Небесная государыня. 3 8. императрица

Вернуться У Чжао помогла сама императрица Ван.
У законной супруги Гао-цзуна не было сына. Она надеялась с помощью новой наложницы отвлечь государя от красавицы Сяо, своей главной соперницы. Императрица полагала, что ввела во дворец послушную фигуру, которую можно будет передвинуть и при необходимости убрать с доски.
Она не понимала, что фигура уже изучила правила игры.
У Чжао быстро завоевала расположение императора и родила ему детей. Гао-цзун всё чаще проводил время в её покоях. Туда же приносили государственные доклады. Пока император отдыхал, она разворачивала свитки и читала.
Она замечала расхождения в налоговых отчётах, запоминала имена наместников и спрашивала, почему зерно, отправленное в одну провинцию, оказалось записано в расходах другой.
- Это дела государства, - раздражённо сказал ей однажды министр.
- Поэтому я и задаю вопросы.
- Женщине не следует вмешиваться в управление Поднебесной.
- Тогда управляйте так, чтобы женщине не приходилось указывать вам на ошибки.
Вскоре министра отправили в далёкую провинцию.
Борьба во внутренних покоях становилась всё ожесточённее. Маленькая дочь У Чжао внезапно умерла. Мать обвинила в её смерти императрицу Ван. Позднее враги самой У Чжао утверждали, что она погубила ребёнка собственными руками, чтобы уничтожить соперницу.
Истина умерла вместе с девочкой.
Во дворце она никому уже не была нужна. Значение имело лишь то, кому поверит император.
Императрица Ван клялась в невиновности. Наложница Сяо призывала духов отомстить У Чжао. Их сторонники один за другим лишались должностей. В 655 году Гао-цзун низложил законную супругу и возвёл на её место бывшую монастырскую послушницу.
В день церемонии У Чжао шла по длинной галерее в тяжёлом одеянии, расшитом золотыми фениксами. По обе стороны стояли женщины, которые ещё недавно не отвечали на её поклоны.
Теперь они опускались перед ней на колени.
У Чжао не улыбалась.
Она помнила материнские слёзы, холод монастырского пола и годы, проведённые в ожидании чужого взгляда. Прошлое не исчезло. Оно лежало в ней, подобно раскалённому углю, который нельзя было коснуться, но невозможно было погасить.
Низложенные соперницы вскоре погибли. Их смерть была мучительной. Даже много лет спустя, когда У Чжао раздавала зерно голодающим и открывала государственную службу талантливым людям, в ночной тишине дворца словно продолжали звучать проклятия наложницы Сяо.
Власть ещё не принадлежала У Чжао полностью, но её руки уже были запятнаны так, что никакая вода не могла вернуть им прежнюю чистоту.