Небесная государыня. 7 8. цена власти

По утрам У Цзэтянь всё дольше сидела перед бронзовым зеркалом. Лицо оставалось властным, но руки уже дрожали, а тяжёлый головной убор приходилось надевать с помощью служанок.
Однажды во дворец пришёл старый крестьянин. У ворот он требовал вернуть сына, арестованного по доносу.
Государыня велела привести его.
Старик вошёл в зал, упал на колени и долго не решался поднять голову.
- Говори.
- Мой сын не заговорщик. Он умеет только выращивать рис.
- Многие заговорщики умеют выращивать рис.
- Тогда казните меня вместо него.
- Почему?
Старик поднял лицо. В его глазах не было ни ненависти, ни благоговения. Только усталость.
- Потому что он молодой, а я старый.
Этот простой ответ смутил её сильнее искусных речей министров. Она приказала пересмотреть дело, и юношу освободили.
Ночью государыня долго не могла уснуть. За стенами шелестели листья. Ей казалось, что по галереям идут погибшие за годы её возвышения: императрица Ван, наложница Сяо, казнённые принцы, мятежники, министры и следователи.
Они двигались молча. Им уже не требовалась справедливость, потому что справедливость принадлежала миру живых.
В старости рядом с У Цзэтянь возвысились молодые братья Чжан. Они развлекали её музыкой и разговорами, распоряжались доступом к покоям и вмешивались в государственные дела. Министры ненавидели их, наследники боялись.
Двор снова наполнился ожиданием, как много лет назад, когда юная У Чжао впервые переступила его порог.
Только теперь ждали её смерти.
Зимой 705 года заговорщики вошли во дворец. Стража почти не сопротивлялась. Братьев Чжан убили, а государыню разбудили среди ночи.
В спальне пахло лекарствами. За ширмой горела единственная лампа.
- Кто посмел войти без приказа?
Министр Чжан Цзяньчжи опустился на колени.
- Ваше Величество, братья Чжан замышляли измену. Они казнены.
- Для этого не требовалось приводить во дворец войска.
Министр промолчал.
Она посмотрела на вооружённых людей и всё поняла.
- Вы пришли вернуть трон моему сыну.
- Поднебесная желает восстановления Тан.
- Поднебесная всегда желает того, чего хотят победители.
Она могла приказать страже сражаться, но уже не знала, послушается ли стража. Впервые за много лет она стояла перед дверью, которую нельзя было открыть ни хитростью, ни умом, ни угрозами.
У Цзэтянь медленно поднялась.
- Позовите наследника. Если он принимает империю, пусть примет её из моих рук.