Талончик к Мзиликази

Юлия Игнатьевна уже шестой раз пришла в поликлинику за талоном.
“Приходите к восьми утра, запись к терапевту только утром дают”, – огорошила ее несколько недель назад приветливая девушка в регистратуре.

“Не дают”, – уведомила Юлия Игнатьевна непонятно кого, ровно через шесть бесполезных ранних визитов.
То талонов не было: то “программа не работала”, то у них потоп.

У Юлии Игнатьевны здорово разболелось плечо, а она еще даже и до терапевта не добралась, чтобы тот ее устроил к неврологу. То есть, она капитально застряла на низком старте в начале этой бюрократической цепочки.

Впрочем, какие-то результаты от ее хождений все-таки были, плечо на время успокаивалось. Сходила она с ним в поликлинику? Сходила. Значит, толк должен быть. Так, наверно, думало запутавшееся плечо.

Пожилая женщина вздохнула и направилась к огромному расписанию работы врачей, что висело высоко на стене. Раз уж она здесь, то хотя бы можно посмотреть, как много у них, у специалистов, приемных часов. Каковы шансы.

Однако, на месте привычных названий “Невролог” и “Терапевт” печатными неровными буквами значилось “Экзорцист” и “Экзорцист”. Юлия Игнатьевна изумленно повела глазами дальше. Вместо кардиолога тоже сиял экзорцист.

Женщина поспешила к регистратуре:

– Извините пожалуйста. У нас теперь вместо кардиолога, невролога и терапевта работает один врач по фамилии Экзорцист?

– Нет, – ответила регистратор, скуксив глаза куда-то в угол. – Дело в том, что этих специалистов давно здесь нет. Не идут они сюда.

Девушка помолчала и вдруг вызывающе подбоченилась:

– А хоть бы и шли! Хоть бы и шли, а не надо уже их. Мы из министерства директивы новые получили. Теперь, согласно последним исследованиям, причиной всех болезней считаются нечистые силы. Они поселяются в теле. Там, где у вас болит, оно и заселилось. Изгонять надо.

Девушка строго нахмурилась. Тон ее стал назидательным:

– Верить стали меньше. В храмы не ходим, все время что-то мешает. А потому что тесны врата и узок путь! (прим.: отсылка к Евангелию от Матфея (7:13–14))

Юлия Игнатьевна долго стояла, пораженная. Потом взяла себя в руки:

– Надо же, как медицина развил… свил… изменилась. Пока меня не было. Но что же мне теперь делать? К экзорцисту-то талончик есть?

– Есть, – с облегчением затараторила регистратор,  – То есть, нет, талончик не надо. Специалист сейчас совершенно свободен, можете пройти. Четвертый кабинет, доктор  Мзиликази Нгвенья.

Юлия Игнатьевна ошарашенно поспешила к четвертому кабинету, гадая на ходу, когда же она успела запустить в свое тело нечистое существо. Но раз директивы…

На пороге кабинета она увидела высокую тень то ли человека, то ли Мафусаила.
Солнце било прямо ему в спину, поэтому он казался черным силуэтом. Ну разве что полнозубая улыбка белела на его темном лице с неразличимыми чертами.
Юлия Игнатьевна мысленно перекрестилась. Но так как она не делала этого ни разу в жизни, то перекрестилась не по-православному, слева направо.

Они прошли в кабинет, но и в кабинете солнце так и не осветило экзорциста. Светлее он не стал. Потому что был
 черным-пречерным, будто впитал в себя все солнечные лучи мира и они его сожгли. На голове топорщилось множество тонких косичек. Большая угольная рука Мзиликази содержала белого голубя, которого он прижимал к себе.

– Вижу, вижу, где он, – сразу затрубил он. Вижу, где у вас поганец затаился. – Вы ведь у нас пришли с…

Он ненадолго замолк, скосив глаза к компьютеру.

– С пле… – начала было Юлия.
– Сидит в плече, так и хотел сказать! – перебил Мзиликази.

Он обошел пациентку по кругу, не отрывая от нее хищного взгляда. Затем освободился от голубя и начал делать энергичные пассы руками. А закончив, без предупреждения прижал свое ухо к Юлии Игнатьевне.
Она охнула. От экзорциста нестерпимо несло жареными семечками.

– Слышу, слы-ы-ышу-у! – завопил он. – Слышу, бьется наш супостат, боится, сволочь! У-у-ууууу-у!

Юлия Игнатьевна закрестилась с бешеной скоростью.
Экзорцист распрямился и над головой пенсионерки что-то хрустнуло, а по лицу побежала холодная слизь.

Женщина закричала.

Мзиликази успокаивающе растопырил ладони и запел “Яйцо-о, яйцо-яйцо-яйцо, всего лишь куриное яйцо. Символ очищения и новой жизни!”

– Да помилуйте! – возмутилась женщина с желтком на голове. – Меня и старая моя жизнь устраивала, пусть она и нечистая была. Но, по крайней мере, меня там яйцами не обливали!

Мзиликази невозмутимо сел в кресло и защелкал пальцами по клавиатуре.

– Одиннадцать сеансов, приходить будете ежедневно, – заключил он.

Дома Юлия Игнатьевна совершила еще одну ошибку, помимо сегодняшнего участия в африканском ритуале: она попыталась смыть остатки белка горячей водой. Яйцо в волосах схватилось намертво и навсегда.

– Раньше жила себе без яйца в голове. А теперь новая жизнь! Перерождение! – горько пожаловалась она плечу. Плечо ныло. Пенсионерке стало казаться логичным, что там внутри сидит некий чертенок. Захватил пространство и колотится своими тонкими ножками.
В министерстве-то лучше знают. Ладно, она походит на назначенные сеансы. Вряд ли от этого станет хуже.

“Вряд ли от этого станет хуже”, – вновь и вновь убеждала она себя на каждом приеме, который экзорцист превращал в целое представление.

Он тряс перед собой страшными масками, замахивался на Юлию Игнатьевну копьем, жег чьи-то перья.

“Директивы”, – проносилось у нее в голове во время кашля. Перья давали исключительно едкий дым.
На месте нечистого духа, что сидит у нее в плече, она бы уже давно свалила от греха подальше. Но если перестать лечиться на половине пройденных сеансов, то и накопленный эффект может испарится! Все станет зазря.

Как-то раз, после очередного замаха копьем в ее сторону, у Юлии Игнатьевны сильно затрепыхалось сердце.
“Срочно к кардиологу”, – подумала пенсионерка, но сразу вспомнила, что вместо кардиолога в расписании  также заявлен экзорцист. И сердце сразу успокоилось. Оно тоже было не дурак, как и Юлия Игнатьевна.

Во всем круговороте событий стабильным было одно: непроходящая, несмотря на перья и копья, боль в плече.

В конце последнего сеанса, когда Мзиликази с удовлетворенным видом заполнял ее карточку, пенсионерка посетовала:

– А плечо-то так и болит.
– Ну а что же вы хотели! В вашем-то возрасте! – равнодушно отчеканил экзорцист и бодро шлепнул пухлой юлииигнатьевной карточкой об стол.

“Надо же!” – растроганно подумала женщина. “Совсем освоился! Совсем как наш стал!”
Она поплелась к выходу.

Дома Юлия Игнатьевна с облегчением откинулась на спинку кресла.
Она стала гладить свое плечо и приговаривать “Ах чертенок ты мой чертенок. Напугался? Больше никуда я тебя не поведу и изгонять тебя не дам. Какой никакой – а мой”.

Женщина вдруг подхватилась и встала.

– Давай-ка мы с тобой пирог заведем, с рыбой!

Лицо ее разгладилось.
До Юлии Игнатьевны только что дошло: она теперь не одна. Ей есть для кого жить, есть о ком заботиться. Есть, кого удивлять!
И она жестом фокусника открыла дверцу холодильника.

– Выбирайте, сударь!

КОНЕЦ