Путевые заметки. Острова Кука

Десять дней вне сети.

Не знаю, как было в других цивилизациях, но в нашей, если отбросить вражду, неравенство и катаклизмы, то можно жить. Хотя иногда даже в ней наступает момент, когда хочется всё бросить и уехать на край света, подальше от прославленного прогресса. А что делать тем, кто уже находится на краю света и чувствует, что от негатива в информационном поле начинает дёргаться глаз, к счастью, пока только левый?

Выбор пал на острова Кука, в частности, остров Раротонга, крошечный кусочек суши вулканического происхождения с изумрудными пиками гор в Южной части Тихого океана. Его протяжённость примерно 11 км в длину (с востока на запад) и 7 км в ширину, длина окружности (береговая линия) — ровно 32 км. Он настолько искусно прятался от цивилизации, что сам капитан Джеймс Кук, не раз проходивший этими водами, умудрился проплыть мимо, так никогда и не узнав, какую жемчужину упустил бедняга! Мы, в отличие от великого навигатора, не промахнулись и примерно представляли какую Полинезию будем открывать.

Первое — это Королевство кур. На Раротонге и многих других островах одичавшие куры и петухи являются полноправными хозяевами жизни. Они бродят везде, от пляжей до аэропортов, петухи начинают кукарекать не на рассвете, а когда им вздумается, устраивая туристам круглосуточный "будильник".

Второе — океан вместо суши. Полинезийский треугольник занимает площадь, равную нескольким материкам, но при этом 99% этой территории составляет вода, а крошечные обитаемые острова — лишь 1%. По сути, это бесконечный синий космос с редкими зелёными точками.

Третье — место, где проявилось искусство навигации без приборов. Древние полинезийцы заселили эти далекие острова задолго до Колумба. Они ориентировались в океане без компасов и карт, только по температуре воды, направлению полёта птиц, цвету облаков над скрытыми атоллами и поведению волн.
(Я несклолько лет изучал кораблевождение, но почему-то ничего из опыта полинезийцев в наш курс не входило).



Поездку подгадали на август, который там — самый разгар сезона с ласковым солнцем. Без сожаления оставили дома дождливую зиму, холод и стресс, отправившись подальше от Антарктиды,  навстречу меридианам западной долготы, 2360 км не доезжая до экватора с юга.

Наше погружение в полинезийский дзен началось прямо в аэропорту. Насмотревшись на суровых новозеландских био-офицеров, которые готовы оштрафовать тебя за недоеденное яблоко или лимон, мы приготовились к худшему. Но таможня Раротонги встретила нас курьёзной простотой. Офицер в яркой рубашке с цветами гибискуса, лениво штампуя паспорта, напевал под нос мотивчик, мысленно играя на укулеле*. Весь досмотр свёлся к широкой улыбке и добродушному: "Kia Orana! Добро пожаловать!"

Добрались к своему бунгало из аэропорта уже под вечер. Еды нет, магазины на острове скоро закроются, автобусы вечером не ходят. Деваться некуда, перспектива остаться голодными была реальной. Пошли пешком по дороге в направлении ближайшей заправочной станции в надежде разжиться чем-нибудь съедобным. Тропики… Сумерки, с надвигающейся темнотой, поймали нас на полпути. Фонари должны были где-то быть, но почему-то отсутствовали. Вдруг проезжавший мимо видавший виды рыбацкий грузовичок остановился рядом с нами.
"Запрыгивайте, подвезу куда надо", — хриплым голосом ободрил нас смуглый островитянин.
Объяснили ему, кто мы и зачем путь держим. Жизнерадостный водитель очень обрадовался. Через 5 минут "незадачливые туристы" уже делали покупки по местной скидке, a добрый самаритянин с завидной настойчивостью пытался их оплатить, но мы вежливо "отбились". Счастливый, он отвёз нас домой, пожал руку и сказал: "Сегодня я помог вам, а завтра вы поможете тому, кто нуждается. Удачи и хорошего отдыха!"
И уехал, исчезнув, как благородный мираж, иллюзия из-под экватора. Пожалуй, не всякая доброта нуждается в объяснении.

Бунгало оказалось идеальным — уютный одноэтажный домик всего в восьмидесяти метрах от ревущего прибоя Тихого океана.  Холодный душ на улицe для смыва песка после пляжа, горячий душ в ванной, кухня с холодильником и микроволновкой, кровать и телевизор, чистенько. Заметили, что немного не дотягивает до пятизвёздочного номера.
А в тридцати метрах, в большом доме, жила наша хозяйка, невероятно добрая, лучезарная 82-летняя местная женщина. Она встретила нас так, словно мы её любимые племянники, приехавшие на каникулы, и сразу снабдила ворохом полезных советов. Главный из которых звучал строго: "Никаких босых ног в воде!" Рай раем, но под водой скрываются острые кораллы и коварная ядовитая живность. Так что резиновая защитная обувь стала нашей второй кожей на все десять дней. Мы об этом знали заранее и подготовились ответственно.

В августе на острове с транспортом туго, все машины расхватывают за месяцы вперёд. Мы, конечно же, дали маху, не подумали заказать заранее, но нам фантастически повезло — в местном прокате отыскалась маленькая, видавшая виды Хонда. На этой юркой красной "коробочке" на следующее утро мы и покатили по единственной кольцевой дороге острова.

Быт Раротонги быстро очаровал нас своими милыми странностями. По дорогам важно расхаживали бесхозные куры с пушистыми цыплятами. Обращали на себя внимание ленивые коты, умудрявшиеся сытно ужинать сразу в трёх-четырёх домах, меняя хозяев по настроению. Особо запомнился местный петух, однажды "организовавший" нам незабываемое приключение. Настроившись поспать подольше, мы проснулись на три часа раньше от оглушительного "Ку-ка-ре-ку!" прямо над ухом. Выглянув в окно, я обомлел — этот наглый пернатый будильник забрался на капот нашей Хонды и "вопил" весьма осмысленно, взывая именно к обитателям нашего бунгало. Я закричал на него, и он с озорным криком взлетел на пальму, продолжая по-своему ругаться, пока на шум не прибежала из близлежащих джунглей целая стая бродячих собак. Он затих, собаки поприветствовали знакомого им заспанного туриста синхронным вилянием пушистых хвостов и улеглись неподалёку. Я пошёл досыпать.

Собаки на острове — это вообще отдельная каста. Они бесхозные, но у них чёткая территориальная система и строгий рабочий этикет. Они выбирают себе туристов "в аренду", как водится, на один день или одну прогулку. Нас с утра запеленговал весёлый рыжий пёс и преданно сопровождал до самого рынка, но самое интересное началось на обратном пути. Среди островных собак существует железная, почти деловая конкуренция. Пляжные псы, которые сопровождают тебя вдоль океана, имеют право провожать гостей только до определённой границы. Когда мы возвращались домой, наш рыжий спутник бодро трусил рядом, но ровно за 40–50 метров до бунгало, у поворота дороги, из кустов вышли три крупных пса, "хранители" территории нашей 82-летней хозяйки. Они встали живой стеной и начали низко, предупреждающе рычать. Наш рыжий моментально всё понял. Он остановился, вильнул хвостом на прощание, будто сдал вахту, и спокойно повернул назад к пляжу. Мол, всё, ребята, моя смена окончена, дальше вы в надёжных лапах. И мы действительно были в безопасности — "домашняя" стража чинно довела нас до самого крыльца. Единственное правило, о котором умоляли местные: "Не кормите их!" Если поддаться зову сердца и дать собаке вкусняшку, она запомнит вас и будет потом искать. Мы держались из последних сил.

С большим интересом открыли для себя, что острова являются родиной татуировок. Само слово "тату" пришло из Полинезии (от таитянского tatau — "рисунок на коже"). Здесь это не просто украшение, а настоящий паспорт, рассказывающий о статусе, семье и подвигах человека. Честно сказать, от картинок с узорами на теле невозможно оторвать глаз!

Нас нисколько не расстроила новость о проблемах со связью (интернетом), об ограниченном покрытии внутри острова. Популярные глобальные сервисы на островах Кука либо не работают, либо предлагают крайне невыгодные тарифы со сложной активацией, бесплатный Wi-Fi отсутствует практически везде, даже в отелях и кафе. Можно сказать — отрезаны от мира (в хорошем смысле), мол отдыхай, не отвлекаясь.

Позволю себе незначительное лирическое отступление. На острове Раротонга есть свои маленькие, но невероятно харизматичные "хозяева" — гекконы (местные ласково зовут их геко). Мы были приятно удивлены их приветствием в нашем доме. Они с удовольствием бегали перед нами по стенам и кровати, как бы сообщая: "добро пожаловать". Эти крошечные ящерицы являются неотъемлемой частью островной жизни и присутствуют в каждом жилище, отеле и ресторане.
Они не просто делят пространство с людьми, а устраивают для туристов настоящее вечернeе шоу, которым мы наслаждались на веранде по вечерам с бокалом Мартини и божественно вкусной папайей.
Интересно было наблюдать за их тактическим развёртыванием. Ящерицы занимают позиции на потолке и стенах прямо вокруг ламп и плафонов, куда слетаются мошки, ночные бабочки и комары. Вокруг одного источника света может собраться целая "команда" из 5-7 охотников.
Сначала геккон замирает, как статуя, маскируясь под текстуру стены. Как только мошка садится рядом, следует молниеносный, невероятно прыгучий бросок. Иногда они промахиваются и смешно шлепаются на пол или на стол, после чего невозмутимо забираются обратно.
Им не чужды акробатические трюки. Гекконы бегают по абсолютно гладкому потолку вверх ногами, забавно зависая на одной лапке, чтобы дотянуться до добычи. Иногда включают звуковое сопровождение, то есть шоу — на любой вкус.
Для жителей островов Кука гекконы в доме — это знак удачи и благополучия. Все понимают, что эти ящерицы — лучшие друзья путешественника. Вместо использования токсичных распылителей от насекомых, отели полагаются на естественную экосистему, гекконы работают как круглосуточная и абсолютно бесплатная служба дезинсекции, оберегая сон гостей от комаров.
Мы просто влюбились в них, они в ответ принимали нас за своих.

Цены в местных магазинах, конечно, заставляли нас, привыкших к новозеландским ценникам, округлять глаза. Почти всё привозное, отчего продукты стоят как крыло от Боинга. Зато настоящим спасением и главным развлечением стал вечерний рынок Мури.
Ночной рынок на островах — это не только торговые ряды, это весёлая, беззаботная суета простых дочерна загорелых людей. Самое удивительное, что здешние продавцы, кажется, вообще не заботились о том, чтобы хоть что-то из своих поделок или еды продать. Никто не зазывал покупателей, не торговался и не переживал из-за выручки. Складывалось ощущение, что они собрались здесь исключительно ради собственного удовольствия, поболтать с соседями, послушать живую музыку, посмеяться и вкусно поесть за компанию с туристами.

Именно там, среди дымящихся жаровен и ароматов специй, мы набрели на ларёк со знаменитым островным блюдом ика мата (ika mata) — сырой рыбой, маринованной в соке лайма и свежайшем кокосовом молоке. Хозяин ларька, крупный полинезиец с добродушным лицом, протянул нам по глубокой чашке.
— Пробуйте, друзья! — улыбнулся он, вытирая руки полотенцем. — Это лучшая махи махи** на всём побережье, я поймал её сегодня на рассвете.
— Это просто невероятно нежно! — искренне восхитилась жена после первой же ложки. — Кокос и лайм — идеальное сочетание. Как вам удаётся добиться такого баланса?
— О, секрет прост, — подмигнул торговец и раскатисто расхохотался. — Секрет в том, что я готовлю её счастливыми руками! На Раротонге нельзя готовить, если ты хмуришься, рыба это чувствует и становится невкусной. Ешьте, улыбайтесь и забудьте про свои заботы!

Чуть дальше мы остановились у прилавка с фруктами, где пожилой представительный продавец и его дородная жена выкладывали горы папайи разных видов: вытянутые зелёно-жёлтые, круглые, ярко-оранжевые внутри и редкие красноватые. Мы начали выбирать, и мужчина, услышав наш акцент, вдруг замер.
— Вы из России? — спросил он, прищурив глаза.
— Да, хотя сейчас живем в Новой Зеландии, — ответил я.
На его лице разлилась какая-то светлая, щемящая грусть. Он бережно отложил крупный плод папайи в сторону и тихо, с заметным трудом выговаривая непривычные русские звуки, произнес, тайком поглядывая на жену:
— Давайте отойдём.
Мы сделали несколько шагов в сторону.
 —  Десять лет назад здесь была... красивая русская туристка Ма-а-ша.
Мы удивленно переглянулись.
— Она жила в бунгало неподалеку, — продолжил торговец, глядя куда-то сквозь нас, в свои воспоминания, — У нас был роман всего две недели. Мы гуляли по пляжу под луной, я открывал для неё лучшие кокосы, она смеялась... Это был пик моей жизни, понимаете? Моё самое большое счастье! Больше я такой любви не знал.

Он замолчал, поглаживая свой подбородок. Нам стало его по-своему искренне жаль. Мы никогда не узнаем, чем была для Маши эта история. Может быть, коротким курортным романом, а может быть, чем-то большим, но для этого человека две недели стали памятью на всю жизнь.
Вот уж действительно, романтика не знает ни широты, ни долготы. В знак поддержки мы купили у него целый пакет папайи, а он в ответ наотрез отказался брать деньги за два самых спелых плода.

Одним из наиболее ярких эпизодов отпуска стала экскурсия на соседние необитаемые островки-моту, коралового происхождения, на туристическом судне со стеклянным дном. Экзотический подводный мир Раротонги через стекло казался ожившей сказкой. В кристально чистой воде просматривались невиданной красоты рыбы всех цветов радуги, огромные синие морские звёзды и коралловые сады. Удалось даже немного поплавать с маской возле судна среди этой подводной экзотики. На берегу жизнерадостные гиды умудрились устроить нам роскошный пир из традиционных яств. Потом под звуки барабанов показали зажигательные полинезийские танцы, и началось главное шоу.
Один из колоритных ведущих, парень комплекции молодого Скалы Джонсона***, завязал на ступнях веревочную петлю, ловко упёрся ею в ствол кокосовой пальмы и буквально взлетел на 15-метровую высоту за считанные секунды. Сбросив вниз пару кокосов, он спустился и под оглушительный хохот женщин объявил: "А теперь мастер-класс для мужчин!"

В числе добровольцев оказался и я. Стоит ли говорить, что законы физики на Раротонге работают иначе? Когда мне накинули на ноги верёвку, я почувствовал себя не отважным маугли, а стреноженной лошадью. Под крики "Давай, киви-мачо!" и весёлый хохот туристов со всего света, я смог проползти вверх от силы два метра, после чего сполз по стволу вниз, ободрав шорты и заработав аплодисменты за лучшую комедийную роль.

Вторую половину отпуска мы посвятили природе, в частности, горам и морю. Мы уходили в нетронутые человеком джунгли, пробирались сквозь переплетения огромных корней, фотографировались у затерянных в зелени водопадов и дышали воздухом вечности. Океан в этих местах бывал суров — опасные течения то и дело напоминали, что с этой стихией шутки плохи, и заставляли уважать здешние воды.

На алюминиевом пятиметровом рыбацком судёнышке выходили ловить рыбу. В 18 милях от берега удалось поймать относительно большую махи махи**,  длиной 120 см и 10-12 кг весом. Этот щедрый дар бога Посейдона сопротивлялся почти 5 минут, бросаясь в порыве отчаяния с одного борта на другой. Жена даже попросила отпустить её, ведь она так отчаянно борется. Я почти согласился, вернее, был бы рад, если бы она сорвалась, но в последний момент наш рыболовный гид ловко подхватил её в специальный сачок. Нам достался в подарок кусочек рыбного деликатеса, который приготовили у себя на кухне. Получилось здорово, но уступало по вкусу тем блюдам, что из морского улова готовили островитяне.

Утро для нас начиналось почти одинаково, и всё же каждый раз это было маленьким чудом. Едва рассветные сумерки касались верхушек пальм, мы уже шли к океану купаться. Белый коралловый песок, еще хранивший ночную прохладу, тихо хрустел под резиновыми тапочками. Нам удалось несколько раз заметить тот самый момент подъёма краешка солнца над поверхностью лазурной лагуны. Не зря забрались так далеко!

А вечером остров дарил нам совершенно другое зрелище. Проводы заката на Раротонге напоминали финал грандиозной театральной пьесы. Небосвод взрывался неистовыми, страстными красками. Океан словно закипал на горизонте, забирая уходящее солнце в свои глубины. Каждый закат мы провожали в тельняшках, гуляя, взявшись за руки, у кромки залива. Просто отдых, ничего сверхъестественного.

Но самым главным, поразительным открытием этих десяти дней стало полное отсутствие интернета. Мы сознательно не покупали местную сим-карту. Десять дней без единого уведомления, никаких тревожных новостей с большой земли, никаких рабочих писем, требующих "срочного ответа ещё вчера". К тому же телевизор мы намеренно игнорировали. Мир за пределами острова словно перестал существовать. Лишь один раз за всё время мы нашли точку доступа, чтобы на пару минут связаться с сыном в Новой Зеландии. Услышав короткое: "Привет, мам, пап! У меня всё отлично, кота покормил", мы со спокойным сердцем снова вырубили телефоны.

В наш заключительный вечер мы сидели на веранде бунгало. Солнце медленно тонуло в Тихом океане, окрашивая небо в невероятные оттенки розового, золотого и фиолетового. На границе участка, приблизительно в пятидесяти метрах, мирно дремали "наши" деловые псы-охранники. Явно расстроенные приближающимся отъездом своих благодарных гостей-зрителей, погрусневшие геко без особого энтузиазма ловили мошек. На веранду тихонько поднялась наша старенькая хозяйка, oбворожительно улыбнулась и поставила на стол тарелку с сочными фруктами и миску с морским виноградом. Если к местным фруктам мы уже были привычны, то зелёные водоросли в миске, являющиеся популярным деликатесом в Азиатско-Тихоокеанском регионе, очень напоминали икру. Этот продукт там называют rimu kai или зелёная икра. Мы попробовали такoe лакомство первый раз. Это был приятный сюрприз на прощание от нашей хозяйки.

Здесь, на краю земли, в "полинезийском раю", вдруг выяснилась простая вещь — мы тратим тонны энергии, листая новости и переживая о вещах, на которые не можем повлиять, обрастая цифровым шумом, как корабельное дно ракушками. Иногда, чтобы услышать самое важное, достаточно выключить телефон. И просто посидеть рядом с человеком, которого любишь, пока где-то совсем близко шумит океан.

Десять дней вне сети сделали своё дело!









*Укулеле — это миниатюрная четырехструнная гитара, также известная как гавайская гитара, с мягким и жизнеутверждающим звуком. Примечание автора.

**Махи махи — Большая корифена, или золотистая макрель, или золотистый дорадо, — вид лучепёрых рыб, обитающий в тропических и субтропических водах Индийского, Тихого и Атлантического океанов. Примечание автора.

***Скала Джонсон — известный американский рестлер, киноактёр, музыкант, певец полинезийского происхождения. Мать из Самоа. Очень почитаем в Полинезии. Примечание автора