Монолог в переплете, диалог в слезах

Вокруг стоял шум большой компании. Люди смеялись слишком громко, как будто боялись тишины. Кто-то прошёл мимо меня, оживлённо рассказывая что-то собеседнику, а я стояла в центре этого водоворота, понимая: мне нечего здесь делать.

И тут я боковым зрением заметила высокую фигуру, стоящую недалеко от меня. И сразу узнала – это он – мой читатель. Он был не один. К нему подошла девушка и начала что-то озабоченно говорить, но я не могла расслышать её слова из-за шума вокруг.

Как нелепо устроена жизнь. Ты можешь написать книгу. Ты можешь вложить в неё бессонные ночи, слёзы. Ты можешь даже измерить свою голову линейкой, чтобы посчитать, насколько он выше тебя, а книга будет бессмысленно лежать на полках. Но ты так и не посмотришь ему в глаза и не скажешь то, что должен сказать каждый нормальный человек, а не трусливый автор, прячущийся за метафорами.

Нет, технически я сказала – в книге. Но книга – это не разговор, а монолог, брошенный в пустоту в надежде, что его услышат. А мне нужно было сказать ему это сейчас, глядя в глаза, а не прячась за типографской краской.

Сердце колотилось так, будто я бежала марафон, хотя я стояла. Девушка рядом с ним о чём-то смеялась. Он кивал. Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Потом подошла и сказала голосом, который, к моему удивлению, почти не дрожал:

— Можно тебя на минуту?

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, кивнул девушке и отошёл со мной в сторону.

– Ты читал мою книгу? – прошептала я, хотя вокруг не было никого, кто мог бы нас подслушать.

– Да, читал, – ответил он спокойно, без тени насмешки.

— И про линейку?..

Он посмотрел на меня спокойно, даже чуть удивленно.

— Да, — он кивнул.

Я сглотнула. Это был самый важный момент. Момент, ради которого, возможно, и была написана вся эта история.

— Ты смеялся?

Он помолчал. Потом сказал:

— Сперва было смешно, — сказал он честно. А потом, чуть помедлив, добавил: — Но потом я понял, что для тебя это серьёзно.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Ты знаешь, я хотела сказать тебе прямо… Ты мне нравишься. И ещё долго будешь нравиться.

Он посмотрел на меня с мягкой, чуть грустной улыбкой, которую я помнила ещё с той осени.

— Спасибо тебе за искренность, — сказал он. — И за смелость написать книгу.

А потом повернулся и ушёл к своей девушке, которая всё так же стояла у стены и ничего не знала о линейке и о том, как одна девочка измеряла свою голову, чтобы посчитать чужой рост.

Я стояла одна и плакала. Так было жаль с ним прощаться. Я думала, что я неудачница, которая может написать книгу, но не в силах повлиять на реальность.

А потом я открыла глаза. Я лежу в слезах в своей кровати и рыдаю так, будто только что пережила самое жестокое расставание, хотя я просто спала.

Я потянулась к телефону, чтобы проверить время, и первое, что увидела на экране, – его фотографию, которую все советуют удалить. Я вытерла слёзы и встала, понимая, что уснуть уже не получится.