Небесная государыня. 2 8. монастырь

Годы проходили, но положение У Чжао не менялось. Император старел, армии Тан покоряли новые земли, караваны привозили в Чанъань золото, стекло и драгоценные камни, а она по-прежнему оставалась незаметной наложницей.
Иногда во дворец приходил наследник Ли Чжи. Он был моложе отца, мягче характером и неуверенно чувствовал себя среди суровых военачальников. У Чжао видела, как он медлит перед ответом и как внимательно наблюдает за собеседником, стараясь угадать, какие слова от него ждут.
Однажды они встретились в саду. Цветы сливы уже осыпались, и белые лепестки прилипали к влажным плитам.
- Ты читаешь летописи? - спросил наследник, заметив свиток в её руках.
- В них меньше лжи, чем в стихах, ваше высочество.
- Но историю пишут победители.
- Поэтому её и следует читать внимательно.
Ли Чжи улыбнулся. Он хотел сказать что-то ещё, но за деревьями показались евнухи, и разговор пришлось оборвать.
После смерти Тай-цзуна дворец наполнился погребальным звоном. Сановники облачились в траур, в храмах зажгли тысячи свечей, а наложниц, не родивших покойному императору детей, отправили в буддийские обители.
Волосы У Чжао остригли.
Ей выдали грубую одежду и поселили в монастыре Ганье. Отныне она должна была вставать до рассвета, читать сутры, мести двор и размышлять о бренности земных желаний.
Зимой в кельях было так холодно, что вода покрывалась льдом, а тушь застывала в каменных тушечницах. У Чжао сидела перед статуей Будды и повторяла молитвы вместе с другими женщинами. Одни оплакивали утраченную роскошь, другие постепенно смирялись. Она не делала ни того ни другого.
Однажды настоятельница остановилась возле неё.
- Ты произносишь слова, но думаешь о дворце.
- Разве можно приказать себе не думать?
- Можно научиться отпускать желания.
У Чжао подняла глаза на неподвижное золотое лицо Будды.
- Я не хочу отпускать то, что ещё может мне понадобиться.
- Дворец не выпускает тех, кто продолжает носить его в себе.
- Значит, однажды мне придётся вернуться и стать его хозяйкой.
Она произнесла это спокойно, словно говорила не о невозможном, а о дороге, которую пока занесло снегом.
В годовщину смерти Тай-цзуна новый император Ли Чжи посетил монастырь. У Чжао вышла к нему в сером одеянии, без украшений и румян. Лицо её стало худее, взгляд - твёрже.
Гао-цзун узнал её сразу.
Между ними стояло прошлое, о котором нельзя было говорить. За ним уже проступало будущее, которого оба ещё боялись.
Через некоторое время У Чжао вернулась во дворец.
Женщина, которую навсегда удалили от мира, вновь прошла через киноварные ворота. Только теперь она знала цену милости, цену ожидания и цену второго шанса.
Она не собиралась ждать третий.