Фурсов

Это дополненная и улучшенная глава моей книги "Предвечный трибунал: убийство Советского Союза", вышедшей в 2015-м.
--------
      Пока я всё это вспоминал, перерыв кончился. Все вошли в зал, и Прокурор сообщила:
      – Чтобы обрисовать некоторые детали измены, мы приглашаем свидетеля Фурсова.
      Откуда она знает, кого я сам хотел бы услышать? Мы ж не сговариваемся! Телепатия, что ли?
      И почему ее лицо мне знакомо?..
      Он вошел – лысый и в очках, как большинство участников процесса, но еще сравнительно молодой. Историк, директор Центра русских исследований, заведующий отделом Азии и Африки Академии наук, главный редактор журнала «Востоковедение и африканистика», академик Международной академии наук и прочая, прочая, прочая…
      Он ничему не удивился, а зрелище Горбачева на скамье подсудимых заставило его сказать:
      – Ну что ж… Браво.
      – Андрей Ильич, был ли распад СССР объективно неизбежным – или его намеренно развалили? – спросила Прокурор. Вообще-то мы выяснили это уже на второй день, но ей почему-то захотелось начать издали.
      – Все социальные системы умирают, – сообщил Фурсов [Мысли А. Фурсова взяты из его выступлений: http://www.youtube.com/watch?v=bOdtpfESKgI, http://www.youtube.com/watch?v=WRBLx2su3R4]. И продолжил, – Но Советский Союз явно умер преждевременно. Да, в нем были противоречия, были кризисные явления – но они носили структурный характер, кризис не был системным. Был вполне возможен переход от одной структуры советского типа к другой.
      – Вы можете это чем-то подтвердить? – вклинился Адвокат.
      – Конечно. Например, в 88-89 годах в СССР по приглашению властей работала группа американских экономистов во главе с нобелевским лауреатом Василием Леонтьевым. Они изучили обстановку и пришли к выводу, что советской экономике не нужны системные реформы, переход к капитализму не требуется.
      Прокурор спросила:
      – Как на это отреагировал Горбачев?
      – Он им сказал: спасибо, до свиданья. Реформаторам нужен был совершенно другой ответ.
      Подсудимый тужился что-то вспомнить, даже пятно тер; Адвокат смотрел на него выжидательно. Но так они ничего и не родили. А Фурсов продолжил:
      – Другой пример: в 1991 году гражданка М. Тэтчер, ранее не судимая, выступала в Хьюстоне, в Институте нефти. Она сказала, что Советский Союз в восьмидесятые годы в военном плане Западу не грозил, потому что у Запада имелся ответ – а вот экономическую угрозу представлял, и очень серьезную [Некоторые заявляют, что Тэтчер вообще не была в Хьюстоне в 1991 году. Нет, была! И выступала на нефтяном заседании; этот факт подтверждает газета «Нью-Йорк таймс»:
Но подлинник речи Тэтчер не опубликован, так что точно не доказать, говорила ли она эти слова.]. Запад, особенно США, испытывал особенные трудности именно в 1980-е годы. Я хочу напомнить, что в октябре 1987 года рухнул фондовый рынок в Нью-Йорке, и в один день индекс Доу Джонса слетел на 508 пунктов, это абсолютный рекорд.
      – Объясните, пожалуйста, что это за индекс, – предложил Судья.
      – Не думаю, что нам следует тонуть в биржевых нюансах, это уведет в сторону, – уклонился эксперт. – Просто примите к сведению, что накануне развала СССР Запад испытывал исключительные экономические трудности. Сокрушить нас было для них вопросом жизни и смерти. И тут Западу очень пригодился этот вот господин.
      Фурсов подбородком указал на подсудимого, и Адвокат моментально отреагировал:
      – Вы что, хотите сказать, что мой клиент в одиночку…
      – Я никогда не говорил, что Горбачев в одиночку развалил СССР, – перебил свидетель. – Даже крупная фигура на такое не способна, не говоря уж о мелочевке Горбачеве – малообразованном карьеристе…
      – У меня два высших образования, я вам скажу, – пробормотал Горби, мало кем услышанный. А Фурсов не останавливался:
      – …оказавшемся наверху властной пирамиды СССР. Очутился он там, с одной стороны, по логике ее разложения, с другой – по стечению обстоятельств, включая активность внешних сил. У этого человека ни амбиций, ни мозгов для развала страны бы не хватило.
      Генсек отворил рот, но Адвокат цыкнул на него и чуть подзатыльник не отвесил. Молчи, это в нашу пользу! Глядишь, еще невменяемость докажем, и отделаешься дурдомом. Дурачок…
      – Горбачев и его «бригада» были лишь фасадом социального блока сил, – лил Фурсов воду на мельницу Адвоката. – В блок же входила часть советской номенклатуры и спецслужб, желавшая превратиться в собственников; а также часть наднациональных структур мирового управления.
      – А, мировое правительство! – издевательски бросили из зала, намекая, что свидетель сказал нечто непристойное.
      – Если вас бесит этот термин, будем говорить о корпоратократии, – невозмутимо отвел эксперт. – Существование международных корпораций не будете отрицать? Скажем, империи Ротшильдов и Рокфеллеров давно переросли какие либо национальные границы…
      – Верно, продолжайте, – с любопытством подхватил Судья. – Кто страну-то разваливал?
      – Повторяю: извне работали международные структуры, выражавшие интересы крупного капитала. Их орудием выступали и транснациональные корпорации, и спецслужбы ЦРУ, МИ-6, Моссад, и даже целые государства (США, Великобритании, ФРГ, Израиль и другие).
      – Государства – орудия корпораций?? – изумились в зале. Фурсов подтвердил:
– Такова сегодняшняя реальность. А изнутри страну разрушала часть номенклатуры и КГБ и примкнувшие к ним теневики. Тут вышло так. В 1960-е годы мы начали активно продавать нефть на Запад, и наши нефтяники вписались в мировой бизнес углеводородов. В СССР сформировался целый социально-экономический кластер, который вкусил шальных нефтяных денег – и стремился к полной интеграции в западную систему. По сути, он стал элементом капитализма внутри Советского Союза, частью всемирной корпоратократии.
      – Не надо было нефть продавать? – попыталась вникнуть в проблему Прокурор.
      – Сложный вопрос, однозначно не ответить. Но одно несомненно: легкие деньги многих развратили, ведь гораздо проще сидеть на трубе, чем развивать реальное хозяйство. А затем пришла «бригада» Горбачева, которая рушила экономику уже намеренно (достаточно посмотреть законы, которые принимались по экономическому и политическому переустройству СССР).
      – Но зачем лидеру самому себе гадить? – недоумевала Прокурор, хоть это уже многократно разъяснялось. Столь несусветное безумие в ее голове не укладывалось. В моей, признаться, тоже…
      – Экономику они рушили, чтобы легче было обосновать несостоятельность социализма и переход к иному общественному строю, – объяснил свидетель. –  Но тут интересы двух сторон блока кукловодов разошлись. Внутренние кураторы горбачевцев хотели передела собственности, но не разрушения СССР. А вот их западные подельники стремились именно к разгрому Союза. В начале 1989 года они перехватили управление разрушительными процессами и добились своих целей.
      – И что внутренние кукловоды? – спросил Судья. – Что с ними сталось?
      – Им пришлось реализовывать программу-минимум, эдакий «пикник на обочине» дороги, захваченной хозяевами мировой игры. Надо сказать, сориентировались они быстро. Как по мановению волшебной палочки именно в 1989 году появляются «бизнесы» будущих олигархов «семибанкирщины» – Березовского, Гусинского, Смоленского, Ходорковского. 
      И тут Адвокат отколол внезапный номер.
      – Совершенно с вами согласен! – торжественно возвестил он, выпрямившись и придав своей фигуре наибольшее величие. – Моего клиента ввели в заблуждение, им управляли: слишком уж сильные игроки подобрались. Как вы верно выразились, у него мозгов бы не хватило для самостоятельных действий! Лишь по стечению обстоятельств этот недалекий, примитивный, больной человек оказался на гребне волны; его подставили.
      Признаюсь – удивил. Не ждал я от юриста таких закидонов. Значит, он из тех, кому плевать, каким путем идти к цели! Если б для победы в процессе понадобилось клиента грохнуть, он бы не колебался.
      Ему платят только за выигранное дело? Или из простого упрямства хочет настоять на своем? Или защищать Меченого могут лишь подобные субъекты?
      Оскорбляемый Горби багровел от гнева и медленно поднимался, будто забродившее тесто. Но Адвокат словно ничего не замечал, он указывал на клиента простертым перстом:
      – Посмотрите на этого человека. Огромная круглая голова, тучная фигура, плешь – это типичные признаки некоторых психических заболеваний. Перед нами глубоко больной, несчастный старик, интеллектуальный труп. Я уверен, что квалифицированная медицинская комиссия…
      – Невменялку шьете? – иронически осведомился Фурсов. – Так это зря, не прокатит.
      – Почему? – по-детски удивился Адвокат.
      – Никто не спорит: Горбачев недалекий, ограниченный, тщеславный. Однако, хоть он и понимал не все детали происходящего, но общий курс выбрал осознанно. Невменяемый дурак непредсказуем, ошибается вразнобой – то в одну сторону, то в другую. У Горбачева же все «ошибки» точно попадали в цель и работали на уничтожение советского строя, партии, а в конечном счете – страны. Нет, он знал, что делал.
      Адвокат сел. Попытаться следовало, но вообще-то он сам уже не верил, что клиента отмажет. Слишком много улик, всё очевидно.
      Горби, сложив жирные руки на груди, смотрел в сторону; углы его рта отогнулись вниз больше обычного. Яковлев пребывал в прострации и вряд ли замечал что-либо вокруг. А Фурсов, недолго помолчав, признался:
      – Самое непостижимое в перестройке для меня вот что. Как Горбачев, человек жадный, трусливый, получавший деньги от англичан и американцев, смотревший в рот Тэтчер, Рейгану, потом Бушу – как он мог ослушаться англо-американцев и соединить Германию?
      – Вы считаете, он сделал это против воли англосаксов? – изумился я. У меня сложилось впечатление, что уж заокеанских хозяев генсек слушался беспрекословно. Но историк думал иначе:
      – Конечно. Ему звонил Буш и очень жестко говорил: «Не сметь объединять Германию!» Ему звонила Тэтчер: «Ни в коем случае, Михаил, не объединяйте Германию!». Более того, Горбачев прекрасно понимал, что в условиях соперничества с Ельциным объединение Германии приведет к тому, что его спишут.
      – Что ж его, немцы заставили? – продолжал я недоумевать. – Неужто ФРГ была сильнее Штатов?!
      – Я и говорю: загадка! – подхватил Фурсов. – Это что же такое было у немцев на Горбачева, что перевесило вашингтонский обком? Он выступил по отношению к немцам, как раб лампы – помните сказку?
      – Сказку-то помним, – нетерпеливо отмахнулся Судья, – но действительно: как немцы могли на него надавить? У вас есть ответ?
      – У меня есть единственная догадка. Дело в том, что у немцев была такая служба, полевая фельд-жандармерия, которая в оккупированных районах реализовывала некую программу. У нас почему-то думают, что наши брали в плен офицеров вермахта, а эсэсовцев расстреливали. Это не так. Эсэсовцев тоже брали в плен. А вот кого расстреливали, так это полевую фельд-жандармерию.
      – Да за что?! Чем она занималась? – напирал Судья. Подсудимый сидел неподвижно, а Яковлев разочек быстро взглянул на него и сразу спрятал взгляд.
      – А вот это, как говорится, правильный вопрос! – похвалил Фурсов. – Эти люди ходили в штатском и создавали агентурную сеть – не на сейчас, на будущее. У них была специальная программа работы с детьми 12-16 лет. Внедрялась она везде, но почему-то особенно активно в оккупированных Ставропольском и Краснодарском краях. Напомню, что в ставрополье как раз жил маленький Михаил Сергеевич Горбачев…
      О как! Ничего себе поворотик!
      Я вспомнил читанное в книге нашего свидетеля Болдина: немцы квартировали в доме Горбачевых, Миша часами ощипывал гусей, уток и кур для их стола. Об их зверствах он ничего не сообщал, но часто вспоминал, как его высек нагайкой сотрудничавший с немцами калмык [Болдин В.И. Крушение пьедестала. Штрихи к портрету М. С. Горбачева. М., 1995. С. 109.]. О фельд-жандармах молчал. Но если его впрямь завербовали, то молчание более чем понятно.
      – Вы хотите сказать… – начала Прокурор. Фурсов поймал с полуслова:
      – У меня нет доказательств, что он попал в эту программу, но объяснить его действия иначе я не могу. Ведь именно после объединения Германии англо-американцы его списали и сделали окончательную ставку на Ельцина. Горбачев не мог не понимать, что его спишут – но тем не менее сделал это.
      «Так ли уж они его списали – с юбилеем-то в Лондоне?» – подумал я. Но промолчал, поскольку новую информацию еще не переварил.
      Тут Адвокат пришел в себя и заявил с самым наивным видом:
      – Давайте у него и спросим. Михаил Сергеевич, имели ли немцы на вас компромат?
      Горби молчал, глядя в сторону. Да, момент не из простых. Признаешь компромат – значит, валить страну тебя заставляли, а ты пушист; тут и до оправдания недалеко. Но тогда придется вскрывать детские делишки, а такого рода преступления срока давности не имеют… И генсек молчал упорно. А затем написал что-то на листочке и подвинул его к Адвокату, по-прежнему не глядя на обидчика.
      Тот поднял руку:
      – Мой подзащитный хочет сделать заявление.
      Судья кивнул, и Горбачев выдал следующее:
      – Намеренное разрушение Союза – это, я вам скажу, доказанный факт. Однако валить всё на меня – это неправильно, это не пройдет. Я страну пытался сохранить, а рушил ее Ельцин, который захватил власть в РСФСР. Он виноват.
      Судья заглянул в бумаги, черкнул что-то – и постановил:
      – Ага. Таким образом, в деле появился новый фигурант, Борис Николаевич Ельцин. Изучим его персону на следующем заседании. Все свободны. Истец, вас я попрошу подготовить о нем биографическую справку.
      – Постараюсь, – ответил я.