Дом Линды

Маленькая комната в бараке. В углу стоит гордость девочки Линды и её мамы - трельяж с тумбочкой и с тремя зеркалами. Боковые створки можно поворачивать и в них видны волосы на затылке. Это же чудо! В бараке нет ни у кого такого зеркала.

Рядом с трельяжем стоит ещё одно чудо в нечётном ряду комнат барака, в комнате номер тринадцать - голубой торшер. Девочке очень хотелось розового абажура для торшера, но в магазине остались только такие с голубым.
- Ничего - сказала Линда - будет ночью у нас голубое небо в комнате!
И мама купила голубой торшер.
Радости нет конца у женщины и маленькой девочки.

Мама слушалась дочку, потому что понимала, что ей хочется уюта и красоты, которой у неё не будет никогда, потому что она дочка репрессированной финки, внучка репрессированной финки, внучка раскулаченного финна, который просто был хорошим хозяином и много работал в деревне Суссари Ленинградской области. Его расстреляли.

Во время войны родственники Линды бежали в город, чтобы спастись, а попали в  блокаду Ленинграда.
Выживших затем сослали в Сибирь, в ссылку по национальному признаку, где бабушка Линды сразу же умерла, оставив троих детей сиротами.

В ссылке родилась Линда. После реабилитации всем запретили жить в Ленинграде. Тех, кто решился вернуться в Ленинград, выслали за пределы области.

Так Линда с мамой оказались в небольшом городе на Волге. Мама устроилась работать буфетчицей, вместе с сестрой и её сыном они оказались в маленькой комнате номер тринадцать барака номер десять в большом районе бараков.

«Тот же концлагерь." - думает мама Линды. Район бараков обнесён металлическим забором из прутьев с острыми кольями на вершине.

Двадцать комнат и длинный коридор - вот то, что стало домом Линды.

Панцирная кровать стоит у левой стены и вторая панцирная кровать - у правой стены. Когда сестра мамы Линды вышла замуж, она забрала одну кровать.
Её легко было разобрать. Все дети барака следили за переездом тёти Лены.

Человек, который выезжает из барака, всегда считается счастливчиком, потому что жизнь в бараке не сахар.

Девочка не понимает, почему взрослые так говорят и думает, что жизнь в бараке - это соль, много соли.

Линда наблюдает, как муж тёти Лены отделяет металлические спинки кровати с блестящими круглыми ободками.
Когда она болела и лежала на кровати с высокой температурой, то остужала свои ладошки этими железными рамами.

Если долго-долго держать их в кулачках, а потом раскрыть и прижать к горячему лбу, то температура начинает спадать под холодными ладошками, потому что рамки всегда холодные и щедро отдают прохладу ручкам.

Линда очень благодарна этой лекарственной кровати. Такие же кровати есть во всех больницах. Когда Линду увозили в больницу с туберкулёзом, там она чувствовала себя, как дома, потому что туда же приезжала её любимая холодная кровать.

Дядя Толя уносит металлические спинки.
- Изголовье и изножье кровати я связал и отнёс в машину, а панцирную сетку мне одному не унести. Помогите мне! — говорит муж тёти Лены.

Девочка помогает относить в машину узелки с одеждой, подушки, свёрнутое одеяло, а раму с натянутой панцирной сеткой она не сможет поднять, даже вместе с дядей Толей.

Мимо неё несут сетку мама и дядя Толя. На сетке много переплетённых между собой пружинок. Это такие проволочки, которые скручены колечками и тонкими лапками цепляются друг за друга.

Все они крепятся к каркасу с помощью натяжных шпилек.

- Эта кровать сто лет стоять будет и не сломается - говорит дядя Толя, заметив, как Линда разглядывает панцирную сетку. - Металлический каркас устойчив к механическим повреждениям, перепадам температур и не боится насекомых и плесени. Чудо, а не кровать!

«Ещё одно чудо  в моём доме - думает Линда, провожая глазами раму с сеткой в машину.
Другая такая же кровать остаётся в бараке для мамы и для Линды.
Каждую вещь в своём доме Линда называет чудом. Ей так легче воспринимать нищету своего существования.

Был в комнате бельевой шкаф со стеклянным окошечком. На окошечко с внутренней стороны мама вешала занавесочку с вышивкой. На ней разноцветными нитками мама вышила цветы и листики.
Окошечко смотрелось очень красиво. Разве не чудо этот домик для одежды со стеклянным окошечком  с такой красивой занавеской?

Но его тоже забирают из барака.
Линдочка садится на табуретку и дует губки. Ей жалко, что домик для одежды с полочками и с вешалками уезжает из их комнаты.
- Мама, куда же мы будем вещи складывать?
- Купим другой шкаф.
- Я хочу этот.
- Тётя Лена тоже хочет этот. Мы должны уступить.
- Зачем нам уступать?  Пусть тётя Лена уступит.
- Она старшая сестра и поэтому главная.
- А ты не главная сестра?
- Нет!
- Хорошо, что у меня нет главной сестры. Я у тебя одна!
После того, как тётя Лена уехала, её сын Толик остался жить с Линдой. Дядя Толя не его отец и он не захотел жить с ним.

В дом Линды привезли мягкий пухлый диван с круглыми боковыми спинками для Толика.
Толик старше Линды и она опять надувает губки:
- Если тётя Лена главная сестра моей мамы, то Толик - мой главный брат !
Девочка с сожалением понимает, что он будет командовать в этой комнате барака.
Однажды Линда попросила маму купить ей пианино, но главная сестра мамы грубо сказала:
- Не вздумай покупать ей пианино. Разве можно в барак уместить пианино? Ты и так купила ей трельяж, торшер, не хватало ещё пианино. Избалуешь девчонку, будешь потом свои локти  кусать.
И мама послушалась её, ведь она старшая сестра, а значит, главная.

Теперь тётя Лена уезжает, но остаётся её сын, который Линде считается старшим  двоюродным братом, а это, значит, как считает Линда и мама Линды - главным.

За стенкой живёт его друг Вова Горбунов, его кличка - Горбун, а через комнату - Витька Зубков, которого главный брат и его друг Вова зовут Жирный, потому что он, действительно, толстый.

Есть в бараке ещё одна большая девочка - Таня. Она такая же главная, как Толик, Вовка и Жирный. Таня тоже толстая и низкорослая, круглолицая и её в бараке зовут - Пузырёк.

Толик, Горбун, Жирный и Пузырёк командуют в комнате Линды. Но Линда прячется от них в уголке своей панцирной кровати за подушками.
Они складываются друг на друга пирамидкой и накрываются кружевной накидушкой.

За подушками её не видно. Это настоящее чудо в доме Линды. На самый низ кладётся большая мамина подушка. На неё - средняя подушка главного брата, затем - подушка Линды и на самый верх устанавливается маленькая подушечка - думка. 

Линда сидит за подушками и мечтает, что когда-нибудь у неё будет свой дом, Дом Линды, а не эта комната в бараке и не будет у неё главных сестёр и братьев, будет в своей жизни главной только она сама.

И будут в её доме стоять:  чудо - трельяж, чудо - торшер, чудо - шкаф со стеклянным окошечком и чудо - пианино.