Любкина вселенная

— Иди первая!
— Нет, лучше ты.
— А чего я-то? Мне что, больше всех надо?
— Так ты сама вечно вперёд всех прёшься, а потом за нас прячешься!
— Давай лучше Хозяйку разбудим. Хватит ей дрыхнуть. Не мы эту кашу варили, не нам её и хлебать. Вечно отмахивается от нас, как от невыспавшихся мух.
— Отставить разговоры! — вмешалась самая деловая мысль. — Все за мной! Вперёд! По-взрослому!
И со всей пролетарской дури пнула Любку в бок:
— Вставай, а то с голоду сдохнешь!

Любка протёрла глаза:

— Ой, как желудочек урчит... И правда, концы отдать можно. Хоть бы разок проснуться одной! Так нет же. Глаза не успеваешь открыть, а мысли тут как тут. Вот придумать бы такой аэрозоль — пшикнуть на них, и… тишина… Жаль, не существует такого средства. Стоп! Есть одно-единственное — кладбище. Там «исключительная благодать». Но у меня на него аллергия.

Накинув халат, Любка потащилась на кухню:

— Мамочки, красота-то какая, дождь совсем закончился!

Она быстро забросила в желудок пару бутербродов и почесала затылок: на улице ни холодно, ни жарко — что бы такое-эдакое надеть на прогулку? Не погода, а сплошная головоломка: то ли лето не спешит уходить, то ли зима не торопится. На выходе, покрутившись перед зеркалом, кивнула своему отражению:

— Похожа на многослойную, но исключительно элегантную капусту. Впрочем, как раз по сезону.

Нужно успеть, пока не начался очередной дождь.

Бор встретил её сосновым величием, абсолютной безветренной тишиной и терпкой горечью смолы с нотками влажной хвои, от которой кружится голова. Любка сделала глубокий вдох и посмотрела в пронзительную, чистейшую синеву высокого неба:

— Забраться бы сейчас вон на ту, залитую солнцем верхушку и под скрип вековых сосен выпить кружечку чая...

Мир перестал быть картинкой и стал чистым ощущением. И эта тайна останется только между ними — этой вселенной и Любкой.