Осень

Осень подобна скрипичной музыке. А скрипичная музыка, как известно, музыка души. Тронет осторожно, точно смычком, тонкие струны сердца, наполнит чем-то до бескрайности согревающим, зашуршит страницами блокнота с пожелтевшими листами, примется строить планы.

Осенние дни коротки, солнечный свет не то, что летний, более тихий, приглушённый, мягкий, точно добавили в него щедрую горстку ванили. По улицам вдоль сырых тротуаров всё больше тянется шлейфом непогода, в комнатах сумеречно, темно, зябко.
Осенью как никогда хочется печь яблочные пироги, читать добрые книги, писать стихи, предаваться воспоминаниям, рассматривать туго набитые фотоальбомы.
Завернуться бы поглубже в теплый свитер, подобрав под себя ноги, сесть у окна и слушать истории, что вторит дождь, он стучит в запотевшие окна прогретых кухонь...
Ветер давно поменял направление, ласковый южный сменил суровый северный, бесцеремонно пронизывая насквозь, хватает за щёки да за продрогшие руки.
Мысли и те замедлились, точно бумажные кораблики, что смастерили из листка в клетку, плывут они подгоняемые ветром по стылым лужам, где рябь подобна волнам океана, не иначе, Друг мой.

Осенние вечера длинны, всё чаще отдают они ледяной прохладой. Но чем холоднее на улицах, тем теплее в родных стенах, не правда ли? Горячий чай разольётся согревающими объятиями, разомлевшие мысли одарят покоем, станет клонить в сон, наскоро окинешь взглядом небо сквозь оконные стёкла, и сон, точно и не бывало его, в сие же мгновение растворится.
Подмечала ли ты, Друг мой, какие крупные осенью звёзды? Примешься считать их, да спутаешься в тот же миг. Так и сидишь да смотришь на них, а звёзды, точно в ответ, мигают тебе...
Да так и уснёшь посреди густой ночи. А после где-то совершенно неожиданно примется колышиться рассвет...

Молочными непроглядными туманами, кои ползут вдоль реки да скрывают собою сосновый бор заполнятся осенние утра, станет пахнуть горечью промокшего сена и георгинами.

Совершенно неожиданно день станет ясным и перестые облака, точно волны разольются по голубому небосводу ...

А после... После, Друг мой, ты проснешься и впервые увидишь, как за ночь заиндевела трава ... Воздух станет подобен тонкому льду - звонким, невероятно холодным, ломким, даже хрустящим...
Подобно паровозам изо рта станут вырываться клубочки пара, и кисти рук захочется скорее затянуть в шерстяные перчатки. Что ж, то вступила в права поздняя осень.

Будь счастлив, Друг мой.

Храни тебя, Бог!

С теплом, К.