Водочный король - благотворитель

                Смирнов Петр Арсеньевич
                (09. 01.1831 – 29.11.1898)

        Петр Арсеньевич Смирнов – известный русский предприниматель, создатель знаменитой водки «Смирнов», «водочный король» России, поставщик Двора Его Императорского Величества Александра III, поставщик двора короля Швеции и Норвегии Оскара II.
      При жизни он пользовался почетом, был пожалован высокими званиями и орденами многих стран. Бывший крепостной крестьянин Петр Арсеньевич Смирнов сумел не просто выбиться в люди, он стал богатейшим в России человеком, коммерции советником и потомственным почетным гражданином Москвы, при этом очень активно занимался благотворительностью.

      Петр Арсеньевич Смирнов родился 9 января 1831 года в семье крепостных бесфамильных крестьян Арсения Алексеевича и Матрены Григорьевны в деревне Каюрово Мышкинского уезда Ярославской губернии. В простой записи о рождении из четырех строк, типичной для крепостных, сначала значилось имя помещика, которому принадлежала семья, затем указывались название деревни, имя отца, имя крестного и пол ребенка. Последним записывалось имя ребенка: Петр. Фамилия не была указана, поскольку у большинства крепостных ее не было.

      Семья Петра была трудолюбивой, предприимчивой и грамотной. На российском «невольничьем рынке» грамотный крепостной мог стоить 300 рублей по сравнению с 200 рублями, у кого не было элементарных навыков чтения.
       Очевидно, что владельцы будущих Смирновых, сначала Скрипицыны, а позже Демидовы, потомки богатых аристократических династий, больше ценили своих более способных и грамотных крепостных.

      На сельском хозяйстве в условиях Ярославской губернии практически невозможно было заработать достаточно денег, чтобы купить себе свободу, и поэтому крепостные часто просили разрешения у своих помещиков поискать работу в городах.
       Инициативные и деловые Смирновы просто жаждали свободы. И первым, кто пошел за ней, был Григорий, дядя Петра.

       Григорий бывал в Угличе и раньше. Углич был в то время оживленной торговой остановкой для людей, следовавших в Санкт-Петербург, Москву и другие города. Хотя в городе насчитывалось всего девять тысяч постоянных жителей, его население увеличивалось за счет приезжих, которые здесь останавливались, чтобы обменять товары, закупить припасы и отдохнуть. Григорий, предприимчивый и находчивый, решил, что у проезжающих была бы достаточно веская причина задержаться здесь подольше, если создать для них удобные условия, предложив хорошие номера для проживания, приличную еду и много спиртного. Эту идею он изложил своему хозяину, помещику Михаилу Скрипицыну. Скрипицыну понравилась идея Григория, и он, не теряя времени, составил юридический документ, так называемое «отпускное письмо», который был необходим крепостному для поездок и работы вдали от дома. Скрипицын полагал, что если Григорий добьется успеха, то и он сам хорошо заработает, получив хороший оброк.

      В соответствии с законодательством того времени помещики отпускали ради своей выгоды крепостных на заработки в разные города Российской Империи, преимущественно в Москву, выдав отпускаемому аттестат с характеристикой его личности.
      
       Петя был еще малышом, когда его дядя Григорий собрал свои скудные пожитки и отправился в город Углич с важным для него документом. Документ был датирован 10 декабря 1835 года и гласил о том, что это отпускное письмо предоставлено помещиком, титулярным советником Михаилом Степановичем Скрипицыным крестьянину Григорию Алексеевичу Смирнову из Ярославской губернии. Оно дает ему право заниматься торговлей, управлять гостиницей и любым подобным заведением в городе Углич. Я знаю, что его поведение хорошее и безукоризненное и что он не был вовлечен ни в какие подозрительные действия. Отпускное письмо подтверждалось личной подписью помещика.

       Дальнейшая судьба Григория теперь зависела только от него самого. Его новый статус открывал ему новые возможности для деятельности – только действуй.
       Григорию удалось познакомиться с Зимиными. Они владели кожевенными и льняными фабриками и производили продукцию для российской армии. Кроме того, семья занималась и местной недвижимостью. Григорий арендовал дом у Зиминых. Его расположение в центре города идеально подходило для организации гостиничного бизнеса.

       Очень быстро Григорий превратил дом в высокодоходную гостиницу с трактиром, и менее чем за год заработал достаточно денег, чтобы купить себе свободу. Вместе с вольной он получил фамилию Смирнов, которую позже взяли себе и другие братья. Это было знаменательное событие для всех Смирновых.
      В течение последующих пяти лет Григорий Смирнов владел уже тремя гостиницами и несколькими ренсковыми погребами – магазинами, торговавшими алкогольными напитками на вынос, а также сам производил пиво.

      В Российской империи ренсковые погреба изначально торговали зарубежными винами (название ренсковый – производное от рейнских вин). Долина Рейна в Германии была регионом, из которого в восемнадцатом веке в Россию поступала большая часть вина. Во времена Смирнова вино уже привозили отовсюду, но термин «ренсковый погреб» все еще использовался для обозначения любого места, где продаются алкогольные напитки.

      У Григория было четыре брата: Яков, Арсений, Иван и Венедикт. Все братья были не только дружны, но и ответственны во всех отношениях. Григорий привлекал их и их детей в своей деятельности. Арсений работал администратором в одной из гостиниц Григория. Петя, сын Арсения, вместе с собственными сыновьями Григория, выполнял любую черную работу, попутно вникая в семейное дело. То, что Петя перенял у дяди Григория, позже очень пригодится на пути к своему собственному успеху.
      Но неожиданно в 1844 году Григорий умирает, и Арсений с Петей вынуждено возвращаются домой.

      Другой брат Арсения Иван оказался более успешным. Примерно в то же время, когда Григорий открыл свой бизнес в Угличе, Иван получил выгодную работу у московского купца Александра Яковлева. Будучи правой рукой Яковлева, он помогал управлять ренсковым погребом. Когда Яковлев скоропостижно скончался в 1839 году, Иван взял торговлю в свои руки. В течение одного 1840 года он заработал достаточно, чтобы выкупить у помещика всю свою семью и стать свободным.
      В 1846 году Арсений отправляет 15-летнего Петю со своим братом Венедиктом в Москву к брату Ивану.

     Только на десятый день, где пешком, где на подводах, родственники добрались до Москвы, и сразу же отправились на Варварку, где жил Иван в скромном, но просторном доме.
      Обустроившись, Петя сразу приступил к работе в трактире. Это дело он знал до тонкостей – дядя Григорий хорошо научил его. Петя подавал напитки, мыл стаканы и мыл полы. Он делал все, что требовалось, и при этом очень старательно. Иван был очень доволен своим племянником и вскоре перевел его на работу в свой магазин в Гостином дворе.
      Однако только
в 1857 году Арсению Алексеевичу с Петром удалось накопить денег, чтобы выкупиться из крепостных. Денег хватило не только на вольную, но и на развитие своего дела. В 1858 году Арсений Алексеевич покупает у купца Льва Беляева (зятя брата Ивана) небольшое здание на Овчинниковской набережной. Там он открывает свой ренсковый погреб, а в качестве приказчиков берет своих сыновей Якова и Петра.

      Несмотря на то, что конкурентов в этом секторе рынка было хоть отбавляй – одних только кабаков в Москве насчитывалось более 200, тем не менее Смирновым удалось удержаться на плаву. Вскоре Арсений Алексеевич понял, что в свои 60 лет он не может с прежней энергией руководить делами, и передал полномочия управляющего Петру.

      В 1861 году Петр стал купцом третьей гильдии. А через некоторое время решил не только торговать, но и завести собственную «фабрикацию вин». На всю жизнь он запомнил сказанные, словно пророчество, когда-то отцом слова о водке плохого качества: «Пора делать свою, смирновскую!» К тому же в это время в стране были созданы необходимые юридические предпосылки для нового вида деятельности. Всем желающим было позволено заниматься не только выдержкой и продажей рейнских вин, но и приготовлением «высших питий» из спирта.

      Петр полон энергии – он, только приступив к самостоятельной предпринимательской деятельности, арендует еще один ренсковый погреб. Однако торговли ему недостаточно, его планы масштабнее: Петр Смирнов заявляет капитал в 5000 рублей и благодаря этому входит в купечество второй гильдии. Это звание открывает для него новые возможности и право заняться производством вино-водочной продукции.

      В 1863 году в приобретенном небольшом доме на Овчинниковской набережной, у Чугунного моста, началась самостоятельная производственная деятельность молодого купца. В этом месте находилась его контора, небольшой водочный заводик, на котором трудилось, включая и его самого, всего 9 человек, и магазин – ренсковый погреб.

      Следуя пословице: «Лиха беда начало», Смирнов надел длинный белый фартук и перчатки, и при поддержке жены Натальи, отца Арсения и нескольких других работников, взял на себя роль мастера-технолога. Он уже был хорошо подкован в искусстве дистилляции. Кроме того, поначалу и не требовалось много времени для производства небольшого количества водки.

      Поначалу вся продукция нового предприятия запросто умещалась в нескольких бочках. Но, благодаря пытливому уму, трудолюбию, добросовестному отношению и вниманию к интересам потребителя – качеству продукции, дело основателя фирмы очень быстро стало давать результаты.
      К середине 1860-х годов фирма расширилась: Петр купил еще несколько ренсковых погребов, но главное его внимание было сосредоточено на водочном заводе.

      Позже Петр Арсеньевич вспоминал: завод был настолько крошечным, что даже бочки со спиртом приходилось хранить на улице.
      В 1867 году Смирнов переносит производство в место попросторнее. Он покупает расположенный неподалеку угловой двухэтажный дом на пересечении Пятницкой улицы и Овчинниковской набережной. Новое место было выбрано не случайно – в здании находились обширные подвалы, в которых выдерживать вина было куда надежнее, чем в открытых дворах. Важно было и другое – выдержка в подвальных помещениях повышала качество продукции.

      «Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается» говорится в пословице. Однако прошло всего три с небольшим года и уже вся Москва знала продукцию под маркой водочного завода Петра Смирнова «У Чугуннаго моста». Ею торговали во многих трактирах и ресторанах, во всех крупных ренсковых погребах Ильинки, Варварки, Замоскворечья, на Мясницкой, Неглинной и Болотной улицах, на Арбате и Сретенке, в Охотном ряду – в общем, повсюду.

     Завод сразу же стал выпускать продукцию высокого качества, и она по праву стала пользоваться большим спросом, потому что главным принципом завода стало требование:
      «Давать лучшее, вырабатывать продукты из первоклассного русского материала и не жалеть средств и затрат на усовершенствованнейшие аппараты производства».

      Петр Смирнов уделял большое внимание качеству своей продукции и постоянно следил, чтобы все было должного уровня.
      И, как следствие, люди предпочитали видеть на своих столах водку и вино Смирнова.
      Творческое участие Петра Смирнова чувствовалось во всех процессах. Например, рассказывали о его придуманном приеме в торговле: «Смирнов нанимал агентов и рассылал их по городу, чтобы они повсюду в трактирах требовали только смирновскую водку и журили хозяев: что же вы, дескать, такого уважительного напитка у себя не имеете». Прием работал блестяще – трактирщики, реабилитируя себя, забрасывали Смирнова заказами.

      Сын Петра Арсеньевича Владимир вспоминал:
      «У сына крепостного крестьянина было какое-то не по-мужицки тонкое чутье на все, что касалось расширения и доходности семейного дела. Дела его шли неплохо, но его это не устраивало. Ему хотелось выйти на более высокий уровень, обеспечить делу больший размах и успех. Нанимая рабочих, он искал не просто специалистов, которым можно доверять и которые, понимая, чего, собственно, хочет Петр Арсеньевич, будут работать не за страх, а за совесть, а таких, которые могли предложить какую-нибудь новацию. Касалось ли это технического оснащения или новинок, не суть было важно. Главное – не стоять на месте и все время что-то искать, чего нет у других».

      Постепенно производство усложнялось и расширялось, объемы производства увеличивались, но качество продукции оставалось самым важным и привлекательным для покупателей показателем. К началу 1870-х годов на заводе уже было занято около семидесяти рабочих, а объем производства ежегодно удваивался.

     Успехи меняли и внешний облик предпринимателя. Он больше не носил длинный кафтан или сюртук с широкими темными брюками, заправленными в высокие сапоги, одежду мужчин низшего сословия. Вместо этого он носил прекрасно сшитые темные или черные костюмы, всегда скроенные по преобладающей европейской моде. К его жилету на толстой цепочке пристегивались карманные часы из полированного золота. Его темная борода была коротко подстрижена, а черные волосы он зачесывал назад.

      Следует отметить, что выходец из крепостных Петр Арсеньевич Смирнов не имел возможности учиться и до конца своих дней так и не научился грамотно писать. Кипучая деятельность не позволяла восполнить этот жизненный пробел, однако он старался компенсировать его на своих многочисленных детях, давая им прекрасное образование.

      Ягоды, травы и другие лесные дары Ярославской губернии стали базой для познания Петром Смирновым мира настоек, но и позволили ему стать уникальным мастером. По этой причине Петр Арсеньевич искал самые редкие ягоды и травы: с севера ему везли можжевеловые шишки, с подмосковных мест – мяту, анис и кориандр, с Новгородской губернии – клюкву. На производстве Смирнов лично проверял качество и вкус ягод и фруктов, которые использовались при создании напитков. Благодаря этому Смирнов достигал удивительного мягкого вкуса выпускаемых напитков, которые не могли не радовать потребителей.

      Первоначально основной продукцией в каталоге были напитки, которые разработал еще его дядя Иван Алексеевич. При этом Петр Арсеньевич не просто копировал их, а творчески перерабатывал каждую позицию, изменял при необходимости технологию производства и улучшал качество (им Смирнов вообще никогда не пренебрегал).

      «Например, технология производства «Столового вина № 21» у Ивана Алексеевича и Петра Арсеньевича отличалась во многом. У Ивана Алексеевича она была «жесткой», а у батюшки – «мягкой». Если у Ивана Алексеевича было белое вино «Рислинг», то у батюшки «Рислинг» был с градацией – «Рислинг старый», «Рислинг лучший» и т. п.», – рассказывал сын Петра Смирнова Владимир.
      Но, безусловно, особую известность Петру Смирнову принесли напитки по собственной рецептуре: вина, ликеры, кремы, наливки, настойки, бальзамы и, конечно, водки.

      Особое внимание на производстве уделяли посуде. У некоторых бутылок был необычный, а порой даже причудливый вид. Например, у него были напитки в сосудах в виде белого и бурого медведей, карасей, глиняных кувшинов. Такая необычная посуда обращала на себя внимание и надолго оставалась в памяти покупателей.
      В 1869 году Петр Арсеньевич решился подать заявку на то, чтобы стать поставщиком императорского двора, однако ему отказали, намекнув, что до этого статуса ему нужно еще многого достичь. Смирнов не обиделся – напротив, этот отказ только раззадорил его желание стать лучшим в своей области и попасть в высшее общество. 

      В 1871 году Смирнов был зачислен в первую купеческую гильдию, «как виноторговец в собственном доме в районе Пятницкой».
      Конечно, принадлежать к первой гильдии стоило значительно дороже – 565 рублей в год против 120 рублей во второй, но репутация Петра Смирнова от этого быстро выросла, и он сравнялся по статусу с дядей Иваном. С финансовой точки зрения купцы первой гильдии имели право управлять неограниченным количеством коммерческих структур, импортировать и экспортировать товары по своему усмотрению, структурировать свои компании с использованием наиболее экономически выгодных методов и заключать контракты на любую сумму. Они могли получать важные титулы, в том числе «почетный гражданин» и «коммерции советник». Еще одна привилегия давала им право ездить в прекрасном экипаже, запряженном двумя лошадьми.

       Купцы второй гильдии и ниже могли запрягать в свои повозки только одну лошадь. Дети получали доступ в элитные, аристократические учебные заведения. Купцы второй гильдии были более ограничены в выборе школы.

      Петр Арсеньевич был богат, принадлежал к элите московского купечества, имел прекрасный дом, перспективный завод, огромные склады и торговые связи со многими городами страны. Но конкуренты не дремали. Они также старались делать свои напитки более качественными, чтобы завоевать симпатии рынка, и представляли собой реальную угрозу. Назрела насущная необходимость подтвердить свое первенство признанием не только простых потребителей, но и взыскательных международных специалистов в этой области.

       С этой целью в 1873 году Смирнов впервые отправил на Международную промышленную выставку в Вену немногочисленную продукцию своего завода. Тем не менее решением арбитров она была удостоена Почетного диплома. Это было первое официальное признание результатов его работы международными специалистами. С тех пор для Петра Смирнова стало обязательным правило – участвовать во всех показательных мероприятиях, и практически каждый год фирма стала получать самые высокие мировые и отечественные награды.

      Однако, 1873 год для Петра Арсеньевича Смирнова выдался очень тяжелым, и вряд ли участие в выставке и Почетный диплом смогли заглушить боль утрат – смерть любимой жены после родов и внезапная кончина дяди Ивана.
      Было очень тяжело, но ответственность за шестерых детей, за их настоящее и будущее, за дело, ставшее его судьбой, заставляло смотреть вперед, преодолевая душевную боль.

      Из представленных в Вене напитков лучшим международное жюри признало «белое вино», обладавшее исключительной чистотой и неповторимостью.
      В России до конца XIX века водками именовались крепкие спиртовые настойки с добавлением для вкуса ягод, орехов и прочих ингредиентов, а вот бесцветный прозрачный вариант водки назывался хлебным вином (в зависимости от крепости – горячим, простым или столовым).

       Успех оригинальной технологии «Смирновки» заключался в тщательном отборе лучших сырьевых компонентов и строго контролируемом фильтрационном процессе. Полученное международное признание – это, по сути, был исполненный наказ отца – делать не просто свою качественную смирновскую, а лучшую в России и в мире.
       С этого времени на этикетках продукции, отправляемой за границу, впервые появляется фамилия Петра Арсеньевича Смирнова, написанная латинскими буквами: «P. A. Smirnoff». Годовой объем производства водочного завода в это время превышал 100 тысяч ведер.

      Интересный факт: сам Смирнов не выпивал, но был хорошим дегустатором – он мог по небольшому глотку рассказать, какой спирт у конкурента, не нарушили ли на чужом производстве технологию очистки и даже какую воду использовали при создании продукта.
      В 1876 году продукция Смирнова была выставлена на Всемирной международной выставке в Филадельфии и получила золотую медаль и высокую оценку судей за «высокое качество изготовления». Такая оценка международных арбитров привлекла внимание царских чиновников, и Министерство финансов России наградило Петра Смирнова правом изображать на своей продукции герб Российской империи, как знак гарантированного качества, который сразу же выделил его фирму из числа конкурентов и сделал ее лидером водочной промышленности и виноторговли.

      С этого момента принято называть предпринимателя – «водочным королем» Российской державы. А Государственный герб России, как знак «Высшего качества», стал печататься на всех этикетках смирновской продукции.
      На Третьей всемирной выставке, которая проводилась в 1878 году в Париже, продукция смирновского завода завоевала две золотые медали: за «столовое очищенное вино», наливки, ликеры, а также за выдержку виноградных вин.

      В 1882 году на Всероссийской художественно-промышленной выставке фирма Петра Смирнова получила право вторичного изображения на своей продукции Государственного герба России, а сам Петр Арсеньевич был удостоен золотой медали «За усердие» на ленте Святого Андрея Первозванного.
      В ассортименте продукции торгового дома Петра Смирнова было более 400 наименований. Но самыми популярными напитками были: «Столовое вино № 21» и настойка «Нежинская рябина».

      Интересная история сложилась с редкой сладкоплодной рябиной из села Невежина, расположенного рядом с Суздалем. Попробовав ее, Петр Арсеньевич сразу решил создать на ее основе напиток, который назвал «Нежинская рябина». При этом Смирнов нарочно заменил слово в названии напитка, чтобы не раскрывать происхождение ягод конкурентам.
      На Парижской выставке в 1889 году эта настойка поразила всех, газеты Франции писали о «Нежинской рябине», как о настоящем чуде и превосходстве вкуса, удостоенной Большой золотой медали.

      Качество всей заводской продукции Смирнова было высоким, но у технологии приготовления «Столового вина № 21» оно было особенным: используемая на производстве вода подвергалась фильтрации и деминерализации, приобретая уникальные свойства, а водку прогоняли через специальные древесные угольные фильтры многократно. В результате, мягкая и нежная, водка была совершенно непохожа на все остальные.

      Что касается стоимости, то бутылка «Столового вина № 21» стоила всего 40 копеек (рабочий в те годы получал примерно от 80 до 190 рублей в месяц). Благодаря «питейной мягкости» этого сорта столового вина и его невысокой цены употребляли эту водку почти все слои населения: на семейных праздниках, поминках и свадьбах и даже на торжествах по случаю коронации Николая II и Александры Федоровны в 1896 году в Москве.

      Летом 1886 года на Нижегородской ярмарке смирновскую водку отведал большой знаток этого напитка император Александр III, и через несколько месяцев свое эмоциональное удовлетворение выразил в решении: «Московскому купцу Петру Смирнову Всемилостивейше пожаловано звание Поставщика Высочайшего Двора. Гатчина, 22 ноября 1886 года». 

      Смирнов был бесконечно счастлив, ведь к этой заветной цели он шел 17 лет (заявка была подана в 1869 году), наполненных ощутимыми результатами ежедневной работы, признанными на родине и за рубежом.
      Кроме того, на смирновской продукции появилось изображение третьего Государственного герба Российской империи.
      В том же году Петр Арсеньевич был награжден орденом Святого Станислава III степени, который давал право ему и его детям на потомственное почетное гражданство.

      К середине 1880-х годов Смирнов возвел на Овчинниковской набережной 6 заводских корпусов, которые были укомплектованы самым современным технологическим оборудованием.
      19 августа 1888 года Петру Арсеньевичу Смирнову присваивается звание «Коммерции Советника», установленное для российского купечества еще в 1800 году.
       Признавая заслуги и считая его достойным носить это почетное звание, Московский генерал-губернатор князь Владимир Андреевич Долгоруков дал Смирнову следующую характеристику:

       «…Об обширной деятельности г. Смирнова… можно судить уже потому, что заводы его в последние годы уплачивают казне одного акциза около 5 млн. руб. в год, а за все время существования внесли в казну свыше 30 млн. руб., и, несмотря на столь громадное производство, дающее обеспеченный заработок многим сотням служащих… г-н Смирнов в течение почти 30 лет ни разу не подвергался ни малейшим правительственным взысканиям и даже замечаниям. Всегда честное ведение дела доставляло г. Смирнову, как заводчику, повсеместно в России и за границей наилучшую репутацию и полнейшее доверие».

      В 1888 году на Всемирной выставке в Барселоне продукция завода Смирнова получила «Большую золотую медаль», а правительство Испании, признавая заслуги самого владельца, наградило его орденом Святой Изабеллы.
       К началу 1890-х годов Петр Смирнов уже давно обошел своих главных и самых мощных конкурентов – заводы Бекмана и Штриттера в Петербурге и Москве. Наряду с планомерным наращиванием производства расширялся и ассортимент производимой продукции.

      Год за годом популярность фирмы росла. Смирнов не уставал удивлять публику своими новинками. Так, на его прилавках появились «Зубровка», «Травничек», «Сухарничек», «Лимонничек», «Английская горькая», «Малороссийская запеканка», «Спотыкач», «Свежая черешневая» («настойка выдающегося достоинства»), «Листовка», «Мамура» (ликер из ягод северной России), «Ерофеич» (на двадцати травах) и т. д.

       В 1890-е годы ассортимент смирновских магазинов состоял из четырехсот с лишним наименований, не считая сотни иностранных из лучших торговых домов всего мира. Смирнов выписывал продукцию зарубежных производителей из-за границы принципиально, давая покупателю возможность сравнить, чьи вина и настойки лучше. Его запасы размещались на территории 15 огромных складов, а число людей, занятых в производстве и торговле спиртными напитками, достигало 25 тысяч человек.

       Смирнов изучал особенности потребительского спроса разных слоев населения, в результате чего, например, резко увеличилась продажа дешевого виноградного вина в деревянных бочонках, которое пользовалось большим спросом у крестьян. Казалось бы мелочь, но они отказывались брать спиртное в бутылках, боясь разбить их по дороге.

      К концу XIX века фирма Петра Арсеньевича Смирнова была широко известна и прочно обосновалась и на мировом рынке. Ее отделения были открыты в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. «Смирновскую» продукцию можно было встретить в магазинах всех крупных городов мира: в Риме, Токио, Мадриде, Шанхае, Харбине...
      В целом, наград у Петра Смирнова было много, но он продолжал участвовать во всех значительных международных мероприятиях, получая новые награды: большие золотые медали на Всемирных выставках в 1889 году в Париже и в 1893 году в Чикаго.

      В соответствии с требованиями времени Петр Арсеньевич Смирнов реформировал управление своей деятельностью, учредив  в апреле 1894 года Товарищество «П. А. Смирнова в Москве», которое вело широкую торговлю вином, как импортированным, так и отечественным, продавая до 100 млн. бутылок в год (при населении Российской империи около 130 млн. человек в те годы).

       Петр Арсеньевич Смирнов своим потребителям предлагал около 50 видов отечественных вин, в том числе закавказские, крымские, кахетинские, бессарабские, дагестанские вина, кавказский натуральный коньяк, игристое вино; 170 видов иностранных вин, среди них бордосские, бургундские, рейнские, лиссабонские, токайские; 150 напитков собственного изготовления: водки, настойки, наливки и ликеры с удивительными названиями: «Княжевинный», «Поляничный», «Мараскино», «Монтраше», «Морская», «Охотничья», «Ананасная», «Вишневая», «Анисовая», «Полынная», «Калганка», «Можжевеловая», «Московитянка», «Майский травник», «Перцовый настой», «Кюрасао», «Спотыкач», «Сибирская», «Северная» и многие другие.

      Однако особой гордостью Петра Арсеньевича Смирнова были «столовые вина» (простые 40-градусные очищенные водки) разных сортов, имевшие прейскурантные номера 40, 32, 20, 31 и особенно «номер 21», а также несравненная «Нежинская рябина». В 1890 году различных водок (полынных, лимонных, хинных и др.) было произведено 132500 ведер (1630 тысяч литров).

      Товарищество сохранило за собой право размещать на этикетках сначала три, а позже и четыре знака с государственным гербом. Вино скупалось в южных регионах и на Нижегородской ярмарке. В подвалах фирмы всегда находились на выдержке 15 тысяч бочек.
       Фирма Петра Смирнова обладала правом поставлять церковное вино во все монастыри и храмы Российской империи.

       К 1896 году число рабочих, только на самом заводе, возросло до 1500 человек; 120 подвод в день развозили его продукцию. Различные бутылки поставляли 7 стекольных заводов, ежегодно печаталось 60 миллионов этикеток и ярлыков.
       В 1896 году на Нижегородской выставке Петр Арсеньевич продемонстрировал свое полное превосходство на алкогольном рынке: в отведенном ему месте, в его сверкающей арке, в публикациях в газетах и в печатном каталоге выставки. Когда посетители подходили к экспозиции Смирнова, их приветствовала колоссальная арка, полностью построенная из бутылок и маленьких винных бочонков. Бутылки, 3000 штук, были цвета российского национального флага – белые, синие и красные. Лампочки внутри этих бутылок вспыхивали и гасли, создавая сияющее и чрезвычайно патриотичное зрелище. Журналисты, сами находясь под впечатлением увиденного, писали об «огненном эффекте» Смирнова. Петр Арсеньевич снова удостоился высших наград, заработав право размещать на своей продукции еще один государственный герб, четвертый по счету.

       Последнюю золотую медаль Петр Арсеньевич получил на выставке 1897 году в Стокгольме за высокое качество очищенного столового вина, ягодных наливок и ликеров. Завод Смирнова выставил там чуть ли не весь свой ассортимент. Павильон был оформлен в виде просторного винного погреба, который лично посетил король Швеции и Норвегии Оскар II с наследным принцем Густавом и принцем Карлом. Трое представителей королевской династии остались очень довольны смирновскими напитками, которые дегустировали сами, не доверив свите. Король здесь же объявил, что смирновский алкоголь будет поставляться на его королевский двор.

       На водочном заводе Смирнова производились столовые вина с номерами 20, 21, 31, 32, 40. Ректификация спирта, получаемого от других производителей, (многократная перегонка спирта с подогревом) осуществлялась с помощью нескольких батарей, состоящих из 7-8 фильтров с древесным углем, через которые вино пропускалось по несколько раз (до пяти) и при этом сортировалось. Так, из 2400 ведер вина (около 30 тысяч литров), пропускаемых через фильтры, отбиралось только 500 ведер столового вина высшего качества.

       Для удаления из спирта вредных примесей использовался только березовый древесный уголь. Смирнов строго следил даже за отбором березовых поленьев для получения угля. Они должны были быть без сучков и коры. Древесный уголь получали путем сжигания поленьев березы на небольшом огне. За год на заводе использовалось около 4000 тонн древесного угля.
      В летние месяцы на Москва-реке можно было увидеть огромные баржи с надписью: «Вода для завода П. А. Смирнова». Так на его предприятие доставлялась ключевая вода.

      Успехи Петра Смирнова вызывали зависть у конкурентов – в газетах стали появляться лживые обвинения Петра Арсеньевича Смирнова в ухудшении качества его продукции. Возмущенный такой клеветой, он решает подключить к определению качества своей продукции лабораторию Императорского Московского университета.
      Как и следовало ожидать, ученые никаких посторонних и вредных примесей в продукции Петра Арсеньевича не обнаружили и, мало того, даже рекомендовали ее широкой публике как самую лучшую и абсолютно чистую, что и было сообщено Петром Арсеньевичем Смирновым в газете «Новости дня». Таким образом, гнусная клевета конкурентов превратилась в отличную рекламу.

      О Петре Арсеньевиче говорили как о справедливом и внимательном к людям человеке. Деревенское воспитание помогало ему в этом отношении. В нем проявлялась отеческая забота о своих работниках, обеспечивающая их скромные жизненные потребности в обмен на лояльность и послушание. В ту пору, когда завод Смирнова был все еще достаточно мал, управленцами были в основном члены семьи или близкие друзья; в 1878 году 140 его сотрудников были в основном выходцами из его деревни или губернии.

      Смирнов платил многим своим работникам на 25-30% больше, чем конкуренты. У Смирнова не работали ни дети, ни женщины, что было относительно распространенной практикой среди его конкурентов, а также на других промышленных предприятиях. Для работников было построено несколько домов с бесплатными или дешевыми квартирами. При самом большом из домов на 200 семей имелись детский сад и ясли, баня, прачечная и медпункт. Рабочие и служащие уважали Смирнова и всегда стремились трудиться на совесть. За все время на его предприятиях не было больших проявлений недовольства и забастовок – удивительный для тех времен показатель.

      Очень яркий пример отношения Петра Арсеньевича Смирнова к своим работникам приводил в своих воспоминаниях его сын Владимир: «В тот вечер Петр и Мария развлекали гостей, пили чай и беседовали в своей просторной гостиной.
       Вдруг распахивается портьера, слышатся возбужденные голоса, лакей кого-то не пускает, но летит в сторону: врываются двое рабочих в верхней одежде. У одного к тому же глаз подбит, у другого щека в крови. Бросаются оба к отцу:

        – Отец родной, Петр Арсеньевич! Батюшка! Прости, Христа ради, что посмели тебя побеспокоить! Только дело-то уж очень спешное. Разрешите, Петр Арсеньевич!..
        Отец встал в тревоге, мать вскочила в ужасе, гости наши были в оцепенении. Мы с Колей сорвались с места и, несмотря на протест гувернантки, подбежали к рабочим.

       – Да в чем дело? Говорите скорей! – встал из-за стола Петр Арсеньевич.
       – Наших, смирновских, бьют, Петр Арсеньевич! Вот те крест, без подмоги нам не справиться. Льянозовские гуртом на стенку пошли, а наши силачи, как на грех, на заводе работают, мол, заказ есть спешный, а их-то, льянозовских, втрое против наших…
       – Как? – перебил батюшка гневно.
       – Наших бьют? Не бывать тому!
       Он тотчас же распорядился позвать управляющего и послать рабочих на Москва-реку.

        – Чтоб все желающие туда шли! Да живо! И силачи – чтоб впереди! Мыслимое ли дело, чтоб наших побили?
        – Так ведь, Петр Арсеньевич, тех-то, льянозовских, втрое больше…
        – Ну ладно, ладно. Ступайте обратно. Со свежей помощью одолеете противника. Коли победите, будет всем от меня угощение, а завтра платный отпуск до двух часов дня.

       Прищурился батюшка с хитрой улыбкой:
        – А коли вас побьют – всех оштрафую!
        – Ур-ра, Петр Арсеньевич, ур-ра! Не сумлевайтесь, не подкачаем!
       И верно. Поздним вечером явились к отцу представители наших победителей: все с расквашенными носами, но гордые и веселые. Были они награждены деньгами, водкой и закуской. Отец-то мой радовался как ребенок:
       – Наши, смирновские, не осрамились, показали себя!

       Управляющий, вызванный в кабинет, получил от него разнос:
       – Ты что это?! Наших хотел посмешищем сделать? Раз уж рабочие затеяли кулачный бой, так это для них – вопрос чести! Стало быть, отпускай их с завода, и делу конец!
       – Да ведь, Петр Арсеньевич, убытки-то какие! Заказ спешный надо выполнять, вы ж первый с меня спросите, сверхурочные часы плати, а тут цельный день пропадает!
       Помню веский ответ батюшки:

       – Насчет заказа я попрошу, наши выполнят. А убытки? Сколько ни копи, в могилу с собой не возьмешь. А сраму не обобрались бы, это тебе похуже убытков…
     – Мой отец знал, как обращаться со своими подчиненными. Рабочие в белых и синих воротничках уважали и любили его. Они выполняли его приказы не из страха, а ради собственной совести, – позже рассказывал сын Владимир.

       В результате введения государственной монополии на продажу столового вина производство крепких алкогольных напитков на предприятиях Смирнова упало в 15 раз. Водку теперь можно было производить только на казенных заводах и продавать в лавках, принадлежащих государству. Так предприятие Смирнова лишилось своего главного козыря – «Столового вина № 21». В первое время опытный предприниматель нашел выход из положения. Он стал расширять производство вина, ликера и других напитков, но сравниться по популярности с водкой они уже не могли.

      Понимая важность принятого правительством решения, Смирнов морально не смог с ним свыкнуться и очень тяжело переживал.
      Петр Арсеньевич Смирнов скончался 29 ноября 1898 году в Москве. Всем рабочим его заводов по последней просьбе предпринимателя выдали премию в размере месячного оклада.
       Обладая огромным по тем временам 15-миллионным состоянием, Петр Арсеньевич никогда не забывал о нуждах общества и тратил огромные средства на благотворительность, за что имел многочисленные награды.

       Начиная с апреля 1870 года он состоял «агентом Комитета о просящих милостыню по Пятницкой части» города Москвы. Активно помогал малоимущим. В 1873 году за это был награжден золотой медалью на Станиславской ленте.
       Являясь с 1873 года почетным членом Совета детских приютов по ведомству учреждений императрицы Марии Федоровны, он внес свой «особенный личный вклад в призрение беспризорных и бесприютных детей». На свои средства он выстроил одно из зданий Александро-Мариинского женского училища и неоднократно выделял деньги на его нужды.

       С 1895 года Петр Смирнов был попечителем Московской глазной больницы. В сфере его постоянной благотворительной деятельности были Алексеевская психиатрическая больница; Московское отделение попечительства о слепых и Общество военных врачей со своей бесплатной лечебницей; Иверская община сестер милосердия и Общество пособия нуждающимся сибирякам и сибирячкам, обучающимся в учебных заведениях; также он оплачивал обучение 5-7 воспитанниц Елизаветинской женской гимназии.

       Петр Арсеньевич Смирнов был попечителем начального училища ведомства Московской дворцовой конторы. За это он был награжден золотой медалью на Андреевской ленте. За пожертвования в пользу училища Смирнов получил три награды: орден Святого Станислава (в 1886 году), орден Святой Анны 3-й степени (в 1889 году.) и орден Святой Анны 2-й степени (в 1895 году).

      Смирнов много жертвовал на возведение и ремонт различных храмов. Был старостой в двух соборах, расположенных недалеко от Кремля. В его обязанности входило управление коммерческими делами церкви, а также надзор и оплата ее структурного содержания.

       Большие пожертвования были сделаны им на обустройство и реставрацию соборов Московского Кремля. О выстроенном на средства П. А. Смирнова приходском храме в Ярославской губернии, на «малой родине» его предков, архиепископ Ярославский и Ростовский Иоанн проникновенно сказал: «Жертва для церкви громадная». И действительно, этот пятиглавый каменный храм мог бы стать украшением любого крупного города.