Сказка о зайце который боялся лука

В одном густом лесу, где солнечные зайчики прятались в папоротниках, а грибы росли целыми семейками, жил-был маленький серый зайчнок по имени Пушок. Заяц он был хоть и робкий, но очень любопытный. Больше всего на свете любил Пушок пробовать всё новое: то сладкую землянику с кустика слизнёт, то кислый щавель пожуёт, а то кору молодой осинки погрызёт.

Но была у него одна странная тайна. Пушок до дрожи в длинных ушах боялся репчатого лука.

Однажды тётушка Белка угостила его луковой шелухой для крепкого чая от простуды. Как только ветер донёс до носа зайца тот самый резкий, острый запах, шерсть на его загривке встала дыбом. Глаза и нос защипало так, будто в них насыпали горячего песка, и градом покатились слёзы.

— Ой-ой-ой! — запищал Пушок и кубарем скатился прямо в куст малины. — Что это за ужас? Он жжётся даже носом!

С тех пор заяц обходил огороды стороной. Если видел зелёное перо, торчащее из земли, или круглую белую головку под листом лопуха, он делал огромный крюк через болото. Над ним смеялись все лесные жители:

— Ну какой же ты храбрый заяц, если боишься простого овоща! — фыркала рыжая Лисичка. — Да я этот лук сама грызу, чтобы зубы точить!
— И вовсе не боюсь, — бормотал Пушок, пряча покрасневшие глаза. — Просто… берегу своё обоняние. У меня оно тонкое, творческое, вот!

Наступила суровая зима. Снег укрыл землю пушистым одеялом, морозы затрещали такие, что стволы деревьев трещали по ночам. Еды в лесу почти не осталось. Зайцы грызли горькие веточки ивняка, птицы клевали мерзлые ягоды рябины. А однажды ночью налетела такая метель, что сугробы выросли выше старых пней, и бедный Пушок заблудился. Он провалился в глубокий снег, выбился из сил и спрятался под вывороченным корнем старой ели. Мороз крепчал, зуб на зуб не попадал, а лапки совсем онемели. Ещё немного — и замёрз бы наш герой насмерть.

И вдруг сквозь завывание ветра Пушок уловил знакомый запах. Тот самый, от которого обычно текли слёзы — резкий, едкий, пробирающий до самых кончиков усов. Но сейчас этот запах показался ему самым желанным на свете. «Лук!» — догадался заяц. Собрав последние силы, работая задними лапами как лопатами, он принялся рыть глубокий тоннель в снегу, ориентируясь только на спасительный аромат.
Он копал долго, пока его нос не уткнулся во что-то твёрдое и холодное. Это была старая кладовка запасливого Барсука, которую засыпало снегопадом. Внутри, среди сухих листьев, лежали связки золотистого репчатого лука.

Пушок схватил зубами одну луковицу и тут же съел её целиком, хрустя сочными слоями. Сначала из глаз снова брызнули слёзы, перехватило дух, но потом случилось чудо. По всему телу разлилось такое горячее тепло, словно внутри зажгли маленькую печку. Острые эфирные масла побежали по венам, согревая замерзшую кровь. Лук оказался настоящим зимним солнцем! Наевшись досыта, заяц закопался обратно в сухие листья барсучьей кладовки и крепко уснул, впервые за много дней чувствуя себя в полной безопасности.
Утром метель стихла. Проснувшийся  Барсук ахнул, увидев в своей кладовке спящего зайца и разбросанную шелуху. Но когда Пушок рассказал, как чуть не замёрз в сугробе, старый Барсук лишь крякнул и почесал за ухом:

— Эх, косой… Я-то думал, ты просто привередливый. А выходит, твой страх тебя сегодня и спас. Этот лук мне сам Дед Мороз осенью принёс, велел беречь до лютых холодов. Самое верное средство против стужи.

С того дня заяц Пушок больше не плакал при виде лука. Он понял важную вещь: иногда то, чего мы боимся и считаем неприятным, оказывается лучшим лекарством и защитой. Теперь каждую зиму он первым бежал проверять грядки старого Барсука. Правда, есть лук прилюдно он так и не научился — уж слишком театрально блестели у него после этого глаза, вызывая всеобщий смех. Зато теперь другие зайцы приходили к нему греться зимой, ведь знали: там, где сидит Пушок, обязательно найдётся пара спасительных луковиц.