, что думаю, это объективно?

— Возможно.

— А если автор ответил?

— Объективность утрачена.

— Почему?

— Возникают отношения.

Петрович:

— Ужас какой.

Чиновник не заметил иронии.

— Именно.

— А если отношения хорошие?

— Тем более опасно.

— А плохие?

— Также опасно.

— А если никаких?

— Идеально.

Петрович посмотрел на Сергея.

— Представляешь семейную жизнь по этой системе?

Сергей:

— Не хочу.

— Женился — и дальше никаких ответов. Чтобы любовь оставалась объективной.

Фёдоров рассмеялся.

Чиновник сделал отметку.

— Смех при обсуждении правил нежелателен.

Петрович:

— А нежелание тоже запрещено?

Чиновник задумался.

— Этот случай инструкцией не предусмотрен.

***

И тут с боковой улицы выбежал мальчик.

Тот самый.

Он держал белый лист с загнутым уголком.

— Сергей!

— Что?

— Здесь люди исчезают.

Чиновник резко повернулся.

— Неправильная формулировка.

— А правильная?

— Они прекращают участие.

— Куда уходят?

— Неизвестно.

— Сколько?

Робот уже считал.

— За последние тридцать дней — двадцать семь процентов читателей, впервые написавших рецензию, больше не появлялись.

Чиновник:

— Причины не установлены.

Сергей:

— Правильно. По одному факту возвращения или невозвращения нельзя выдумывать мотив.

Робот:

— Согласен.

— Но сам факт есть?

— Да.

Фёдоров:

— Тогда можно разговаривать с теми, кто ещё здесь.

Чиновник:

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что это повлияет на них.

Сергей:

— А отсутствие ответа не влияет?

Чиновник замолчал.

***

Они вошли в огромный зал.

В центре стояло семь ворот.

Над первыми:

**СКРЫТЫЙ**

Над вторыми:

**ЗАЩИТА**

Над третьими:

**ВЛАДЕНИЕ**

Над четвёртыми:

**БЛОКИРОВАНИЕ**

Над пятыми:

**НАВЯЗЫВАНИЕ**

Над шестыми:

**ЖЕЛАНИЕ**

Над седьмыми:

**ЛЮБОПЫТСТВО**

Петрович присвистнул.

— Вот это уже интересно.

Чиновник:

— Это старая система наблюдения.

Сергей:

— За чем?

— За вниманием.

— И что вы с ней делаете?

— Ничего.

— Почему?

— Любое воздействие на состояние человека может считаться влиянием.

Петрович:

— Поэтому вы решили вообще ничего не делать?

— Да.

— Даже отвечать?

— Да.

— Даже если человек сам написал?

— Да.

— Гениально.

***

У первых ворот стоял человек в капюшоне.

Лица почти не было видно.

Сергей подошёл.

— Здравствуйте.

Человек отступил.

— Не надо.

— Хорошо.

Сергей остановился.

Не пошёл следом.

Не задал второго вопроса.

Через несколько секунд человек сам выглянул из-под капюшона.

— А вы кто?

— Сергей.

— Автор?

— Да.

— Что пишете?

— Сейчас — книгу про то, как авторы и читатели встречаются.

— Мне неинтересно.

— Хорошо.

Сергей повернулся уходить.

— Подождите.

Он остановился.

— Что?

— А про меня там будет?

— Не знаю.

— Почему?

— Я вас ещё не знаю.

Человек впервые поднял голову.

Петрович тихо сказал:

— Сдвинулся.

Робот:

— Из состояния скрытия в сторону взаимодействия.

Чиновник:

— Немедленно прекратите.

Сергей:

— Почему?

— Вы влияете на его внимание.

— Я ответил на вопрос.

— Этого достаточно.

***

У вторых ворот женщина защищалась ещё до того, как к ней подошли.

— Мне ничего не надо!

— Я ничего не предлагаю, — сказал Сергей.

— Все так говорят.

— Хорошо.

— Не рассказывайте мне про свои книги.

— Не буду.

— И не предлагайте читать.

— Не предлагаю.

— И рецензию писать не буду.

— Не надо.

Она подозрительно посмотрела.

— Тогда зачем подошли?

— Вы первая со мной заговорили.

Петрович отвернулся, чтобы не рассмеяться.

Женщина несколько секунд молчала.

Потом спросила:

— А книга-то хоть смешная?

Сергей:

— Иногда.

— Вот. Уже рекламируетесь.

— Вы спросили.

— Ладно. Как называется?

Чиновник побледнел.

— Второе нарушение.

***

Дальше было ещё интереснее.

Мужчина у ворот «Владение» сказал:

— У меня уже есть всё, что мне нужно читать.

— Отлично, — ответил Сергей.

— Классика.

— Хороший выбор.

— Современные авторы мне не нужны.

— Значит, не нужны.

— А вы почему не спорите?

— А зачем?

— Обычно начинают доказывать, что у них особенный текст.

— У меня особенный для меня. Для вас — ещё неизвестно.

Мужчина нахмурился.

— А одну страницу можно посмотреть?

Петрович:

— Третий пошёл.

Чиновник:

— Это манипуляция!

Сергей:

— Где?

— Вы не убеждали его!

— Именно.

— Это подозрительно.

***

У ворот «Блокирование» сидел человек со скрещёнными руками.

— Ничего читать не буду.

— Хорошо.

— И вас не знаю.

— Это правда.

— И знать не хочу.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

— Вы можете передумать.

— Не передумаю.

— Тогда всё просто.

Сергей пошёл дальше.

— Эй!

Он повернулся.

— Что?

— А почему остальные за вами пошли?

За Сергеем действительно уже двигались первые трое.

Скрывавшийся человек.

Женщина-защитница.

Мужчина с классикой.

— Спросите у них.

— А вы сами не знаете?

— Нет.

Это подействовало сильнее любой рекламы.

Человек поднялся.

— Ладно. Я только посмотрю.

Робот:

— Блокирование ослабло.

Чиновник схватился за голову.

***

У ворот «Навязывание» стоял торговец.

— Хорошо. Я прочитаю вашу книгу.

— Спасибо.

— Но при условии.

— Каком?

— Вы сначала прочитаете три моих произведения.

Петрович:

— Родной человек.

Торговец:

— И напишете три рецензии.

— Нет.

— Тогда одну.

— Возможно.

— И добавите меня в избранные.

— Нет.

— А я вас добавлю.

— Только если хотите.

— А скидка?

Сергей растерялся.

— На что?

— Не знаю. Но должна быть.

Фёдоров засмеялся.

— Сергей, узнаёте стадию?

— Очень.

Торговец:

— Значит, договорились?

— Давайте честно. Вы можете прочитать одну главу, если вам интересно. Ничего взамен обещать не буду. Если мне попадётся ваше произведение и заинтересует — прочитаю.

— А гарантия?

— Нет.

— Тогда…

Он замолчал.

Потом:

— Какую главу?

Петрович:

— Всё. Пошёл выше.

***

У ворот «Желание» стояла девушка.

Она сразу спросила:

— Где продолжение?

Сергей:

— Чего?

— Книги.

— Какой?

— Вашей.

— Вы читали?

— Три главы.

— Почему три?

— Четвёртую не нашла.

Робот:

— Самостоятельный поиск продолжения.

Петрович:

— Наконец-то нормальный человек.

Девушка:

— Я хочу знать, что будет дальше с мальчиком и белым листом.

Мальчик поднял лист.

— Со мной всё хорошо.

Она вздрогнула.

— Это кто?

— Я.

— Ты настоящий?

Петрович:

— Опасный вопрос в нашей компании.

***

Последние ворота — «Любопытство» — были открыты.

За ними не было человека.

Только лестница.

Она уходила вверх.

На каждой ступени был вопрос.

«А что дальше?»

«Почему он так сделал?»

«Кто это написал?»

«А что ещё есть у автора?»

«Что думают другие читатели?»

«Можно ли ответить?»

«Можно ли поспорить?»

«Можно ли познакомиться?»

И самая верхняя:

**«КОМУ Я МОГУ ОБ ЭТОМ РАССКАЗАТЬ?»**

Сергей остановился.

Вот он.

Тот самый момент.

Не покупка.

Не прочтение.

Даже не рецензия.

Человек сам решил понести историю дальше.

Петрович:

— Приверженец?

Сергей:

— Может быть.

Инструктор, до этого молчавший, сказал:

— Не торопись присваивать название.

— Почему?

— Потому что человек может рекомендовать одну книгу и никогда больше к автору не вернуться.

— Верно.

— А может ничего не рекомендовать, но читать автора десять лет.

— Тоже верно.

— Значит?

Сергей:

— Смотрим на действие. Не придумываем состояние человека только по одному признаку.

Робот:

— Зафиксировано.

***

И тут весь зал задрожал.

Чиновник побежал к центральной панели.

— Что происходит?

Робот посмотрел наверх.

— Система пытается вернуть людей на исходные позиции.

— Почему?

— Потому что их отношения изменились.

На воротах вспыхнули красные лампы.

Женщина, которая раньше защищалась, внезапно оказалась за вторыми воротами.

Мужчина с классикой — за третьими.

Торговец — за пятыми.

Девушка, ждавшая продолжения, — за шестыми.

— Система сортирует их, — сказал Сергей.

— Конечно, — ответил чиновник. — Каждый должен находиться на своём уровне.

— Постоянно?

— Да.

— А если он изменился?

— Тогда система ошиблась.

— Может, не система ошиблась.

— А кто?

— Вы.

Чиновник побледнел.

— Я?

— Вы считаете отношение человека постоянным.

— Но оно должно быть измеримо.

— Измеримо сейчас — не значит неизменно завтра.

Инструктор кивнул.

— Вот это уже важно.

***

С потолка спустились металлические перегородки.

Людей начали физически разделять.

Сергей бросился к панели.

— Что вы делаете?

— Восстанавливаю объективность.

— Вы не восстанавливаете. Вы фиксируете человека там, где когда-то его обнаружили.

— Иначе данные теряют смысл.

Робот:

— Нет. Тогда данные получают временную координату.

Чиновник посмотрел на него.

— Что?

— «Человек блокировал в 14:07» не равно «человек является блокирующим».

Петрович:

— Робот сегодня особенно хорош.

— Спасибо.

Сергей:

— А если через десять минут он заинтересовался?

— Тогда новое наблюдение.

— Именно.

— Но это усложняет систему.

— Человек сложнее системы.

Где-то хлопнула дверь.

Потом ещё одна.

А потом сразу сотня.

***

Авторы начали выходить из домов.

Впервые.

Кто-то нёс рецензию.

Кто-то ответ.

Кто-то рукопись.

Кто-то просто хотел спросить:

— Вы правда это имели в виду?

Улица мгновенно наполнилась голосами.

— Спасибо!

— Не согласен!

— А почему герой ушёл?

— Вы неправильно меня поняли.

— Возможно.

— А я увидел другое.

— Расскажите.

— Прочитайте вот это.

— Не обещаю, но запишу.

Петрович посмотрел вокруг.

— Всё. Объективность погибла.

Фёдоров:

— Зато литература ожила.

***

Чиновник стоял у стены.

К нему никто не подходил.

Сергей заметил это.

— Что теперь будете делать?

— Не знаю.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Первый честный ответ за всю главу.

Чиновник устало улыбнулся.

— Я строил эту систему двадцать лет.

— Зачем?

— Чтобы исключить влияние.

— Почему влияние вас так пугало?

— Потому что люди начинают нравиться друг другу.

— И?

— Тогда оценки становятся необъективными.

— Иногда.

— Вот.

— А иногда человек, которому вы нравитесь, первым скажет вам неприятную правду.

Чиновник посмотрел.

— Почему?

— Потому что ему не всё равно.

Тишина.

Это оказалось для него неожиданным.

***

Белый лист с загнутым уголком поднялся над площадью.

На нём появились слова:

**ОБЩЕНИЕ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬ ОТНОШЕНИЕ.**

Ниже:

**ПЛОХОЕ — ТОЖЕ.**

Ещё ниже:

**НЕ ПУТАЙ ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ ЧЕЛОВЕКА С САМИМ ЧЕЛОВЕКОМ.**

Мальчик прочитал.

— А ещё?

Появилась четвёртая строка:

**НЕ ВСЯКИЙ ОТВЕТ ПОДНИМАЕТ. 
НЕ ВСЯКОЕ МОЛЧАНИЕ ОПУСКАЕТ. 
СМОТРИ, ЧТО ПРОИСХОДИТ СВЯЗЬЮ.**

Сергей кивнул.

— Вот это оставляем.

***

Вдруг из толпы донёсся голос:

— А можно вопрос?

Сергей обернулся.

Перед ним стоял незнакомый мужчина.

В руках — картина.

На картине была дверь.

Но за дверью ничего не было.

Ни комнаты.

Ни улицы.

Ни света.

Белое пространство.

— Александр Белоус, — представился мужчина. — Я всё думаю: почему один смотрит, а другой видит?

Петрович:

— Снова двери.

Белоус поставил картину на землю.

— Мне казалось, название — это программа работы.

— А дверь?

— Тоже программа.

— Куда она ведёт?

— Не знаю.

— Тогда зачем нарисовали?

— Чтобы узнать.

Сергей подошёл ближе.

Картина вдруг дрогнула.

За нарисованной дверью появился цвет.

Потом глубина.

Потом чья-то фигура.

Робот:

— Изображение преобразуется в пространство.

Петрович:

— Только этого нам не хватало.

Белоус улыбнулся.

— Вот теперь не смотрите.

— А что делать?

— Видеть.

***

Сергей приблизился к холсту.

Внутри картины стоял человек.

Он держал кисть.

Перед ним находился другой холст.

На том холсте была нарисована ещё одна дверь.

А за ней — ещё один художник.

И ещё.

И ещё.

Бесконечная последовательность.

Каждый рисовал следующего.

Но последний человек в цепочке не рисовал.

Он смотрел прямо на Сергея.

— Почему остановился? — спросил Сергей.

Человек ответил:

— Потому что я не художник.

Белоус:

— Откуда знаете?

— Я умею пользоваться красками.

— И?

— Умею рисовать предметы.

— И?

— Но они мёртвые.

Сергей вспомнил прочитанный текст.

Ремесло могло создать оболочку.

Но не обязательно жизнь.

— А что нужно, чтобы они ожили? — спросил он.

Человек пожал плечами.

— Если бы знал, уже сделал бы.

Из глубины картины донёсся другой голос:

— Все смотрят.

Потом третий:

— А кто видит?

Картина начала расширяться.

Края холста исчезли.

Площадь, авторы, рецензии, чиновник — всё оказалось внутри другого пространства.

Перед ними лежала огромная мастерская.

Тысячи холстов.

На каждом был идеально нарисованный мир.

Но ни в одном ничего не двигалось.

Петрович тихо сказал:

— Кажется, у нас новая проблема.

Сергей:

— Какая?

— Мы попали туда, где всё нарисовано правильно.

— И?

— Ничего не живёт.

Следующая глава:

Глава 34. Художник, который умел рисовать всё, кроме жизни