Дневник Дождей. Глава 53. Любовь

                Дождь №  № 8873450899000

Время здесь не  текло, а колебалось кругами вокруг каждого мгновения, как дождь на воде, но  световая скорость сдувала эти мгновения,  оставляя только круги — фантомы,  нули времени. 


Они сидели в красном свечении  звёзд  трен-шлейфа, словно у камина с погасающими углями, и предавались неспешной беседе.

Беседа с тем, кто знает, как многомерен и размыт ореол около каждой точной определённости,   подобна  саду хризантем с пышными букетами густомахровых вероятностей,  окутанных   туманом  ароматов,    ожидающих, когда их  вдохнут,            чтобы, разрушая иллюзию формы, превращалось всё в течение времени, истинную природу реальности, под которой, на самом деле, нет и времени .

Одна за другой  Aft-звезды  вздыхали    последними  рубиновыми     вспышками   и   закатывались  в инфракрасную темноту за кормой.

Угасающий свет  прошлого  невозможно  вернуть  обычному линейному кораблю,   но «Обсидиановый Мотылёк», удаляясь, одновременно  нёсся навстречу этим же звёздам.   

Чтобы вызвать потерю фазовой памяти между состояниями,   корабль отказался от когерентности в одной из  компонент суперпозиции. Они предпочли декогеренцию  В, чтобы,  разговаривая о прошлом,  можно было   провожать  его взглядом.

Но сознание, не привыкшее к контурам ограничения, нуждалось в компенсации.

-Винные трюмы. Вот лучшая компенсация,  чтобы  не сойти с ума от квантовой космогонии. Сейчас   там бродит  свет одной переспелой звёздной грозди,   кажется,  «Колодец Желаний». Звёздные скопления бывают жутко упоительными. Как зелья исполнения.  Но мы будем пить вино моей родины, выдержки трёх вечностей.

-Что это такое,  рюмочки?

-Ну да. Гравитационные кратеры.  Они способны удерживать астро-сепаж   в чистокровной   концентрации. Воспоминания и предчувствия  уравновешены. Послевкусие, как сброшенная оболочка сверхновой.

«Вот он, аромат времени» -  подумала Лагна. Сейчас она выпьет  и внешнего времени не станет.
Губы коснулись    бахромы из чёрного инея, сминая холодные хрустящие  кристаллы. Первый же глоток дал понять, что обратного перехода — тяжелого возвращения  к осознанию  реальности, когда кратер опустеет — не будет. Медовый свет захватывал  и увлекал  с собой отражённые образы тающих созвездий, впитанные инеем в неизвестных Лагне   областях неведомых небес таинственных войдов.  Легенды не солгали, хотя не имели об этом ни малейшего представления.

Время выворачивалось наизнанку: мгновения растягивались до эонов, атомы равнялись вселенным, она сама превращалась в бесконечную последовательность иерархий.

Наконец, через сто миллионов лет кратер опустел.
На дне лежало кольцо.  Ключик,свёрнутый в кольцо.

«Я кажется разбросала свои кольца по всей Галактике, как кошка шерсть.
Может быть, это глория,  может быть нимб   или гало,  удивляться не приходится.»

Она хотела спрятать лицо в  ладонях,  но ладони озарились синим. Это глаза её теперь так светились - глаза стали выпускать внутреннее свечение. 
Красное марево, зелёные  тени,
нектарные блики жидких звёзд, лениво скользящие по лицу, рукам, страницам, взглядам и улыбкам  - прекрасный Де Омбра   Скрагер   Кхронг Тон Нгао  перебирал полупрозрачные страницы «Дневника Дождей», скитаясь,  изящными  пальцами,  по полу-размытым   строкам.

–- Это  реестр метеорологических событий: штормы,  ливни, морось. Всё о том,  как вода падала с моего неба.

— «Дождь Спящих Ив». – Он немного задержал под пальцами это серебристое хокку тумана. - Вечность я не стоял под дождём, вечность не спал, чтобы  пробуждаться, а что такое ивы, знал ли я вообще, когда-нибудь?.

– Квадриллион  дождей мне следует пережить,  чтобы  обрести совершенство. И редко это бывает нектар. В основном конденсат невесть чего.   В Архиве стоит  сумматор,  считает  их.

-Архив. Теперь это так называется.  В прошлом мире  был Системат,  до этого - Фон-Д — Де Омбра   Скрагер   Кхронг Тон Нгао   усмехнулся.  – Надо же, что-то  ещё бывает смешное.  Это   спесивое  учреждение  всё никак не угомонится. Они же видят только 5 процентов происходящего. Только барионную материю.

-Суперкапсиды кораблей крайне заметны. Без корабля перемещаться сложно, не везде можно пройти из-за чёрных нагромождений. На тяжёлых носителях проницаемость гораздо проще, хотя и медленнее  - грубое  примитивно и игнорирует ирреальное,  изящное и странное. Многие, кто уже не привязан к планетам, всё же, имеют корабли, для отдыха, хотя бы. Всё-таки, слишком холодно. В очень длинных переходах  можно и замёрзнуть.   Ты ведь знаешь  лучше всех,  как это. Кроме того,  колеблется энергия, искажается пространство. Это заметно, поэтому регистрируется. Конечно, есть нелегалы, диссиденты, и вообще всякие фигуранты конспиративной деятельности. И немало. Но всё равно, у каждого имеются собственные  контрольные точки эволюции.  Где-то  каждый обязательно появится, рано или поздно. И Архив зарегистрирует. 

–Вот, что такое «Дневник Дождей».

–Да. Это самое. Отчёты, протоколы, координаты, пробы. Доказательства событий.

-Контора Кармы. Как они навязчивы.

-Они хотят, чтобы мы шли в правильном направлении.

–А они знают правильное направление? Направлений нет. Есть только  бесчисленные эгоцентричные системы координат,  разгоняемые   суетными телами. Гиперповерхность  рябит  ими, как  гиперлужа  под ливнем.
Давай, лучше, прогуляемся на, какую-нибудь, дождливую планету.
С простым  атмосферным ветром.

Лагна  молчала, закрыв глаза. Она смотрела внутрь. Там внутри, в глубине, её бил озноб, там было смятение - отчаяние  и   восторг  налетали друг на друга во встречном метании,  все настройки посбивались и сейчас она, наверное, не смогла бы сделать и шагу в открытом космосе. В довершение она поняла, что  всё железо в   организме намагнитилось,  и его  домены развернулись и запечатлелись в одном направлении. В противоположном прежней убеждённости. Она ощущала себя, как гусеница,  когда  ткани распадаются и заново формируются во что-то неизвестное  и невообразимое.

- Это не просто очень далеко и совсем в другую сторону, - наконец, ответила она - Это за гранью понимания... Мне только нужна была эта  жестокая туманность. А теперь...
Мне кажется произошло замыкание простого трёхмерного пространства в нечто такое... с неориентируемой  топологией.
Нормальный  мир хлопнулся картинкой вниз. Твой   неимоверный  сверхъестественный «Мотылёк» — это место   склейки перекрученного пространства.  Прежнее  стало  невозможным. И даже  непонятным. Но и все мои намерения стоЯт, не узнавая дороги.

-Намерения безопаснее действий. Они  дают опыт  без катастроф.
Он внимательно наблюдал за Лагной. - ВНЕШНИХ катастроф.-Он видел её насквозь.

–Но эта Great Nebula  очень важный объект для меня.
–Это  лишь призрачное пятно.
–Издали.
–Вот именно — издали.  А ты хочешь попасть  под бешеный шквал звездообразования. Зачем тебе?
–Несовпадение, расплывчатость, неточность.  Вселенная видит меня через этот мутный окуляр. Посмотри в дневнике, как   должна была сейчас начинаться эта  глава. Совсем по-другому:
 "У Лагны не было своего корабля, иначе она погасила бы  все навигационные огни и защиты. Между нею и туманностью сейчас не должно быть никакого барьера  загадочности, непонимания  и предубеждений.  Погасить  собственный     супер-структурный  астро-фрейм было куда труднее, но сопротивление должно стать невозможным...»

Дальше, наверное, сделалось бы очень страшно, но мне необходимо понять её логику.   Я хочу посмотреть сама сквозь неё.

– Нет у неё никакой логики. Она слишком молодая и заполошная. Ей  не до созерцаний. Когда  сконденсируется в звёзды, успокоится,  прояснится,   тогда...  не с кем будет и говорить. Звёзды растащит гравитация и всё.   Проблемы нет.
Предопределённость в больших пространствах легко подвергается исчезаемости.

- Здесь, у тебя, это мгновения. А за бортом протащится 30 миллионов лет.  Все  самураи  моего  романа давно  в пути. Что будет с ними?

-Это и есть мгновения. Сопротивляется и растягивает время только  воображение. Я бы сказал твоим самураям, что пути не существует, что  они никогда не разлучались со своей целью, а пути навязаны расширением Вселенной, именно по-этому, они   не тревожатся о цели. Но, если бы, они вспомнили начало, исчезли бы  и все пути.

–У нас тут переизбыток воображения.

-Но что за смыслы цепляются за капли дождя? 

-Дождь в тропиках проклятие, но наслаждение в  пустыне.  Любовь. Что же ещё. Дождь - соединительный элемент, адаптер. Вот, дождь  № 887345077716   -« Его лицо всегда  за серебряной поволокой дождя,  в мимолётных переблесках скользящего света, припорошено звёздами, словно водяной пылью.»
Это и есть мои дожди.

- Трогательная метафора.

-Метафора для него, а для меня это реальные дожди.  Объяснения этому явлению нет. Но, когда они закончатся, всё зальёт свет Нирваны. А есть ещё Зов. Едва уловимая связь.

–Зов? - Де Омбра   Скрагер   Кхронг Тон Нгао  сделал жест в сторону аппаратуры.- Вот, слушай -  священная частота Зова забита мольбами  гибнущих кораблей и задушевным  трёпом  радиолюбителей. Твой Капитан Сёхж разве ищет тебя?

–Он никак не может понять, чего именно ему не хватает для совершенства.  Но я знаю, что он ищет меня.  Но... теперь и я уже ничего не знаю.

Де Омбра   Скрагер   Кхронг Тон Нгао  надолго замолчал,   всматриваясь  в неё.  Взгляду его, наверное, снился  поток сапфиров, от этого разливалась синяя ночь  под  глазами. Синий внутренний свет, в отличие от затухающих рубинов за кормой,  неотвратимо приближался, устраняя пространство. 
Потом он сказал:
– Твоё  имя  другое.
– Ограниченный во времени и пространстве волновой пакет, задающий начальную фазу и резонансную частоту системы,   не гармоничен со мной? 
Я знаю.
–Поменяй имя и тебе не нужна будет ни твоя туманность, ни твои дожди.
-Внешнее акустическое и информационное воздействие  выберет другие объекты для созерцания. Конечно...Имя должно перемениться, раз уж переменилось и остальное.

Назови меня.

–Ай-Иараи-Вэй.
-Я  Ай-Иараи-Вэй ?     Ай-Иараи-Вэй.  Может быть.    А кто же ты, на самом деле?

–Мои имена стираются  пустынными временами, как письмена на песке ветрами пустынь.
Я перечёркнут крест-накрест взаимоисключающими стрелами времени.
Я возник в ином космогоническом пространстве,  которое давно развеялось. Как сон. Может, это и был  сон. Но только вот, я не исчез вместе с ним. Я остался. Навсегда. Законы этой Вселенной обо мне не догадываются. Для неё  я не существую. Обоюдное безразличие. Но только в такой холодной среде я смог почувствовать сквозь тысячи великих галактических стен и миллионы сверхпустот твоё тепло.  Крапинку, едва отличимую от фона.
Я  перебрал посекундно  три вечности  — а перебирать время  оказалось в триллионы раз дольше, чем элементарные частицы их материй, но всё  это была  бесконечная, невыносимо пустая пыль.
 
  «Зато вся немыслимая  красота собралась в тебе, как золотая пыльца со всех цветов трёх вселенных.» -подумала  она.

-Тебя почему-то не было. Только здесь...

– Скажи  мне почему, почему так — тихо отозвалась Ай-Иараи-Вэй - было долгое последовательное повествование с идеальными пределами. Всё шло своим чередом, но вдруг, ты  оказался  на пути и мир перевернулся.

– Вселенная не обязана быть такой, какой мы способны  её  выдерживать.

Вспомни меня. 

В С П О М Н И   М Е Н Я.

–Разве это возможно? Ведь мы  принадлежим разным мирозданиям. Мы атомы разных Богов. Разве мы можем иметь что-нибудь общее?

-А что если, наши Боги, когда-то, на  самом дне иерархий, были  двойственностью, переходящей в бесконечную целостность. Близнецами? Любовниками?  И  мы — последний блик эха их катастрофы,  когда совершенная целостность снова раскалывалась на два.
-Смотри.- Он подал ей руку  и, когда она накрыла его ладонь своей, вспыхнуло  сияние.
Пальцы словно окунулись  в  прохладу жаркого рассвета  двойной звезды, их не стало видно, они затмились этим серебрено-золотым светом, а может ,уже растворились в нём.

Она отдёрнула руку, не ожидая  такой силы притяжения,  будто оторвала тяжеленный магнит. 
-Нирвана.
-Но это невозможно. Такое уже было... - Она едва переводила дыхание.
-Кто?
-Сёхж.      
-Нет, тебя бы здесь не было.
-Во сне.
-А это — наяву.
-Сон в нашей Вселенной реальнее яви.
-Но, я — мотылёк, который СНИТСЯ вашей Вселенной.