Свобода

   Николай сидел за своим рабочим местом безвылазно последние несколько дней в своей квартире. Объем присланных ему для анализа данных оказался слишком большим и требовал дополнительного времени. Его босс, большая шишка в руководстве, последнее время достаточно много истерил касательно отчёта, и Николай был главным объектом этой истерики. Его это бесило, но, как профессионал, он сдерживал эмоции и продолжал дорабатывать отчёт, скромно извиняясь и объясняя с присущим ему показным спокойствием причины задержки. Интерес вызывало только одно: зачем такая спешка и столько эмоций ради этого отчёта. Ранее он выполнял подобную работу по таким, скажем так, щепетильным делам, но это всегда было в рабочем потоке, а тут явно было что-то не так. 
   Посмотрел на часы в углу монитора. 11:07. Близился обед, и он уже хотел подняться со стула и пойти налить себе заваренный утром earl grey, но тут зазвонил телефон. Николай машинальным движением посмотрел на свой смартфон, но экран был тёмный. Звонок прозвенел второй раз, и он оглядел свой стол в поисках источника звука. Взгляд остановился на полке стола, где лежали его рабочие документы и в том числе рабочий телефон. Кнопочный, без интернета, предназначенный только для внутренней связи в его организации. За все те годы, которые он проработал в конторе, этот телефон звонил всего лишь пару раз, и то по ошибке. «Неужели он решил меня и здесь достать?» – сказал себе Николай и взял телефон. Экран был заблокирован. Он неумело разблокировал древний по современным меркам девайс и увидел значок нового сообщения, затем неуклюже стал нажимать на кнопки, пытаясь прочитать присланное. Зайдя в «Сообщения», он увидел номер отправителя, и тут его раздражение сменилось удивлением, двойственным удивлением.    Номер отправителя был ему знаком: это был его хороший друг, недавно пробившийся на самый верх. На последнем корпорате он передал свой новый номер, но попросил его не записывать. Почему используется именно этот канал, не через личный смартфон? Открыв первое СМС, прочитав его и затем, на автомате, второе, Николай замер, растерянно смотря в маленький экранчик телефона:

БЕГИ В МЕТРО

ЖИВО

   Представьте десяток мух, запертых в коробке. К каждой привязаны разноцветные мотки ниток, и вся эта вакханалия жужжит, летает, вырисовывая нитями беспорядочные узоры. Это были первые мысли Николая после прочтения. Страх, непонимание и бесконечные вопросы: «Что это? Это шутка, дурацкий розыгрыш? По внутренней связи? Позвонить? Написать?..» – бесконечный поток вопросов… Тут он посмотрел на экран своего монитора, где появилось сообщение в рабочем чате от его босса: «@Николай как дела с отчётом? Получится сегодня отправить?» Страх и паника сменились раздражением и злостью. И тут, посмотрев снова на злосчастные СМС, Коля внезапно расхохотался. Заливистым смехом наполнилась его серая комната. Он смеялся так, словно его снимают для концерта советского сатирика, гомерическим смехом обнажая свою душу. 
   Отсмеявшись полностью, он встал и сказал себе: «Надо полагать, у меня не так много времени и, если это розыгрыш, я пройдусь, прогулка пойдёт мне на пользу, а если нет, ну что ж... – Он задумался и продолжил, направляясь к входной двери: – ...значит, ничего больше не важно». С этими словами оглядел своё рабочее место, где его начальник ждал ответа. «Подождёт, не растает». Вышел и захлопнул дверь, не закрыв её на ключ, хотя по привычке взял связку ключей с собой, и начал спускаться по лестнице.
   Проходя по лестнице, он смотрел на стены своей многоэтажки и задумался, как много мы не замечаем в привычных вещах, окружающих нас. Запоминая свой обычный путь, мы перестаём осознавать его, двигаясь по течению, ослепляем себя, попадая полностью под контроль своих телесных реакций, забывая о том, что делает из нас Человека. И если поразмыслить, изначально человечество шло вперед, в неизведанное, не повторяя свой путь, и каждая новая река, каждый новый холм насыщал человеческий разум эмоциями и чувствами. И к чему мы пришли сейчас? Живём в бесконечном лимбе своего тела. Любовь стала сексом, Радость стала дофамином, Сопереживание стало этикетом…
   Под эти мысли Коля спустился ко входу в подъезд. Возле двери снаружи стояли две его соседки, что-то горячо обсуждая. Выйдя на улицу и проходя мимо них раньше, он бы пробубнил дежурную фразу наподобие «Добрый день» и пошел дальше… В текущих же обстоятельствах прошел мимо, освободив себя от формального ритуала, привитого в детстве. Его самого удивило, с какой легкостью ему это далось. Годами мы являемся частью этого ритуала, называемого «вежливость», хотя, подумал он, это, может быть, самые сильные оковы, сдерживающие нас.
   Далее он свернул направо и зашел в местный сетевой магазин. «Надо отметить такое событие», – подумал Коля, проходя мимо таких цветных и одновременно безжизненных рядов. Добравшись до объекта своего поиска, взял две бутылки своего любимого пойла и пошел на кассу. На кассе была очередь: во главе неё стоял мужик, с побитой судьбой внешностью, и ругался с кассиршей. «Тратить, возможно, последние минуты своей жизни на очередь – это довольно смешно», – с этой мыслью Коля прошел мимо всей очереди, встал перед мужиком и, показав две своих бутылки, бросил: «Беру», не отводя взгляда от кассирши. Выражение лица кассирши говорило само за себя: её отёкшее лицо начало было наливаться краской, и она, как закипающий чайник, готова была засвистеть так громко, как только позволяла её пропитая глотка, но пятитысячная купюра, которую Коля достал и кинул ей на прилавок, дала ей понять: возражать бессмысленно. «Без сдачи», – добавил Коля и направился к выходу. Мужик тем временем кричал нечленораздельные ругательства прямиком Коле в ухо, но Колю это совсем не заботило: ругань, волей разума, превратилась в звук машин на проспекте, ритмичный стук поезда или пение лесных птиц. Абсолютный белый шум. Обменявшись взглядами с кассиршей, Коля, несмотря на начавшую возмущаться толпу в очереди, вышел на улицу.
   Тут перед Колей встал, казалось бы, простой, на первый взгляд, выбор. Направо пойдешь – до метро прямиком дойдешь, налево пойдешь – к рабочей рутине вернешься и, возможно, в ней и останешься, пока тебя не найдут искатели ценностей недалекого будущего. Постояв секунд десять, словно переваривая уже сделанный выбор, Коля повернул и пошел к своему подъезду.
   Но идти в свою темную, напоминающую о его обязанностях и запретах, квартиру он не собирался. Он решил: если последнее ценное, что у него осталось, – знание, то им надо воспользоваться. Заглянув напоследок в свою квартиру и прихватив с собой стул для рыбалки, он начал подниматься наверх. Коля купил этот стул года два-три назад с твёрдым намерением заняться рыбалкой. Всё для этого, в том числе и стул, стояло в его шкафу в прихожей, вечное откладывание превратило полезные вещи в пыльный хлам. Почему именно в шкафу с одеждой? Поднимаясь, Коля предположил, что он бессознательно поставил себе всё это на видное место и не хотел никуда убирать. Зачем? Скорее в назидание, как вериги, самобичевание — краеугольный камень современной рабочей мотивации.
   Усмехнувшись этим мыслям, Коля дошел до верхнего этажа. Перед ним стояла тяжелая металлическая дверь, напоминавшая вход в старый советский бункер, разве что круглой ручки у неё не было. Поставив своё барахло в виде стула и двух бутылок на лестницу, Коля достал ключи и открыл дверь. Ключ ему достался по счастливому случаю несколько месяцев назад. Местная управдом отдала ему копию ключа, когда поехала в отпуск, а в это время должны были прийти люди сделать ремонт на крыше, и, собственно, Коля в лице зама управдома помог бравым ремонтникам сделать своё дело. Так ключ и остался у него. За это время он приходил пару раз, когда хотелось побыть одному, но и оставаться в квартире сил не было. Крыша дарила ему иллюзию свободы, которой так не хватало в реальной жизни.
   Коля занёс свои вещи на крышу и закрыл дверь. Закрывая её, он сказал себе: «Что бы ни случилось, спущусь я уже другим человеком». Он расположился в сторону центра города, открыл бутылку и сделал первый глоток. Давно он так не выбирался, особенно в течение рабочего дня. Посмотрел на часы, подумал: «Магазин, туда, назад, и сколько у меня времени? Минут пять? Что же мне делать? Можно ли быть готовым к такому? Думаю, быть можно, но обычно тот, кто готов, бежит в своё укрытие, а я? Я не готов, и, кажется, это лучшее, что может быть в такой ситуации, все твои заботы рассыпаются в пепел. Они становятся незначительными. Но вопрос в другом, почему такое отношение мы приобретаем только на пороге неминуемого перелома? Наверное, этот самый перелом освобождает нас от этих оков, даёт ту самую свободу, на один лишь миг, по сравнению даже с нашей жизнью, но всё же, это того стоит». Коля улыбнулся и отхлебнул из бутылки.
   Шум города доносился снизу, зовя его в ту серую и мрачную жизнь, но его это уже не интересовало. Он смотрел вдаль: крыши домов и кроны деревьев тянулись до самого горизонта, но он знал: где-то там уже принято решение и люди в выглаженных костюмах мечутся в попытках убежать от действительности и от той самой свободы, воздухом которой сейчас дышал Коля, они её гонят от себя, как проказу, в надежде сохранить свой старый мир, в котором они сами закованы, где они построили для себя иллюзию свободы и продают её таким же страждущим Николаям. А Коля тем временем смотрел на них, попивая дешёвое пойло, и наслаждался мгновениями мира.