Три апельсина

Это случилось в самом начале зимы. Только-только выпал первый пушистый снег, а в магазинах — чудо из чудес! — появились первые апельсины. В те времена всё было дефицитом, и яркие оранжевые шары казались чем-то инопланетным.
Однажды мама пришла домой с сияющими глазами и заветным свертком. Она отстояла огромную очередь и принесла три апельсина. Ровно один килограмм. Стоили они по тем временам сумасшедших денег — два рубля двадцать копеек! Настоящее богатство. Мама бережно положила их в холодильник и строго, но радостно сказала: «На выходных устроим праздник!» Мы с маленьким братом замерли в предвкушении.
Но до выходных случилось кое-что другое. К маме в гости пришли её знакомые — муж с женой, дядя Жан и тетя Валя. Своих детей у них не было.
Мы с братом шумно играли в комнате, а взрослые общались на кухне. О чём они говорили, я не слышала. Но в какой-то момент мне понадобилось зайти туда. Я тихо приоткрыла дверь и застыла. На кухне стояла странная, тяжёлая тишина. И вдруг я увидела, что дядя Жан и тетя Валя плачут. Настоящими, горькими взрослыми слезами.
Мне было всего шесть лет. Я не понимала, что у них стряслось, но моё маленькое сердце сжалось от такой острой, пронзительной боли, что стало трудно дышать. Мне так сильно захотелось их утешить, спасти от этой непонятной взрослой грусти!
Я молча повернулась, подошла к холодильнику и открыла тяжелую дверцу. На полке лежали они — наше сокровище, наш будущий праздник. Я взяла один апельсин, зажала его в обеих ладошках, подошла к дяде Жану и протянула ему:
— Это вам. Только, пожалуйста, не плачьте!..
Дядя Жан замер. Он быстро вытер слезы, посмотрел на меня огромными, удивлёнными глазами, словно не верил, что это происходит наяву.
— Это… мне? — тихо спросил он.
— Да! — кивнула я.
Мама смотрела на меня с притихшим изумлением. Немного помолчав, она мягко спросила:
— А тёте Вале?
Я без лишних слов снова шагнула к холодильнику, достала второй оранжевый шар и вложила в руки тети Вали:
— И вам. Не плачьте.
Они были потрясены до глубины души. Взрослые плакали из-за чего-то своего, тяжёлого, а шестилетний ребёнок принёс им самое дорогое, что у него было — свою зимнюю сказку. В их глазах грусть смешалась с каким-то благоговейным светом.
Вечером гости ушли. Мама села за стол напротив меня, долго-долго смотрела мне в глаза — с такой гордостью и нежностью, которую я запомнила на всю жизнь. А потом улыбнулась и спросила:
— Ну что, поделим один апельсин на троих?
Мы почистили его. Мама, я и маленький брат. Мы ели эти сочные дольки, и это был самый вкусный апельсин в мире. Потому что он пах не просто цитрусом, он пах любовью.
А прямо перед Новым годом в нашу дверь громко постучали. На пороге стоял огромный, весёлый Дед Мороз со знакомыми, лучистыми глазами дяди Жана. В руках он держал целый деревянный ящик, доверху набитый ароматными, спелыми мандаринами.
Прошло много лет. Дяди Жана уже нет с нами — он ушёл, оставив после себя тепло тех новогодних мандаринов. А тетя Валя жива. Она уже совсем старенькая, и я до сих пор хожу её навещать. Только теперь уже я сама покупаю и приношу ей фрукты.
Каждый раз, когда я передаю ей этот пакет, мне кажется, что в воздухе всё ещё едва уловимо пахнет тем далёким, зимним, самым вкусным в мире апельсином из моего детства. Добро всегда возвращается. Стоит только вовремя им поделиться.