Хищник вышел погулять

 


                Хищник вышел погулять

   В конце сентября рассвет занимается часов в шесть. К семи совсем светло. «Хищник» курил одну сигарету за другой. Движуху он начнет в восемь. Так задумал. Бойцы уже будут видеть к этому времени, что у них под ногами. Саперы вчера расставили флажки и прочие метки возле обнаруженных мин. Разминирование  им сорвали вэсэушные дроны. Трое из них остались на этом поле. Там и лежат. Их ещё не вытащили.

   Поле метров восемьсот. За ним лесополоса. До неё надо добраться. Штурмовой отряд численностью сто пятьдесят два бойца. Первая группа -  три штурмовика и он, пойдет  по его же команде. Затем  через двадцать минут следующая тройка… И следующая… Он будет ждать штурмовиков в лесополосе. Сколько добегут, так это  вопрос на засыпку. После сосредоточения группы, «Хищник» поведёт штурмов на опорник вэсэушников. Они укрепились в трехсот метрах от края поросли кустарников и деревьев. Он закурил очередную сигарету.

   Так он запомнил то утро. Почему-то именно этот рассвет. А таких рассветов было семнадцать. Этот был восемнадцатый, в который «Хищник» настраивался на штурм опорника противника.

   - Семечки или кедровые орешки охоту курить отбивают, - рассказывает мне Борис Черемихин. – Семечки иногда бывают, волонтеры их привозят, а кедровых орешек давно не пробовал. Вкусные они. Я же сибиряк.  В первый раз на кедр полез лет в четырнадцать. Ствол толстенный, а до веток с шишками метров пятнадцать. На ногах когти привязаны. Цепляешься ими за кору и вверх, вверх. А потом палкой сшибаешь шишки. Внизу их мать с отцом собирают. Мешками из лесу кедровых шишек в дом привозили.

   - Боря, а почему у тебя такой позывной? – спрашиваю я командира штурмовой роты. «Хищник»… Жутковато как-то звучит.

   - У меня изначально позывной был другой. «Бор» я назывался. От имени моего Борис. И вообще этот позывной мне на душу ложился. Бор – это же народ так лес сосновый называет. Я тогда ещё думал, ну вот, с таким позывным, как «Бор», я на войне свою Сибирь представляю.

   А однажды в наше расположение приехал подполковник из штаба полка. А я в это время бойцов на исходный рубеж выводил. Он спрашивает  лейтенанта, моего подчиненного, который его встретил, мол, где командир. А тот ему отвечает: «Бойцов выводит на исходник». Этот старший офицер хмыкнул этак, и сказал: «Понял. Хищник вышел погулять». Так и прилепился ко мне новый позывной «Хищник». Да и бойцам слова подполковника понравились. Как услышат звуки боя возле вражеского опорника, так и говаривали: «О! «Хищник» вышел погулять».
 
   Встретил бы где-то Бориса Черемихина, скажем, на улице города, не подумал бы я, глядя на него, что это тот «Хищник», за голову которого командование ВСУ объявило награду десять тысяч долларов. Обыкновенный мужик с виду. Роста он сто восемьдесят, может на пару сантиметров повыше. Плечи и грудная клетка вроде бы подкаченные. Это я сейчас знаю, где он окреп. А так бы подумал, что в спортзале. Лицо… Таких тысячи среди русских сорокалетних мужчин. И короткая стрижка у его одногодков ныне не редкость.
 
   А сейчас смотрю на него и думаю, что-то в нем есть всё-таки особенное. Чувствуется какой-то внутренний стержень. От усталости на войне в глазах, глубоких морщинах на лбу и не улыбчивых, постоянно сжатых губах этот стержень, судя по всему, начинается. И там, где душа и сердце в сталь превращается.

   Черемихин до войны работал главным инженером в сельхоз кооперативе. Он окончил сельскохозяйственный институт. И в его жизни вроде бы все складывалось хорошо. Красивая  и заботливая жена, два пацана почти погодки. И дом они с женой выстроили большущий.

   Боря, как в народе говорят, рукастый. И в кооперативе уважение имел за свою работу, и  дом, и огород, и сад успевал в порядке содержать. Всё изменилось с началом войны на Украине.
 
   В марте двадцать второго погиб его друг Степан. Они со школьных лет неразлучными были. С тех пор Борис потерял покой. Новости с фронтов специальной военной операции перечитывал по несколько раз в день. И однажды решился на разговор с женой. Говорил ей без пафосных фраз, мол, иду Родину защищать, за Степана отомстить… Просто объяснил любимой. «Моё место сейчас там», - сказал ей Борис.

   Против она, конечно, была его похода в военкомат. Плакала любимая Мария и днем, и ночью. Потом поняла, что его не переубедить. И он подписал контракт. На расказни военкомовских работников о том, что он будет служить в тыловых частях, внимания не обращал. Знал Боря, что как многих его направят в штурма.
 
   В учебной части он набирался навыков в командовании взводом. К тому времени его уже вывели приказом из запасников. После учебы в институте ему присвоили звание лейтенант со ссылкой запаса. Теперь он был действующим лейтенантом российской армии.

   Борис изучал боевой устав, тактику ведения боя, осваивал стрелковое оружие, в том числе гранатомёты, накатал километры на БМП и БТР, попробовал себя неоднократно в роли командира артиллерийского расчета. На занятиях был усердным. И однажды командир учебной части, наблюдая за его действиями, сказал: «Этому парню в характеристику надо будет вписать «перспективный». Если там ротный потребуется, так он им и будет».

   Первую группу «Хищник» повёл ровно в восемь часов. Шагнув за бруствер, он подумал вдруг, что хорошо бы было, если сейчас была гроза с дождем, а лучше бы туман опустился на это поле. А бабье лето решило по - иному и выкатило на небо яркий солнечный шар.

   Примерно, метров двести миновали бойцы во главе с командиром, как послышался визг дрона. Это был разведчик. А следом, что хорошо знал капитан Черемихин, прилетит стая вражеских «птиц». Так и случилось. Более двадцати дронов ВСУ начали охоту за группой «Хищника». Разрывы слева, справа, за спиной и по их маршруту движения. Землю корёжило, вскидывало вверх фонтанами, а она бедная в помощь была штурмовикам, из-под ног не уходила. И они метр за метром продвигались к лесополосе.

   До будущего исходного рубежа для атаки на опорник, который был задуман и начертан на карте, «Хищник» привел одного бойца. Другие остались на поле.

   Через тридцать минут к покоценной группе капитана примкнул ещё один боец. Потом  двое достигли лесополосу, затем один боец добрался, и пауза… Позже к группе Черемихина примкнули ещё несколько штурмовиков.  Он понял, что более пополнения не будет и отдал команду: «Рассчитайсь!» Первый, второй, третий… Итого шестнадцать. Из ста пятидесяти двух штурмов поле сумели пересечь шестнадцать…

   Капитан распорядился найти укрытия, замаскироваться и быть в готовности к отражению атаки противника на тот случай, если вдруг хохлы решат «почистить» лесополосу.

   Дроны полетали ещё около часа над полем и вроде как утихомирились.  И «Хищник» пополз к траншеям первой линии обороны батальона. К парням, что он оставил в лесополосе, он придет с пополнением через трое суток. За это время он сформирует новую штурмовую роту и снова поведет бойцов на исходный рубеж.

 Капитан будет ползать по этому полю и бежать потом к лесополосе несколько раз, до тех пор, пока на исходном рубеже не сосредоточится сотня бойцов. Столько надо штурмов для уничтожения опорника укров.

  И затем…  «Хищник» в восемнадцатый раз отдаст команду: «Приготовиться к бою!» А потом он поднимет бойцов в атаку и первым устремиться к опорнику бандеровцев.
 
    И над полем вновь завизжат дроны, шквальный пулеметный огонь обрушится на штурмов, нещадно по ним будет бить арта. А они, оставшиеся в живых дойдут до опорника, ворвутся внутрь, вступят с фашистами в кровавую рукопашную…

  Я встретился с «Хищником» в военном госпитале. Он приехал попроведовать своего бойца. А я, как раз с этим штурмом и общался. Не стал мешать их общению, вышел из палаты в коридор. И минут через двадцать мы с ним побеседовали. Не долго говорили, он торопился в аэропорт. Отпуск ему дали, в первый раз за его войну. Вечером, как я понял, Борис встреться с семьёй.

   Он ушёл, а я вернулся в палату, к бойцу, с которым беседовал. Позывной Виктора Смирнова «Чекист». Он из выздоравливающих. Ранение было в пах. Осколок туда ему прилетел. Веселый мужик.

   - Витя, почему у тебя позывной «Чекист»?

   - Я по малолетке хулиганистый был. И в непогоду носил кожаную куртку. Пацаны меня и прозвали «Чекистом». Когда призвался сразу и обозначил свой позывной. Да, в нашей штурмовой роте и не такие, еще поприколистее позывные встречаются. К примеру, Васёк Егоров – «Каракут», Игнат Глухов – «Кобра», Илья Кочнев – «Шмель», а дядя Петя у нас «Доберман». Мы знаем, как судьба может с нами в одночасье распорядится, вот и ржём друг над другом, веселимся… Может быть, перед смертью.

  - И кто такой дядя Петя?

  - Дед наш. Ему шестьдесят. Призывают по контракту до шестидесяти трех, и болячки стариков во внимание не берут. Таких много порой к нам отправляют. А они до первого боя живы. Бежать, как мы не могут, груз тащить им тоже в тяжесть, да и не поворотливые они. Вот и гибнут. А дядя Петя уже два опорника вместе с нами брал. «Доберман» наш! Дай Бог увижу его.

  - А что про «Хищника» скажешь?

  - У… Ух! Крутой мужик! Он в рукопашной малой саперной лопатой, как я с ложкой за столом, очень даже лихо управляется. Видел и не раз. И в атаке на опорники укроповские за нашими спинами не прячется.

   И заботливый он. Увидел как-то, что у одного из наших бойцов подошва отвалилась. Да ещё носок был порванный и палец торчал. Так он прапора чуть было не удавил. И ко мне, видел же, приехал…

   Я долго не приступал к изложению того, что услышал от «Хищника» и «Чекиста». Жутковато как-то было возвращаться к этой теме. Как подумаю, что из ста пятидесяти бойцов до исходного рубежа доходят пятнадцать-шестнадцать… А потом ещё многие из них перед опорником полягут…

   А потом решил, люди должны знать, что на войне.
 
   Александр Плотников, полковник в отставке.