Горе

Господа, Господа, внимание! - сказал поручик  Корнилов, поднимая бокал с игристым. Хочу поднять тост за нашего нового командира полковника Алебастрова. Долгая ему лета, а уж мы будем служить государю и не подведём нашего командира, Ура!
Офицеры молча и вяло подняли бокалы и выпили. Полковник Алебастров пьяно смотрел перед собой, налил себе водки и быстро выпил. Его недавно бросила жена. Оставила записку - Не суди меня строго Константин, но я полюбила, полюбила сильно и страстно и ничего не могу с собой сделать. Прости меня, будь великодушным и милосердным, а уж я буду молиться за тебя.
Она уехала в Тамбовскую губернию с капитаном Сергейко, который моложе её на десять лет. Какая дура! думал Алебастров, вспоминая лицо своего бывшего адъютанта Сергейко, с  холодными серыми глазами, длинным носом и тонкими усиками.
Ведь уже красота её блекнет, последнее время она даже пополнела и стала слегка морщить близорукие глаза. Этот холеный Сергейко наиграется с ней и бросит. К тому же он богат и наверняка у него были всякие любовницы в Петербурге. Развратный щеголь, подлец!
Алебастров опять быстро налил себе водки, ткнул вилкой в тарелку с солёными груздями, резко опрокинул стопку и закусил. Он остро осозновал своё одиночество и понимал, что без жены, которую он-то любил, ему будет горько и безрадостно жить. Вспомнил и их венчание ранней холодной весной в Менделеевской церкви почти четыре года назад. Было холодно, сыро, подтаивал  грязноватый снег, весело каркали голодные вороны. После венчания Алебастров вынес из экипажа жену на руках, пронес через лужу с талым снегом, поставил на крыльцо и тут же жарко поцеловал в губы. Они были влюблены и счастливы...
И вот теперь все кончено. Отдыхайте, господа, отдыхайте, милые, честь имею - Алебастров поднялся из за стола,  с легкой одышкой вышел в прихожую и стал в карманах шинели искать папиросы. Затем он уехал на извозчике в местный бордель.