Гераклит, Андреева и Новодворская

Гераклит понимал противоположности как основу мироустройства: по его мысли, всё возникает через борьбу и единство противоположностей — например, день и ночь, жизнь и смерть не просто противостоят друг другу, а взаимно порождают и переходят друг в друга, создавая скрытую гармонию космоса, которую выражает всеобщий Логос, а знаменитое «война — отец всех вещей» подчёркивает, что напряжение между полярностями и есть источник движения и становления мира.

Нина Андреева и Валерия Новодворская — две фигуры, которые в эпоху крушения советского строя оказались на противоположных полюсах общественной жизни. Обе были людьми убеждёнными, яркими, не боявшимися идти против течения. Но если Андреева всю жизнь отстаивала право советского человека жить в привычной ему стране, то Новодворская посвятила себя разрушению этой страны — и нередко переступала грани, за которыми политическая борьба превращалась в нечто совсем иное.

Нина Александровна Андреева: химик, преподаватель, защитник принципов

Нина Андреева родилась 12 октября 1938 года в Ленинграде, в семье рабочего морского порта. Школу окончила с золотой медалью, участвовала в городских олимпиадах по математике и литературе, активно занималась общественной работой. Как медалистка, без экзаменов поступила в Ленинградский технологический институт имени Ленсовета, который окончила в 1961 году с отличием по специальности «инженер-технолог, химик». Во время учёбы была секретарём комсомольской организации курса. После института осталась на кафедре для научной работы, в 1969 году досрочно защитила кандидатскую диссертацию по теме «Исследование диссоциативного испарения и спекания двуокиси циркония в вакууме». Затем работала инженером и руководителем научно-производственной группы в Институте кварцевого стекла, а с 1972 года — ассистентом, затем старшим преподавателем кафедры физической химии ЛТИ. Владела английским и французским языками. В 1966 году вступила в КПСС, избиралась членом партбюро института.

В марте 1988 года в газете «Советская Россия» была опубликована её статья «Не могу поступаться принципами». Заголовок был взят из речи самого Горбачёва, произнесённой на февральском пленуме ЦК КПСС. Андреева выразила в статье опасения, которые разделяли многие: что курс перестройки ведёт к разрушению основ советского общества, что пресса зашлась в нигилистическом очернительстве всей советской истории, что разговоры о «перестройке» на деле оборачиваются демонтажом государства. Она не отрицала массовых репрессий 1930–1940-х годов и прямо писала о гневе по их поводу, но протестовала против односторонней, чёрной окраски всего советского прошлого. Она дала позитивную оценку личности Сталина, указала на опасность нигилистического отношения к истории и призвала вернуться к оценке событий с партийно-классовых позиций.

Реакция была жёсткой. 23 и 24 марта 1988 года Политбюро ЦК КПСС по настоянию Горбачёва два дня обсуждало статью преподавательницы из Ленинграда. 5 апреля газета «Правда» опубликовала разгромный ответ за подписью Александра Яковлева, назвав выступление Андреевой «манифестом антиперестроечных сил». Руководство ЛТИ дважды пыталось уволить её, но она была восстановлена решением суда и Министерства высшего образования СССР. Тем не менее из-за травли ей пришлось отказаться от преподавания. Её муж, доктор философских наук, заведующий кафедрой философии ЛТИ Владимир Клушин, перенёс два инфаркта. Сама Андреева впоследствии рассказывала, что в те годы намекали на её психическое нездоровье — обычная практика по отношению к людям с независимой позицией.

В мае 1989 года Нина Андреева вместе с мужем создала Всесоюзное общество «Единство — за ленинизм и коммунистические идеалы», а в 1991 году на его основе — Всесоюзную коммунистическую партию большевиков, став её генеральным секретарём. В 1990-е годы она выступала с критикой КПРФ, призывала к бойкоту федеральных выборов, поддерживала контакты с Трудовой партией Кореи. Активной политической деятельности её организация не вела — по сути, это были люди, потерпевшие поражение вместе с распадом СССР. Андреева жила скромно, её пенсия составляла около десяти тысяч рублей. Она подчёркивала, что никогда не ставила перед собой цель прийти к власти.

Нина Андреева скончалась 24 июля 2020 года в Санкт-Петербурге после тяжёлой болезни, в возрасте 81 года. До конца дней она оставалась верна своим убеждениям. Её жизнь — это путь человека, который увидел, как разрушается мир, в котором он вырос и которому посвятил себя, и попытался если не остановить, то хотя бы осмыслить это разрушение. К ней можно относиться по-разному, но трудно не признать: она писала то, во что верила, и платила за это дорого.

Валерия Ильинична Новодворская: диссидент, радикал, «бабушка русской демократии»

Валерия Новодворская родилась 17 мая 1950 года в Барановичах БССР, в семье инженера и врача. Дед был революционером, организовал первую социал-демократическую типографию в Смоленске. В девять лет переехала в Москву. Школу окончила с серебряной медалью, поступила на французское отделение Московского института иностранных языков имени Мориса Тореза. В студенческие годы зачитывалась Солженицыным и Тендряковым, которых называла «часовыми правды». Уже в институте организовала подпольную группу из примерно десяти человек, участники которой обсуждали необходимость свержения советского строя путём вооружённого переворота. Новодворская убеждала товарищей, что в будущем российском парламенте должна быть особая «Палата молодости», куда будут избираться только те, кто моложе 25 лет.

5 декабря 1969 года, в Кремлёвском дворце съездов, перед премьерой оперы Вано Мурадели «Октябрь», Новодворская разбросала рукописные листовки с антисоветским стихотворением собственного сочинения «Спасибо, партия, тебе». Её задержали и поместили в одиночную камеру Лефортовской тюрьмы. На допросе она заявила врачу-психиатру из Института им. Сербского полковнику КГБ Даниилу Лунцу, что тот «инквизитор, садист и коллаборационист, сотрудничающий с гестапо». Летом 1970 года Новодворскую этапировали в Казань, где она находилась на принудительном лечении в специальной психиатрической больнице с диагнозом «вялотекущая шизофрения, параноидальное развитие личности» до февраля 1972 года. Выйдя на свободу, она вернулась к распространению самиздата, работала педагогом в детском санатории, воспитательницей детского сада, библиотекарем, затем переводчицей медицинской литературы.

В 1978 году Новодворская стала одним из учредителей «Свободного межпрофессионального объединения трудящихся» (СМОТ), в 1988 году — одной из создательниц оппозиционной партии «Демократический союз». С 1987 по 1991 год её задерживали и арестовывали 17 раз за участие в несанкционированных митингах. На митингах она рвала портреты Горбачёва, за что получила обвинение в публичном оскорблении чести и достоинства президента СССР.

Если в советское время преследования Новодворской вызывали сочувствие и солидарность — карательная психиатрия тогда широко обсуждалась, — то в постсоветские годы её риторика всё чаще выходила за рамки того, что можно назвать политической борьбой. В 1996 году против неё возбудили уголовное дело по статье о разжигании межнациональной розни. Экспертиза установила, что в её публикациях «формируется негативное отношение к гражданам русской нации и её представителям, пропагандируется их неполноценность по признаку отношения к национальной принадлежности». Новодворская вину не признала, дело было прекращено, но сам факт уголовного преследования за национальную рознь говорит о многом.

Она называла русских «амёбами», заявляла, что русские в Эстонии и Латвии «своим нытьём, своей лингвистической бездарностью» доказали, что их «нельзя с правами пускать в европейскую цивилизацию». На выборах 1993 года, когда прозападники потерпели поражение, она объяснила это так: «Это не народ голосовал, а чернь».

Особое место в биографии Новодворской занимают её призывы к внешнему вмешательству. В 2001 году она пришла к американскому посольству с требованием, чтобы США произвели по России «ряд точечных ударов», как по Югославии. В 2014 году, незадолго до смерти, она записала видеообращение к «Правому сектору» и Дмитрию Ярошу, в котором призывала украинских радикалов оказать давление на своё правительство, чтобы не допустить присоединения Крыма, спровоцировать конфликт с Россией и вовлечь НАТО. «Если украинское правительство посмеет, то у НАТО появится повод и необходимость в это вмешаться!» — инструктировала она майдановцев.

Новодворская открыто признавала, что идея прав человека для неё была лишь инструментом. «Некогда и мы, и ЦРУ, и США использовали эту идею как таран для уничтожения коммунистического режима и развала СССР, — заявляла она. — Эта идея отслужила своё, и хватит врать про права человека и про правозащитников». По её собственным словам, она «либерал и не согласна ставить мировые вопросы на всеобщее голосование» — то есть не верила в демократию как таковую, предпочитая власть просвещённого меньшинства.

Всю жизнь Новодворская прожила в двухкомнатной хрущёвке с матерью и котом. Книги, по её словам, уже некуда было класть. Она панически боялась врачей — и это стало одной из главных причин её смерти. Травму ноги, полученную за полгода до кончины, она пыталась лечить самостоятельно. 12 июля 2014 года её госпитализировали в реанимацию в состоянии инфекционно-токсического шока, вызванного флегмоной стопы, осложнённой сепсисом. Спасти не удалось.

Украина: последний рубеж

Украинский кризис 2014 года стал для обеих последним испытанием. Новодворская встретила Евромайдан с восторгом: ездила в Киев, восхищалась Тимошенко, называла происходящее «борьбой за свободу» и «украинской демократической революцией». Присоединение Крыма она назвала «аншлюсом» и «безумным решением, способным привести к третьей мировой войне», крымский референдум — «фарсом», а самих крымчан — «предателями Украины». В апреле 2014 года она приняла воинскую присягу на верность новому украинскому правительству, а в видеообращении к «Правому сектору» призывала майдановцев не отдавать Крым и провоцировать войну с Россией, чтобы втянуть НАТО. Гибель российских журналистов на Украине она комментировала словами: «Это были очень плохие люди», — и добавляла, что не будет «делать вид, что проливает о них слёзы». Незадолго до смерти, в июне 2014 года, она обращалась к жителям Донбасса, убеждая их, что Россия их не защитит, а использует как «чёрную дыру» для войны.

Андреева заняла прямо противоположную позицию. Она поддержала воссоединение Крыма с Россией и референдумы в ДНР и ЛНР, видя в них законное право русскоязычного населения на самоопределение, закреплённое в Уставе ООН. Украинские события она рассматривала через призму борьбы с тем, что называла «необандеровским фашизмом», и считала, что народ Донбасса поставлен перед выбором: быть под защитой России или быть истреблённым и изгнанным со своей земли. Её партия ВКПБ с самого начала поддержала провозглашение независимости ДНР и ЛНР, а затем и их вхождение в состав России, как и референдумы в Запорожской и Херсонской областях.

Если бы обе дожили до начала специальной военной операции, их позиции, вероятно, остались бы теми же. Партия Андреевой, ВКПБ, заявила о поддержке СВО уже 25 февраля 2022 года, назвав задачей "уничтожение бандеровского фашизма" на Украине. Сама Андреева, без сомнения, поддержала бы эту позицию — она всегда выступала за защиту русскоязычного населения и восстановление единого государства. Новодворская, если судить по её последним заявлениям, однозначно заняла бы сторону Украины с ещё большей непримиримостью: она уже призывала натовские страны вмешаться в конфликт, обращалась к иностранным лидерам и украинским радикалам, а к собственной стране испытывала откровенную враждебность.

Два пути

Нина Андреева и Валерия Новодворская — два человека, которых свела одна эпоха. Обе были неудобными для власти, обе платили за свои взгляды. Полностью посвятив себя политической борьбе, они отказались от личного благополучия, жили и умерли в  бедных и скромных условиях. Но между ними была принципиальная разница.

Андреева защищала мир, в котором выросла: мир образования, науки, социальной защищённости, пусть и с тяжёлыми историческими травмами. Она не идеализировала Сталина — она протестовала против того, чтобы из всей советской истории делали один сплошной кошмар. Её статья была голосом людей, которые не хотели, чтобы их прошлое очернили, а их страну разобрали. За это она поплатилась карьерой, здоровьем мужа, покоем — но не отступила.

Новодворская шла другим путём. Она не просто боролась с советским режимом — она боролась с самой Россией, с её народом, с её историей. Её фразы о «черни» и «амёбах», её призывы бомбить собственную страну, её обращения к иностранным лидерам с просьбой вмешаться — всё это перерастало рамки политической борьбы и становилось чем-то, что трудно назвать патриотизмом в каком бы то ни было смысле. Даже многие прозападники, сочувствовавшие ей в советское время, отворачивались от неё, когда она переходила черту.

Их противостояние — это не просто спор коммунизма с либерализмом. Это спор о том, можно ли любить свою страну, не разрушая её; о том, где заканчивается борьба за свободу и начинается ненависть к собственному народу; о том, что бывает, когда убеждённость перерастает в фанатизм. Андреева осталась верна принципам и заплатила за это тихую, незаметную цену — изгнание из профессии, травлю, безвестность. Новодворская осталась верна своей ненависти — и до последних дней призывала чужие армии бомбить ту страну, в которой родилась.