из цикла Торговые ряды - Маленькая радость

Резкие порывы сентябрьского ветра над угрюмой площадью северного города трепали скатерти деревянных прилавков и пологи едва прикрывавших спины продавцов палаток. Если кто-то сумел заранее установить металлический каркас, соорудив более или менее привлекательные киоски с крупными вывесками, то другие едва ли успели укрепить скромные навесы. Но даже эти лавчонки выглядели выигрышнее в сравнении с разложенным товаром на старых столах или ящиках, прикрытым клеенками. Картофель и яблоки, мёд и выпечка привлекали покупателей больше, нежели нехитрые поделки из фанеры, игрушки и разноцветные куски мыла. Запах сырой земли и копченостей смешивался с ароматом горячего теста и ванили. Продавцы в белых фартуках поверх курток выглядели если не устало, то немного раздраженно от постоянных вопросов «а это сколько?» Те, у кого дело шло, успевали и на вопросы отвечать, и товар отпускать, и быстро считать, да еще  улыбаться в ответ на одобрительное «о-о, давайте!» решившихся наконец покупателей и достававших свои кошельки. Собственно покупателей-то было много, однако большая часть из них стремилась не столько купить, а сколько сэкономить. Они пересчитывали, торговались, думали, переспрашивали, придирчиво разглядывали товар, даже если не намеревались его брать.
Это было время, когда в кошельках теперь была новая валюта, но она требовала ревностного счета и прозорливости. Ведь, несмотря на то, что люди стали привыкать к тенге, но происходившие перемены всё ещё тревожили. Это была не та пугающая тревога, какая липнет к сознанию в канун неизбежной драмы, а предчувствие чего-то большого и совершенно нового, где просто нужно будет научиться жить в ином мире…
Так вот, у прилавка со свежими булочками, пусть не горячими, но всегда желанными пирожками и классическими коржиками толпились покупатели. Бойкая продавщица и ее помощница, несмотря на погоду, стянули свои платки и шарфы, а на их не самых приветливых лицах показался румянец, отчего даже их строгие голоса и отрывистые фразы не казались столь уж резкими.
Когда подошла очередь пожилой женщины в полинявшем пальто и шалевом платке, продавщица вскинула подбородок и бросила низким голосом: «Говорите!»
-А сколько стоят пряники? – нерешительно спросила женщина и как-то смущенно поправила платок чуть дрожавшей рукой. Тонкая кисть с бледной морщинистой кожей десятки лет назад восхищала своего единственного изяществом и быстрыми движениями, так ловко державших спицы, а теперь на нем скромно белело потускневшее кольцо, как память о том самом единственном и верном. Ее голубые глаза посмотрели на хозяйку прилавка – да что там, хозяйку положения с по-детски наивным выражением надежды.
-Здесь написано, - помощница продавщицы указала на ценник.
Пожилая женщина вздохнула и вынула из потертого кошелька пару купюр с изображением тех, чьи имена на века были вписаны в историю Великой Степи и кто по воле, быть может, Тенгри становились невольными свидетелями в первую очередь рыночных отношений новой эпохи.
-Не хватает …а может?
-Бабушка, не задерживайте, – будто бы на миг смягчилась продавщица.
-Я так хотела пряника…с чаем, - не то самой себе, не то неприступному молчанию прилавка прошептала женщина. Она вдруг не смогла сдержать слёз. И дело ведь было не в самом прянике или ее старом пальто с потертым кошельком, где было немного денег, выкроенных именно на сегодня, для этой ярмарки. Её вдруг охватили чувство усталости и обиды за прожитые годы. Да, были и радость, и счастье, и встречи, о каких эти продавщицы и не мечтали бы, но только ей стало как никогда обидно, что всё это прошло и рассеялось как дым, а на теперь уже слабые плечи разом навалилась вся усталость того, что хотелось бы позабыть. И в ту самую минуту, когда пелена слез, казалось, вот-вот закроет перед ней картину этого ароматного стола с колючими ценниками, откуда-то сверху прямо её в холодную ладонь опустилась еще одна купюра, чуть больше достоинством, новее и теплее. «Купите, что хотите» - услышала она мягкий спокойный голос. Она обернулась. Следующей за ней в очереди стояла молодая женщина, в чьем лице было что-то одновременно от врача и учителя: внимательный взгляд чуть строгих глаз, едва уловимая усталость и это особое выражение чуткости. Её зеленоватые глаза и тонкая, белая кожа показались старушке на миг ослепительно яркими. «Спасибо!» - смогла прошептать она, хотя посреди на миг воцарившейся тишины ее слова благодарности прозвучали как-то неожиданно громко. Мало, кто слышал её, но продавщица и её помощница будто бы даже вздрогнули от этой фразы и растерянно оглянулись на строгое и уверенное обращение молодой женщины: «Подайте пряники!»
Торговля продолжалась еще пару часов. Хозяйки лавки, на которой становилось все меньше товаров, работали также споро и слаженно, только незримое ощущение тихого упрека доброго взгляда и едва уловимые слова чуть осевшего с годами голоса не отпускали их до конца смены.
Молодая женщина вернулась домой и вспомнила о своем спонтанном жесте. Она с благодарностью подумала, что, несмотря на нелегкое время и сложности на работе, у нее есть возможность поделиться чем-то с теми, кто более всего в этом нуждается. Выходит, она богаче и сильнее, чем иногда ей кажется.
Пожилая покупательница медленно направлялась к своему дому, прижимая бумажный конверт с желанной покупкой. Сейчас ветер не казался ей таким холодным, а пробивавшиеся сквозь сгущавшиеся тучи лучи солнца ласково согревали пальцы. Этот неожиданный подарок доброй души отзывался в глубине утомленного сердца тихой радостью.
Пройдут годы, и торговые ряды будут красивее, ароматнее и сытнее, уже новые поколения иначе будут относиться ко многим вещам. Но умение замечать друг друга, делиться теплом и дарить маленькие радости будут неизменными ценностями, ведь главные ценности ярмарки жизни не всегда лежат на прилавках, но таятся в людях, какими бы ни были времена.