Серебрякова. Парижский период

Когда смотришь на полотна Зинаиды Серебряковой русского периода, кажется, что холсты излучают собственное, почти физическое тепло, это чистая световая энергия, бьющая через край витальность. «За туалетом», «Беление холста», портреты детей — это мир, накачанный светом, радостной позитивной энергией и безусловной любовью к жизни. Земля Нескучного, русское солнце и лица родных людей служили тем самым природным генератором, который питал её палитру. Каждая деталь дышала сочной, осязаемой силой, где даже обыденность искрилась радостью.
В Париже, куда художница приехала в 1924 году в надежде заработать на пропитание оставшимся в России детям, этот аккумулятор начал стремительно садиться. Франция, казалось бы, созданная для живописи, отказалась делиться с ней своей энергией. Родная почва ушла из-под ног, и подзаряжать внутренний источник оказалось негде.
Париж встретил её не праздником, а глухой стеной невостребованности. Эпоха требовала радикального слома формы. На парижских вернисажах со скандалом и триумфом гремели манифесты Матисса, Пикассо, разрывавшие привычное пространство на геометрию и концепты. а с родины доносилось эхо супрематизма Малевича и Кандинского. Настоящая гармония человеческого тела и тихий свет повседневности, которые воспевала Зинаида Евгеньевна, потонули в шуме модернизма, живая, теплая, классическая красота Серебряковой оказалась не в моде. Вместе с изоляцией пришла изнуряющая нищета: экономия на красках, крошечные комнаты, вечная тревога за оставшихся в России детей. И это не могло не отразиться на её искусстве. Постепенно её французские работы погасли.
Если внимательно изучать её картины этого периода, становится очевидно, как изменился сам колорит. Прежняя сияющая, плотная живопись уступила место более сдержанным, порой тревожным и блеклым тонам. В её пастелях и акварелях появилась изысканная, но грустная приглушенность. Исчезла та мощная, бьющая через край чувственность. Французские пейзажи и портреты Серебряковой безупречны с точки зрения мастерства, но в них ощущается сквозящий холод одиночества и тоска человека, оторванного от своих корней. Серебрякова словно писала через силу, пытаясь отыскать в чужом и чуждом Париже хотя бы каплю той искры, что когда-то зажигала её холсты на родине.
Это удивительное свойство творческой энергии — ей нужен знакомый отклик земли.
Её французский период остался в истории искусства памятником великого мастерства и одновременно — тихой, прекрасной, но безвозвратно угасшей элегией человека, чей творческий аккумулятор мог работать на полную мощность только на родной почве.

04.10.26