Фамилия. Ч. 18. Генетика и эпигенетика рода

Слева сверху вниз по столбцам: прадед — Де-Симонъ Виктор; его братья Александр и Михаил; дед — Леонид; (1) отец — Анатолий; бабушка — Сивуда Ольга; рядом моя сестра Елена; (2-1) братья и сестра Михаленко; справа дед по матери — Дмитрий; (3) — я; (2) мать — Клавдия; (2-2) сестра бабушки — Варвара, их племянник и бабушка — Татьяна; вверху образ казака Топольской сотни Стародубского полка, родина деда Дмитрия; внизу Виленская губерния и в её составе деревня Богданово, родина бабушки Татьяны; справа схема обмена хромосомной информацией между дедом и бабушкой для моей матери; справа я как «тупик»  мтДНК бабушки, получивший генный материал от так называемой прародительницы «митохондриальной Евы».
***
Очень уместны в качестве эпигрофа слова известного русского историка В.О. Ключевского из его «Записной книжки [1890-е годы]»: «Изучая дедов, узнаем внуков, т. е., изучая предков, узнаем самих себя. Без знания истории мы должны признать себя случайностями, не знающими, как и зачем мы пришли в мир, как и для чего в нём живём, как и к чему должны стремиться, механическими куклами, которые не родятся, а делаются, не умирают по законам природы, жизни, а ломаются по чьему-то детскому капризу».

Итак, в этот раз зайдём в эту непростую тему «Фамилия» с позиций генетики первоначально с мужской стороны, приоткрывая одну из дверей в тайну рода. Много веков назад Y-хромосома мессира*** de' Simoni стала передаваться по мужской линии, пока не оказалась в теле лейтенанта-артиллериста Анатолия, моего отца, и, благодаря искренним чувствам влюбленности родителей, встретилась с яйцеклеткой моей матери, студентки Минского статистического техникума Клавдии Михаленко.

Это чудо произошло весной в городке Бобруйске, после того как родители расписались зимой этого незабываемого 1951 года. Как вспоминал отец: «Клава проходила там практику, а я приехал к ней, находясь в отпуске. Всё цвело вокруг, расцветали и мы, обновляясь от чувств друг к другу».

Их встреча первоначально была случайной, но всё остальное было закономерным; между тем таинство соединения половых клеток произошло так, как произошло — по законам опять же случайности. Это событие, неприметное для остального мира, но чрезвычайно важное для мессира и основателя рода нашей фамилии, мечтавшего о бессмертии в своих потомках, наверное, следовало увековечить стихами, но проза в этом случае, поверьте мне, не менее уместна, а для этого эссе и предпочтительнее.

Удивительно не то, что родители нечаянно встретились — это происходит сплошь и рядом во всём мире с молодыми людьми, — а то, что всего один из миллионов сперматозоидов отца с Y-хромосомой мессира de' Simoni, опередив всех остальных в родовых путях, первым оплодотворил яйцеклетку мамы именно в момент её овуляции, а другая половина отцовских половых клеток с X-хромосомами оказалась не у дел. Если бы произошло наоборот, у них родилась бы дочь, а не я, продолжатель сущности мессира с Апеннинского полуострова. Уточню, у отца в семенной жидкости Y- и Х-хромосом было поровну. Впрочем, одна из X-хромосом отца найдёт себе применение в другом месте и в другое время, и у меня появится сестра Елена.

Но на этом проза не заканчивается и требует своей дальнейшей детализации. Для понимания сложного процесса генетического наследования: Y-хромосома сыновей Десимонов после оплодотворения всегда находилась в самой тесной связи с X-хромосомами их разных матерей. При этом Y-хромосома через мужчин нашего рода из поколения в поколение передавалась и передаётся почти без изменений. Её «стабильность» — это результат баланса между почти неизменной передачей и неизбежным, хоть и случайным, накоплением, необязательно возникающих, мутаций.

Таким образом, мужская половая клетка (Y) гусарского ротмистра Франца Егоровича де Симонъ (в другом источнике - Дессимонъ) и яйцеклетка с X-хромосомой шляхтянки Марии Юзефовны Козмиан подарили жизнь воспитаннику Пажеского корпуса и будущему тайному советнику Андрею Францевичу в виде сочетания XkozY (где «koz» — это Kozmian); Андрей, в свою очередь, соединил жизнь с Ниной Ивановной Мензенкампф и её Xmen-хромосомой, и у них родился Виктор Андреевич (XmenY), воспитанник Санкт-Петербургского 1-го кадетского корпуса и мелкопоместный сочинский землевладелец; а Y-хромосома последнего соединилась с Xpro-хромосомой мещанки Надежды Петровны Проценко, и сочетание их половых клеток (XproY) произвело на свет моего деда Леонида Викторовича, будущего храброго офицера Первой мировой, который, соединившись с Ольгой Сильвестровной Сивуда, стал продолжением Y-хромосомы мессира de' Simoni в моём отце (XsivY).

Отметим только результат половых клеток мужчин Десимонов в шести поколениях — приблизительно за 150 лет службы России и семейным традициям. У Франца (1773–1818) — 4 сына и ни одной дочери; у Андрея (1806–1879) — 7 сыновей и ни одной дочери; у Виктора (1866–1930) — 6 сыновей, 3 дочери; у Леонида (1895–1943) — 2 сына, 1 дочь; у Анатолия (1928–2003) — 1 сын, 1 дочь; у меня (1952 г.р.) — 1 сын, 2 дочери. Следует отметить, в фамилии отмечается тенденция перехода от сложного к простому воспроизводству и количественный сдвиг в сторону рождения дочерей. Эта же тенденция прослеживается и по отношению к внукам.

Повторюсь, каждый мужчина в роду получал свою единственную, отличную от других X-хромосому исключительно от своей матери, которая ранее вбирала в себя генный материал родителей. А дочери получали одну Х-хромосому от матери, другую Х-ромосому - от отца.  В этом Десимоны разнились, несмотря на общую для всех Y-хромосому их общего предка. Отличаясь друг от друга только лишь генным материалом своих матерей.

Например, наша пращурка по отцовской линии (Нина Ивановна Мезенкампф) передаёт свою X-хромосому — рекомбинацию из X-хромосом родителей, Иван Ивановича Мензенкампфа, из старинного немецкого рода, и Франциски Антоновны Радонски из древнего польского рода герба «Абданк», — своему сыну (моему прадеду Виктору Андреевичу). Он же наследует Y-хромосому отца — Андрея Францевича Десимонъ с набором аутосом (22 неполовые хромосомы), но это проанализируем позже.

Или ближе к нашему времени: бабушка по отцовской линии (Ольга Сивуда) передаёт свою X-хромосому сыну (моему отцу), но внуку от сына (мне) она не передаётся даже в малом проценте представленности; мне достаётся только отцовская Y-хромосома (с набором аутосом по отцовской линии) и X-хромосома моей матери (с набором своих аутосом), к этому мы ещё вернемся.

Теперь перейдём к бабушке по матери (Татьяне Драгун): у неё имелось две X-хромосомы (XX): одна от отца бабушки (Павла Драгуна), вторая от матери (Алёны Конашевич). Между тем в яйцеклетку Татьяны Павловны попадает только одна X-хромосома, которая перед этим перемешивается, являя собой «коктейль» из фрагментов обеих X-хромосом её родителей, Павла и Алёны.

Затем у Татьяны Драгун после встречи с Дмитрием Михаленко рождается моя мать (Клавдия Михаленко), у которой в яйцеклетке — перемешанный генный материал X-хромосом родителей (X-хромосомы Дмитрия и X-хромосомы Татьяны), и после встречи с моим отцом (Анатолием Десимоном) образуется сочетание XY, где X — хромосома матери с «коктейлем» X-хромосом её родителей, и Y-хромосома отца, и это соединение определяет мой облик.

При этом мои дочки наследует гены от обоих родителей в равных долях (по 50% хромосом от матери и от отца), получая от них разные группы признаков. От матери: полноценную X-хромосому и всю митохондриальную ДНК ( мтДНК передается по женской линии), тип телосложения, спортивную выносливость, предрасположенность (если она имеется), например, к диабету, астме или варикозному расширению вен.

Замечено учёными, что материнские гены сильнее влияют на развитие коры головного мозга у потомства. При этом дочери получают от меня больше генетического материала по X-хромосоме, чем мой сын: рост, форму зубов, черты лица (например, форму носа), а также гены, влияющие на лимбическую систему (настроение, инстинкты), кроме того — предрасположенность к сердечно-сосудистым заболеваниям (опять же если имеется). Интеллект отца передается дочери примерно на 50%.

Проще говоря: дочери получает от меня полноценную X-хромосому (много генов), а сын — более «скупую» Y-хромосому (меньше генов). Поэтому в пересчёте на число генов дочери действительно получают от отца чуть больше материала по X-хромосоме, чем сын. При этом, если у меня есть какой-либо патогенный вариант гена X-хромосомы (связанный с определёнными заболеваниями, если имеются), все мои дочери станут носительницами этого варианта, а сыну такие варианты от отца напрямую не передаются.

Как утверждают генетики, поскольку сыновья наследуют X-хромосому матери, это позволяет проследить родство по материнской линии на протяжении значительного числа поколений, обеспечивая генетическую генеалогию и антропологию научной информацией для изучения путей миграции предков либо их изолированности на определённых территориях, где на протяжении долгого времени проживали люди со сходными физическими чертами (например, определённым цветом кожи, формой тела, головы, носа, типом волос и т. д.).

Например, предки деда по матери (Дмитрия Никитича)относились к казакам Топольской сотни Стародубского полка (ныне Брянская область), и фамилия Михаленко имела давние корни на Гетманщине со времён Богдана Хмельницкого, Переяславской рады (1654) и воссоединения с Россией. Основу казачества Гетманщины составили восточнославянские группы — преимущественно русские и украинцы с соответствующим генотипом.

Для них были характерны: русые или светло-русые волосы, серые, голубые или смешанные (зелёные) глаза, относительно высокий рост и мышечная сила, прямые или слегка волнистые волосы, густая борода, прямой нос с горизонтальным основанием, широкий разрез глаз и крупный рот.

Эти черты предков казаков нашли своё отражение во внешности моего деда Дмитрия Никитича Михаленко, что подтверждается его фотографиями и рассказами мамы и бабушки: «дед был выше среднего роста, с правильными чертами лица, сильным и ловким — настоящим кавалеристом».

Предки бабушки по матери — крестьяне — издревле проживали на исторической территории бывшей Чёрной Руси. В XIII–XIV веках эти земли стали одной из основ формирующегося Великого княжества Литовского, а при жизни бабушки Татьяны Павловны Драгун (по матери — Конашевич) частично вошли в состав Виленской губернии. Бабушка внешне подходила под так называемый антропологический тип восточного балтида.

Телосложение её было ближе к мезоморфному; оно характеризовалось крепким скелетом, умеренной шириной и прочностью при небольшом росте. Мышцы у бабушки были хорошо развиты, особенно в верхней части тела — руках, плечах, спине. Запомнились её крепкие крестьянские руки; подобные унаследовал и я, в отличие от изящных кистей рук моего деда и особенно прадеда — Виктора Андреевича Де-Симона, — генетическое наследство матерей и бабушек-дворянок.

Голова у бабушки была округлой формы, с некоторой уплощённостью в области переносицы, слегка вогнутой спинкой носа и несколько вздернутым кончиком носа (форма носа — индивидуальная и расовая особенность, которая определяется генетическими и этническими факторами). Лоб высокий, прямой. Кожа светлой пигментации, волосы каштановые, глаза серые. Верхняя губа несколько тоньше нижней.

В молодости бабушка была симпатичной девушкой; в этом убеждает то, что на неё обратил внимание командир-кавалерист дед Дмитрий, во всех отношениях привлекательный мужчина. А когда они приехали на родину бабушки в Богданово, местные ребята пытались задираться с ним на том основании, что он такую «прыгожую дзяўчыну» увёл из их деревни.

Её незабываемые серые глаза, по моим воспоминаниям из детства меняли оттенок в зависимости от освещения, когда она возилась около голланской печки, вынимая ухватом чегунок из неё, а я как зачарованный смотрел то на огонь, то на неё, при этом бабушкины глаза становились голубыми, а когда она закрывала дверку голланки, пряча огонь внутри, без него её глаза становилис темными и загадочными. И ещё, рассказывая мне сказку и нежно глядя меня, расслабленные глаза бабушки словно светились. Когда же она уставала или переживала из-за разных, непонятных мне, ребенку, причин, серый цвет её глаз казался тусклым и в моей детской душе нарастала жалость и хотелось к ней прижаться, что я и делал со словами: «Бубушка, не печалуйся».

Об особенной роли бабушек по линии матерей много сказано и в популярной, и в научной литературе. Эти бабушки передают потомкам особый генетический материал — митохондриальную ДНК (мтДНК). Не углубляясь в биохимические тонкости, напомню: условно говоря, митохондрии являются «производителями энергии» для клеток. Они могут равномерно распределяться в цитоплазме клеток, локализуясь группами в местах, где возникает потребность в энергии: в головном мозге, периферической нервной системе, сердце, печени, почках, мышцах и др. органах, обеспечивая их необходимой энергией.

Ещё задолго до открытия мтДНК (в 1963 г.) и возникновения науки генетики (1900 г.) Е.П. Блаватская (1831–1891) провидчески придавала бабушкам по материнской линии особое эзотерическое значение — они рассматривались ею как ключевые фигуры в формировании не только биологической наследственности, но и глубинного, энергетического и духовного фундамента личности, выступая как хранительницы рода и представительницы тонкой энергетической линии, по которой передаётся не только биологическая наследственность, но и накопленный опыт, эмоции, «память» прошлых поколений. С её точки зрения, именно мать и её мать — хранительницы духовности рода. Отбросив мистические наслоения, с Блаватской можно, пожалуй, согласиться.

К тому же, Блаватская считала, что, когда мать ещё находится в утробе бабушки, в её теле уже таятся зачатки будущих клеток внука или внучки. Таким образом, бабушка становится тем первым «женским корнем», из которого вырастает человек и чьё влияние формирует не только тело, но и глубинные сущности бытия.

Однако вернёмся к унаследуемой мною мтДНК от моей бабушки. Род Драгун из деревни Богданово, благодаря энергии, получаемой со стороны женщин, трудолюбию и крепким семьям, до советской власти относился к зажиточным крестьянам и пользовался уважением в деревне, в которой ещё до недавнего времени сохранялась как память о Драгунах так называемая «драгунаўская крыніца». Вся энергия у меня от неё.

Следует заметить, что мтДНК отца (Анатолия) и всё, что было связано с обеспечением энергией клеток его организма, наследовалось от его бабушки по матери Анны Яновны (её фамилия, к сожалению, не сохранилась, все звали её «сербиянкой»). Тогда как мтДНК деда по отцу (Леонида) передалась от его бабушки по материнской линии — Фёклы Самойловны, по мужу Проценко, мещанки г. Житомира; а мтДНК прадеда по отцу (Виктора) досталась ему от бабушки Франциски Антоновны Родонски через мать, урождённую Мензенкампф.

Отец подарил мне в юности книгу «Гаргантюа и Пантагрюэль» Франсуа Рабле (1494-1553), и я на всю жизнь запомнил одну из мыслей этого замечательного писателя, врача, богослова и священника: «Часто повадки юнца следуют нравам отца, дочь же во всём повторять будет родимую мать». Позволю себе добавить: дочь будет повторять в известном смысле и бабушек, прабабушек и пращурок, как бы сохраняя свою биологическую женскую сущность, в том числе и генетико-энергетическую. 

Если бы Y-хромосома мессира de' Simoni была способна говорить, мы услышали бы от неё: «Ты должен знать своих предков, и самое лучшее в них будет являться для тебя примером, иначе ты, как говорили наши предки, instrumentum vocale, т. е. всего-навсего говорящее орудие,  в представлении других людей».

А X-хромосома бабушек по матери, включаясь в диалог, добавила: «Мы наполняем наш род энергией, создаём благодаря мтДНК клеточно-энергетическое разнообразие одной из ветвей так называемой «митохондриальной Евы» или, как её ещё называют генетики, всеобщей «удачной матери».не даром митохондриальная Ева считается общим предком всех людей по женской линии.

Помимо генетики, объясняющей тонкости наследственного «копирования» геномов предков, существует нечто, названное учёными эпигенетикой — наукой о том, как образ жизни, питание и внешняя среда влияют на работу наших генов, не меняя при этом саму последовательность ДНК, но формируя так называемый эпигеном.

Есть такое образное представление: ДНК — это книга рецептов, а эпигенетика — система закладок, которая указывает, какие страницы читать, а какие пропускать. В этом процессе целенаправленного «чтения» определенную роль играет метилирование ДНК; иными словами, клетки крепят к ДНК миниатюрные химические метки и регуляторы, способные блокировать или активировать конкретные гены.

При этом, в отличие от мутаций ДНК, эпигенетические изменения можно скорректировать, изменив образ жизни, и они сильно зависят от внешних факторов, таких как питание, сон, физическая активность, экология, а также стресс, токсины и т. п. При этом, если геном передаётся по наследству полностью, эпигенетические изменения наследуются частично. С определённой степенью условности, можно сказать, что образ жизни в соответствующей среде также наследуется. И об этом следует помнить.

Закончить хочется классификацией итальянского учёного и историка Карло Чиполла (в виде диаграммы с её плюсами и минусами в абсциссе и ординате), основанной на интеллекте и поведении людей в обществе. Он выделял четыре основные группы: первая — умные люди, действия которых полезны и обществу, и человеку (++); вторая — наивные люди, действия которых полезны обществу, но самим наивным людям доставляют неприятности (+-); третья — криминальные элементы, чьи действия приносят вред обществу, но приносят пользу им самим(-+); четвертая — глупцы, которые вредят и себе, и людям (--).

В заключение хочется сказать: насколько мне известно, в нашем роду Десимонов из третьей и четвёртой групп никого не было и, надеюсь, не будет.

P.S.
***Мессир (мессер) — так со Средних веков именовали рыцарей, судей, докторов наук, адвокатов и высших церковных иерархов Западной Европы: мессир Джованни Баттиста de' Simoni, рыцарь Священной Римской империи (диплом от 26 июня 1686), за борьбу с турками; его внук — мессир Джованни Баттиста de' Simoni, доктор медицины (1690–1762); его сыновья: младший — мессир Альберто (1740–1822), доктор права, и старший — мессир Пиетро, доктор права, судья; его сыновья Джорджио и Франческо, оба доктора права; и, наконец, Франц Егорович (Giorgio) де Симон (1773–1818), потомственный дворянин Российской империи, кавалер ордена Святого Георгия, подполковник Пажеского корпуса (полковник по Армии), внук судьи мессира Пиетро де Симон (de' Simoni). Первый в России Франц де Симон и его потомки положили начало русским Десимонам, защищавшим Россию на протяжении последних 200 лет.

(Продолжение следует).