Небесная государыня. 6 8. император

К 690 году притворство стало ненужным.
В Лояне собирали прошения с просьбой принять высший титул. Буддийские толкователи объявляли У Чжао воплощением грядущего Будды Майтреи. В земле находили камни с пророческими надписями, а в небе - благоприятные знамения.
Она знала цену этим чудесам. Одни были устроены сторонниками, другие рождались из страха, третьи - из искренней веры.
Но разве прежние династии возникали иначе?
Мужчина, захвативший трон, становился основателем нового порядка. Женщина, сделавшая то же самое, объявлялась нарушительницей законов Неба.
У Чжао решила изменить сами законы.
Она отстранила сына, провозгласила династию Чжоу и приняла титул хуанди - императора. Ей было шестьдесят шесть лет.
Перед церемонией служанки принесли парадное одеяние с драконом.
- Оно сшито для мужчины, - тихо заметила одна из женщин.
У Чжао провела пальцами по золотой вышивке.
- Отныне оно сшито для государя.
В главном зале сотни сановников опустились перед ней на колени. Их лбы коснулись пола. За распахнутыми воротами сияло осеннее небо, и ветер разворачивал знамёна новой династии.
Глашатай произнёс её титул.
Голос пронёсся над площадью, ударился о дворцовые стены и вернулся эхом.
Бывшая наложница и буддийская монахиня стала единственной женщиной в истории Китая, официально назвавшей себя императором.
Лоян получил имя Шэньду - Божественная столица. Возводились дворцы и храмы, отливались колоссальные бронзовые символы новой власти. Государыня вводила созданные по её приказу письменные знаки, словно хотела изменить не только страну, но и язык, на котором потомки станут судить о ней.
Экзамены проводились всё шире. У Цзэтянь лично беседовала с кандидатами, спрашивала о налогах, голоде, войне и положении крестьян. На службу приходили люди, которым при старом порядке пришлось бы всю жизнь кланяться менее способным потомкам столичной знати.
На западе войска вернули важные крепости. По дорогам снова потянулись караваны. В Лояне звучала речь согдийцев, тюрков, тибетцев и персов. На рынках продавали заморские пряности, в монастырях спорили учёные, а в канцеляриях провинциальные юноши переписывали указы женщины, которую прежние законы не допустили бы даже к государственной печати.