На троих

Уголовный розыск 50-го отделения милиции был расформирован. Кто-то сидел под подпиской о невыезде, кто-то был переведён в участковые, кто-то коротал ночи в СИЗО
— Штампуйте все заявы, — сказал в сердцах старик Колбасьев, вечный капитан и сыщик с 25-летним стажем из 16-й конторы, что в Коптеве.
Мы пожали плечами. Колбасьев махнул рукой. 23-й трамвай печально звякнул, и мы поехали. В сторону кинотеатра «Байкал». Бывший сыщик Железнодорожного ОУРа, дебошир и пьяница Крокодил, выпускник Высшей школы милиции и член партии -Реактор, получивший свою кличку потому как служил на атомной подлодке и бывший сыщик МУРа, аморальный тип Барбос.
Первым приехал начальник управления полковник Карпов. Он аккуратно поставил свою папаху на стол и проникновенно сказал:
— Надо потерпеть три недели. Пришлём людей. Вот Зиньковский скоро из отпуска вернётся, опытный парень. Если что, мы поможем. И помните: основной наш показатель — раскрываемость преступлений!
Мы кивнули.
Потом появился полковник Штацкий, в фуражке.
— Товарищи офицеры, ситуация тяжёлая, но надо работать. И служить. И помните: преступления надо раскрывать. Вы на переднем фронте борьбы с преступностью.  А за сокрытия...и методы физического воздействия на граждан.. сами знаете, почему ваших товарищей нет в этих кабинетах.
Мы кивнули во второй раз.
Последним приехал полковник Фадеев, начальник отдела «А». В гражданском.
— Ну что, пригорюнились? Можно подумать, что водку в соседний кильдим не завезли. Подумаешь, вместо двенадцати штатных сыскарей трое работать будут! Прорвётесь. Агентов спишем хренову тучу.
Он выпил водки. Затянулся беломориной.
— Я ж говорю: молодцы! Орлы. Только с закусью у вас херово. Это непорядок. Водка без закуски-путь к алкоголизму.
Мы кивнули. В третий раз.
После их полковничьих величеств три бумажки были брошены в засаленную милицейскую шапку-ушанку с погнутой кокардой. На одной было написано: «Зам по УР», на второй — «Дежурный», на третьей ни хрена не было написано.
Крокодил стал начальником. Реактор — дежурным, я — свободным мальчиком, для писания бумажек и на подхвате.
Крокодил принял начальственную позу и важно произнёс:
— Барбос, утром чтоб три бутылки шампусика были для разгона. Будем работать весело, правда, Реактор? Ректор кивнул лысеющей головой.
Утром следующего дня, открыв сейф бывшего сыщика Мурашова и вытряхнув из секретного портфеля, где хранились личные дела его агентов, всё содержимое, я пошёл в магазин.
— На шампунь перешли, охренеть можно, — хрипло сказал грузчик.
— Ещё не вечер, — ответил я.
Грузчик понимающе кивнул.
Стайка заявителей с утра жалась в дежурке, потому что скамейка была одна и рассиживаться особо было негде. Это в песне утро встречает прохладой. А так... утром граждане обнаруживают пропажу колеса, а то и колёс с их личных автомобилей, белья с балкона, жён и мужей, последнее чаще. Да мало ли что может пропасть.
На сей раз пропала пара колёс, одно лобовое стекло, ну и вскрыли гараж: хозяин не увидел аккумулятора, мешка картошки и заначки — бутылки водки.
А в камере маялся местный хулиган, оравший дурным похмельным голосом требуя прокурора и жену Катю.
Эту публику мы разогнали быстро, пообещав найти и обезвредить, поставить засады и прочесать район батальоном спецназа. Владельцу бывшей заначки было строго сказано, что прятать водку от жены — это плохо и что это путь к алкоголизму. Придётся оформлять бумажки в ЛТП, такие вот пироги. Явление турбулентности бывает не только у самолётов.
Потом позвонили со спиртзавода и сказали, что пропало. Там всегда пропадает. Чёрная дыра какая-то. И Реактор поехал. Дежурный инспектор УР — это первое средство от чёрных дыр.
Мы с Крокодилом дружно просеивали старые дела, для нас новые. На вверенной нам территории несознательные граждане били друг друга по разным частям тела разными предметами, крали и воровали, воровали и крали, выбрасывались из окон, тонули в лужах и т. д., и т. п. Куда деваются честные граждане? Наверное, становятся заявителями. Эти последние — та ещё публика.
День подходил к концу.
Крокодил предупредил дежурку, что у нас оперативное совещание. В этот раз закуска у нас была. А в шапку были положены заветные три бумажки.
Я принял начальственную позу.
— Реактор, с утра сам знаешь.
— Может, спирт допьём?
— Ты что? Спирт мы сейчас допьём, — возмутился Крокодил.
А потом был следующий день и ещё один день. Рутина. Мелькали лица, бумаги, смачно хлопала дверь ИВС, звонили телефоны, кто-то блевал в туалете, кто-то орал в дежурке.
Дежурный устало цедил:
— Нет у меня машины, и талонов на бензин нет!
Шёл снег, таял превращаясь в мерзкую серую слякоть, которую прохожие месили ногами и проклинали всё на свете. В том числе и нас.