Действие сценическое. О присвоении и удержании

О присвоении и удержании

В этой связке появляется важное различение: присвоить событие действием — ещё не значит удерживать его в дальнейшем причинении. А удержание, в свою очередь, не должно означать психологическое «помнить» или актёрски сохранять однажды найденное состояние.

В причинной архитектуре действия уже возникло понятие присвоения: событие или различие должно перестать быть только фактом пьесы, ситуации или знания актёра и войти в причинную генеалогию конкретного продолжающегося действия.

Но здесь обнаруживается следующий вопрос.

Допустим, событие присвоено.

Оно действительно изменило действие.

Произошёл передел.

Возникло новое «как».

Что происходит дальше?

Должно ли событие продолжать непосредственно причинять каждое последующее состояние?

Если да, действие рискует застыть в событии.

Если нет — каким образом событие остаётся частью действия после того, как причинный центр уже мигрировал дальше?

Именно здесь появляется удержание.

Но удержание необходимо сразу освободить от привычного актёрского смысла.

Удержание — не сохранение состояния.
Удержание — сохранение причинного приобретения.

То есть действие не обязано сохранять форму, возникшую вследствие события.

Оно должно сохранить то изменение собственной причинной организации, которое событие произвело.

Отсюда возникает важнейшая пара:

присвоение вводит различие в причинную историю действия;
удержание не позволяет дальнейшему действию причинно вернуться в состояние, в котором этого различия ещё не было.

1. Присвоение отвечает на вопрос: «стало ли это моим событием?»

Событие пьесы может существовать независимо от конкретного действия.

Что-то произошло.

Изменилось положение вещей.

Возник новый факт.

Но пока это изменение не вошло в причинную организацию субъекта, оно остаётся:

событием мира;

событием пьесы;

событием другого;

но ещё не обязательно:

событием этого действия.

Присвоение означает переход:

«это произошло» ; «из этого теперь причиняется моё продолжение».

Поэтому присвоение нельзя сводить к:

восприятию;

знанию;

пониманию;

эмоциональной реакции;

согласию.

Субъект может знать произошедшее, но продолжать действовать так, словно причинно ничего не изменилось.

И наоборот, он может отрицать событие, бороться с ним, отказываться его принимать — но всё дальнейшее действие уже будет организовано именно относительно него.

Следовательно:

присвоение устанавливается не по отношению субъекта к истинности события, а по участию события в причинении дальнейшего действия.

Это первый критерий.

2. Но присвоение ещё ничего не говорит о длительности причинного действия события

Вот где появляется проблема удержания.

Событие может быть причинно присвоено в момент B.

Оно вызывает сильнейший передел.

Но уже в C действие возвращается к организации A, существовавшей до события.

Получается:

A ; событие ; B ; C ; A.

Морфологически это иногда допустимо.

Человек действительно может снова:

сесть;

говорить спокойно;

заниматься прежним делом;

произносить те же слова.

Поэтому возвращение формы ещё ничего не доказывает.

Но если в состоянии C событие вообще больше не требуется для объяснения происходящего, возникает другой вопрос:

было ли оно действительно ассимилировано и удержано действием?

Именно здесь причинная теория должна различить:

возвращение формы

и

возвращение причинной организации.

Первое возможно.

Второе при действительно состоявшемся событии требует отдельного объяснения.

3. Удерживать — не значит продолжать реагировать

Это, вероятно, главное различение.

После известия о смерти человек не обязан бесконечно:

плакать;

останавливаться;

говорить тише;

сохранять напряжение;

демонстрировать потрясение.

Если актёр начинает «держать событие» именно таким образом, происходит подмена.

Вместо удержания причинного изменения он удерживает:

морфологию первой реакции.

Возникает сценический штамп:

«я всё ещё нахожусь под воздействием события».

Но причинно живое действие устроено иначе.

Оно способно уйти очень далеко от первоначальной реакции.

Именно потому, что событие уже присвоено.

Человеку больше не нужно постоянно доказывать его наличие.

Следовательно:

чем глубже событие вошло в причинную организацию действия, тем меньше необходимости сохранять его первоначальную внешнюю форму.

Это парадокс удержания.

Причинное удержание допускает морфологическое отпускание.

4. Тогда что именно удерживается?

Не событие как образ.

Не информация о событии.

Не эмоция.

Не форма реакции.

И даже не обязательно событие как текущий причинный центр.

Удерживается изменение пространства последующих возможностей, произведённое событием.

До события действие могло продолжаться:

A;;

A;;

A;.

После события часть этих продолжений становится невозможной, другая меняет значение, появляются новые.

Следовательно, событие оставляет после себя:

изменённое поле причинно допустимого продолжения.

Вот это и удерживается.

Можно сформулировать:

удержание — сохранение преобразованности действия после того, как непосредственный источник преобразования перестал занимать причинный центр.

Это существенно точнее, чем «помнить событие».

5. Присвоение и удержание находятся по разные стороны передела

Теперь становится видна их архитектурная позиция.

До передела необходимо:

различить событие;

допустить его в причинную генеалогию;

присвоить его действию.

После этого может возникнуть:

недостаточность прежнего «как»;

причинное требование;

передел;

новое «как».

Но после передела появляется новая задача:

сохранить произведённую событием причинную перестройку в последующем действии.

Поэтому рабоче можно представить:

СОБЫТИЕ
; ПРИЧИННОЕ ПРИСВОЕНИЕ
; АССИМИЛЯЦИЯ
; НЕДОСТАТОЧНОСТЬ ПРЕЖНЕГО «КАК»
; ПРИЧИННОЕ ТРЕБОВАНИЕ
; ПЕРЕДЕЛ
; НОВОЕ «КАК»
; УДЕРЖАНИЕ ПРИЧИННОГО ПРИОБРЕТЕНИЯ
; ДАЛЬНЕЙШЕЕ ДЕЙСТВИЕ.

Но эту схему нельзя понимать как механическую последовательность стадий.

Удержание начинается уже в процессе ассимиляции, а дальнейшее действие постоянно проверяет, действительно ли преобразование состоялось.

Тем не менее различение полезно:

присвоение отвечает за вход события;
удержание — за необратимость приобретённого им причинного значения.

6. Здесь возникает понятие причинной необратимости

Слово «необратимость» требует осторожности.

Действие может изменить отношение к событию.

Позже может выясниться:

сообщение было ложным;

потерянное найдено;

умерший оказался жив;

предательство было ошибочно понято.

Тогда действие снова перестраивается.

Следовательно, нельзя утверждать:

однажды присвоенное событие навечно определяет действие.

Причинная необратимость означает другое.

Нельзя просто вернуться в состояние до знания события, сохранив непрерывность той же причинной истории.

Даже если событие опровергнуто, появляется новое состояние:

«я знаю, что то, что я считал случившимся, не случилось».

Это не исходное незнание.

Поэтому:

причинная необратимость не запрещает последующий передел; она запрещает аннулировать состоявшуюся причинную историю так, словно её не было.

Очень важное положение.

Событие может потерять актуальное причинное право.

Но его бывшее причинное право остаётся частью генеалогии действия.

7. Значит, удержание тесно связано с причинной памятью

Ранее появилась возможность говорить о причинной памяти действия.

Теперь её можно уточнить.

Психологическая память отвечает:

помнит ли субъект произошедшее?

Причинная память отвечает:

сохраняется ли произошедшее в структуре возможности нынешнего действия?

Это не одно и то же.

Субъект может сознательно не думать о событии.

Но действие уже существует после него.

Следовательно:

удержание — процессуальная форма причинной памяти.

А причинная память — структурный результат удержания.

Можно выразить отношение так:

присвоение делает событие принадлежащим действию;

ассимиляция перестраивает действие относительно него;

удержание сохраняет результат этой перестройки;

причинная память делает прошлое событие частью структуры нынешних возможностей.

Это уже четыре разных отношения.

И здесь важно не превращать их в четыре самостоятельные сущности. Это разные аналитические стороны одного продолжающегося процесса.

8. Мигрирующий центр возможен только благодаря удержанию

Это неожиданно связывает удержание с мигрирующим центром.

Если событие может оставаться причинно значимым только пока находится в центре, центр не имеет права мигрировать.

Стоит вниманию действия перейти:

к партнёру;

к новому препятствию;

к результату собственного воздействия,

как прежнее событие исчезнет из действия.

Но живой процесс так не устроен.

Причинный центр способен уйти дальше именно потому, что предыдущая перестройка удержана структурой.

Можно сказать:

удержание освобождает центр для миграции.

Это очень сильное отношение.

Событие не нужно продолжать держать в центре.

Оно уже изменило систему.

Поэтому:

центр может мигрировать, не отменяя предыдущего причинения.

Получается:

событие было центром;

произвело перестройку;

перестройка удержана;

центр освободился;

следующее различие получает преимущественное причинное право.

Без удержания действие постоянно начиналось бы заново.

9. Поэтому удержание необходимо для причинной циркуляции

Причинная циркуляция предполагает:

субъект;

неполученный результат;

партнёра;

телесность;

возникающие различия;

последствия действия;

новое причинение.

Но циркуляция невозможна, если каждый следующий оборот уничтожает предыдущий.

Тогда это не развитие процесса, а серия независимых реакций.

Чтобы:

B действительно возникло из A,

а затем:

C из преобразованного B,

необходимо, чтобы B удержало причинное приобретение A.

Иначе:

A ; B;

затем:

B обнуляется;

C возникает заново.

Процессуального тождества становится значительно труднее установить.

Следовательно:

удержание — одно из условий накопления причинной истории.

Действие не просто движется.

Оно накапливает собственную произведённость.

10. Но здесь возникает опасность «накопления состояний»

Актёрская практика легко может понять этот вывод неверно.

Если каждое событие нужно удерживать, возникает идея:

к первому состоянию добавить второе;

ко второму — третье;

всё это нести дальше.

Получается всё более тяжёлый психологический груз роли.

Но причинное удержание работает иначе.

Оно не суммирует состояния.

Оно перестраивает систему.

После события A действие стало B.

После следующего события B перестроилось в C.

В C не обязательно одновременно существуют:

форма A + форма B + форма C.

Но C причинно невозможно без истории:

A ; B ; C.

Следовательно:

удерживается не сумма прошлого, а произведённая прошлым структура настоящего.

Это чрезвычайно важно.

Актёру не нужно «нести всё случившееся».

Если событие действительно ассимилировано, его последствия уже находятся в том, каким стало нынешнее действие.

11. Удержание и процессуальное тождество почти соприкасаются, но не совпадают

Можно спросить:

не является ли удержание просто другим названием процессуального тождества?

Нет.

Процессуальное тождество отвечает:

почему A, B и C принадлежат одному действию?

Удержание отвечает:

почему причинное приобретение, возникшее при переходе A ; B, продолжает участвовать в возможности C после того, как непосредственный переход уже завершён?

Следовательно:

процессуальное тождество связывает состояния;

удержание связывает причинные приобретения этих состояний.

Именно удержание помогает объяснить, почему действие обладает историей, а не только непрерывностью.

Можно быть непрерывным физически, но причинно каждый раз начинать заново.

Для действия этого недостаточно.

12. Инвариант ограничивает и удержание

Но нельзя удерживать всё.

Это особенно важно для предотвращения очередной концептуальной инфляции.

В процессе происходит огромное количество изменений.

Если каждое из них удерживается как часть действия, действие утонет во всей истории тела и среды.

Следовательно, удержанию подлежит не любое последствие.

Только то, которое:

вошло в причинную генеалогию;

участвовало в перестройке продолжающегося действия;

изменило условия его дальнейшего причинения.

Здесь вновь появляется инвариант.

Он позволяет спросить:

удержание чего необходимо для сохранения истории именно этого действия?

Следовательно:

причинное право регулирует вход;

инвариант ограничивает принадлежность;

удержание обеспечивает продолжение приобретённой причинной структуры.

Можно сказать ещё строже:

присвоение без инварианта поглотило бы всё происходящее;
удержание без инварианта заставило бы действие хранить всё произошедшее.

Инвариант ограничивает и то, и другое.

13. Присвоить можно ложное

Здесь снова возникает важнейшее различие истинности и причинности.

Субъект может получить ложное сообщение.

Например:

«сад продан»,

хотя фактически продажа не состоялась.

Если сообщение получает причинное право, действие может:

присвоить;

ассимилировать;

пройти передел;

удержать последствия

ложного события.

Физическая или драматическая истинность:

отсутствует.

Причинная действительность:

существует.

А затем выясняется истина.

Возникает новое событие:

«то, что я считал случившимся, не случилось».

Но оно встречается уже не с исходным субъектом.

Оно встречается с действием, перестроенным первым, ложным событием.

Следовательно:

истина второго события причиняется в системе, уже изменённой ложью первого.

Это очень сильное доказательство необходимости удержания как аналитического различения.

Без него пришлось бы считать, что после исправления ошибки действие просто возвращается к исходной точке.

Но оно не возвращается.

У него уже есть история.

14. В действии сценическом проблема удержания становится особенно острой

Актёр находится в парадоксальном положении.

Он заранее знает:

текст;

последовательность событий;

финал;

реакции партнёров;

собственные будущие действия.

Поэтому существует постоянная опасность не причинного удержания, а партитурного удержания.

Актёр помнит:

«после этого события я должен оставаться изменённым».

И начинает сохранять результат предыдущего исполнения.

Получается:

событие сегодня ещё не произвело перестройку,

а её форма уже удерживается из вчерашнего спектакля.

Это противоположность причинного удержания.

Можно различить:

причинное удержание — настоящее состояние содержит последствия реально состоявшейся в текущем процессе перестройки;

морфологическое удержание — актёр сохраняет форму, которая когда-то выражала эту перестройку;

партитурное удержание — актёр заранее знает, каким должен остаться после события, и обеспечивает это знанием будущего.

Последние два способны имитировать первое.

Именно поэтому внешний результат сам по себе ничего не доказывает.

15. Возникает важнейший актёрский принцип

Из всего сказанного можно вывести практическое положение:

актёр не должен удерживать событие.
Он должен позволить действию не потерять произведённое событием изменение.

Разница огромна.

«Удерживать событие» легко превращается в:

помнить;

поддерживать состояние;

сохранять напряжение;

демонстрировать последствия.

«Не потерять изменение» означает:

следующее действие должно причиняться уже из преобразованной конфигурации.

А внешне актёр может:

успокоиться;

засмеяться;

отвлечься;

заняться бытовым делом;

говорить о другом.

Если причинная структура изменилась, событие удержано.

16. Это позволяет увидеть ложное удержание

Появляется очень точный диагностический критерий.

Допустим, после события актёр сохраняет:

паузу;

тяжёлое дыхание;

медленную речь;

определённую позу.

Кажется:

событие удерживается.

Но партнёр делает нечто новое, требующее дальнейшей перестройки.

Актёр продолжает сохранять прежнюю форму.

Тогда обнаруживается:

он удерживает не причинное приобретение, а морфологический результат прошлого передела.

Именно удержание формы теперь препятствует действию.

Парадокс:

то, что минуту назад было живым следствием события, становится причиной остановки процесса.

Следовательно:

причинное удержание требует способности отпустить форму, возникшую вследствие предыдущего причинения.

Это один из наиболее важных практических выводов.

17. Удержание поэтому тоже процессуально

Нельзя представить удержание как контейнер:

событие положили внутрь и понесли дальше.

Удержание само постоянно преобразуется.

В момент после события оно может существовать как:

непосредственная телесная перестройка.

Позже:

изменённое отношение к партнёру.

Ещё позже:

изменённая возможность цели.

Затем:

новый способ различать следующие события.

То есть удерживаемое причинное приобретение меняет морфологию собственного присутствия.

Событие сохраняется в действии не потому, что остаётся одинаковым.

Оно сохраняется потому, что продолжает участвовать в причинной генеалогии всё более отдалённых состояний.

И здесь удержание оказывается частным проявлением того же фундаментального принципа:

тождество сохраняется через преобразование, а не вопреки ему.

18. Ассимиляция, удержание и структурация образуют более глубокую последовательность

Теперь предыдущую архитектуру события можно уточнить.

Присвоение:

это стало событием моего действия.

Ассимиляция:

моё действие перестраивается относительно этого события.

Передел:

перестройка получает новое телесное осуществление.

Удержание:

произведённое изменение не исчезает вместе с непосредственной реакцией.

Причинная память:

прошлое изменение становится условием нынешней организации.

Структурация:

изменённая организация определяет, какие различия в дальнейшем смогут получить причинное право.

Получается уже не простая реакция на событие.

Возникает механизм историчности действия:

СОБЫТИЕ
; ПРИСВОЕНИЕ
; АССИМИЛЯЦИЯ
; ПЕРЕДЕЛ
; УДЕРЖАНИЕ
; ПРИЧИННАЯ ПАМЯТЬ
; ИЗМЕНЁННАЯ ВОСПРИИМЧИВОСТЬ К СЛЕДУЮЩЕМУ СОБЫТИЮ.

Именно поэтому второе событие никогда не приходит в ту же систему, в которую пришло первое.

19. Здесь появляется историчность действия

Это, возможно, главное следствие.

До сих пор процессуальное тождество объясняло:

почему изменяющееся действие остаётся тем же.

Но присвоение и удержание добавляют новую координату:

почему действие имеет собственную историю.

История — не просто последовательность:

A, B, C, D.

История возникает тогда, когда:

B содержит преобразование, произведённое A;

C возникает из B, уже преобразованного A;

D возникает из C, несущего преобразования A и B не как сумму состояний, а как изменившуюся структуру возможности.

То есть:

история действия — это удержанная причинность его собственных превращений.

Это может оказаться очень важным понятием для всей системы Кретова.

Потому что причинная генеалогия теперь перестаёт быть только реконструкцией происхождения текущего «как».

Она становится:

структурой историчности действия.

20. И здесь снова обнаруживается направленность

Присвоение преимущественно обращено к произошедшему:

что из случившегося стало моим?

Удержание соединяет произошедшее с настоящим:

что из присвоенного продолжает организовывать меня сейчас?

Направленность открывает будущее:

что из нынешнего состояния способно причинить дальнейшее продолжение?

Получается временная архитектура:

ПРОШЛОЕ — ПРИСВОЕНИЕ;

ПРОШЛОЕ-В-НАСТОЯЩЕМ — УДЕРЖАНИЕ;

НАСТОЯЩЕЕ-К-БУДУЩЕМУ — НАПРАВЛЕННОСТЬ.

Но это не три независимых времени.

Они сходятся в текущем действии.

Настоящее содержит:

причинно удержанное прошлое

и одновременно:

причинно открываемое будущее.

Поэтому действие можно определить уже не просто как процесс последовательных преобразований.

Оно оказывается системой, которая:

присваивает собственное прошлое и причиняет возможность собственного будущего.

Заключение

Различение присвоения и удержания добавляет в причинную теорию действия сценического то, чего ей до сих пор недоставало: механизм историчности.

Присвоение отвечает:

что из произошедшего стало принадлежать этому действию?

Ассимиляция:

как присвоенное перестроило его причинную организацию?

Передел:

как эта перестройка получила новое телесное осуществление?

Удержание:

что из произведённой перестройки продолжает действовать после того, как непосредственное событие перестало быть центром?

Причинная память:

каким образом прошлое изменение существует в структуре нынешних возможностей?

Направленность:

как преобразованное настоящее причиняет возможность следующего состояния?

Тогда можно провести принципиальную границу:

присвоить — не значит запомнить;

удержать — не значит сохранить форму;

помнить — не значит продолжать причиняться из произошедшего.

И наиболее строгая формула удержания может звучать так:

Удержание — это сохранение в последующем действии причинной преобразованности, произведённой ранее присвоенным событием, без необходимости сохранять морфологию его непосредственного воздействия.

Но из этого возникает ещё более сильная формула:

действие удерживает событие не тогда, когда продолжает его показывать, а тогда, когда уже не может причинно стать таким, каким было до него, не пройдя нового события и нового передела.

Именно поэтому центр может мигрировать.

Именно поэтому форма может исчезнуть.

Именно поэтому эмоция может пройти.

Именно поэтому актёр может перестать «играть последствия».

Событие уже не нужно держать.

Оно удержано самим изменившимся действием.

Тогда причинная история действия приобретает направленность сразу в обе стороны:

присвоение делает прошлое своим;
удержание делает прошлое действующим в настоящем;
направленность делает преобразованное настоящее причиной возможного будущего.

А процессуальное тождество соединяет всё это в один процесс.

Поэтому действие оказывается не только тем, что продолжается.

Оно является тем, что способно:

присвоить произошедшее,
измениться им,
отпустить его форму,
удержать его причинное приобретение
и из этой преобразованности причинить собственное продолжение.

Возможно, именно здесь открывается ещё одна фундаментальная характеристика действия:

действие имеет историю не потому, что с ним что-то происходило.
Оно имеет историю потому, что произошедшее продолжает участвовать в причинении того, чем действие способно стать дальше.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.