Перекрёстный анализ земельные документы

Перекрёстный анализ: земельные документы по Кабарде XVIII–XIX веков

 Список Петрусевича 1846 года

Хадис Тетуев, научные исследования
Сентябрь 2026 г.

«Сведения о землях Большой Кабарды, собранные по народным показаниям полковником Петрусевичем в 1846 году» — документ, который в историографии принято называть «списком земель Кабарды» и использовать как поземельный кадастр, доказывающий феодальную собственность кабардинских князей и узденей на территории от Малки до Баксана и далее к горам.

Однако при перекрёстном анализе с другими источниками того же и более раннего периодов этот статус не подтверждается.

Во-первых, по характеру документа. Сам Петрусевич в рапорте от 28 августа 1846 года указывает, что истребовал «несколько почетнейших и знающих все кабардинские земли человек депутатов» и вместе с ними обозрел земли. То есть это опросный лист, составленный со слов выборных представителей, а не межевой план, не юридический акт и не кадастровая опись. В тексте нет юридического языка собственности — только формулировки фактического пользования: «владеют землею», «пользуется», «овладели по праву сильнейших». Овладеть по праву сильнейших — это описание захвата, а не титула.

Во-вторых, по содержанию. Список насчитывает 173 пункта. Во многих пунктах указано, что владельцы бежали за Кубань или к Шамилю, а землёй «овладели» другие. Если бы это был кадастр собственности, фиксация самозахвата была бы невозможна — собственник остаётся собственником независимо от того, где он находится. Но Петрусевич фиксирует фактическое положение: кто сегодня сидит на земле, тот и «владеет». Это описание фактического пользования на конкретную дату, а не поземельный реестр.

В-третьих, по перекрёстной проверке с письмом кабардинских князей 1746 года. Кургокин, Атажукин и Касай в письме кизлярскому коменданту Оболенскому прямо называют свою землю — три реки: Малка, Баксан, Чегем — и добавляют: «кроме оных мест, у нас более никакой земли нет». Черек, Нальчик, Шалуг они называют «их местами» — землёй кашкатавской партии Кайтукина, а не своей.
В списке Петрусевича сто лет спустя Черек, Нальчик и Шалушка фигурируют как кабардинские владения. Это не обязательно противоречие — за сто лет границы пользования могли измениться. Но это означает, что список 1846 года фиксирует ситуацию середины XIX века, а не исконное состояние, и не может ретроспективно подтверждать права на территории, которые сами кабардинские князья в 1746 году своей землёй не считали.


В-четвёртых, по публикации. Список не публиковался в дореволюционной России. Полный текст впервые издан Х.М. Думановым в 1992 году — через 146 лет после составления.

До этого документ оставался рукописью в фонде Кабардинского временного суда (УЦГА КБР, ф. 40, оп. 1, д. 4, л. 145–162).

Ни АКАК, ни «Кавказский сборник», ни «Сборник сведений о кавказских горцах» его не печатали.

Это не умаляет подлинности документа, но означает, что весь корпус выводов, основанных на этом списке, опирается на единственную публикацию конца XX века, выполненную одним исследователем.

В-пятых, по терминологии. В тексте указа 1889 года (Полное собрание законов Российской империи) используется формулировка «в постоянное и неотъемлемое пользование».

В поздней историографии — у Думанова и последующих авторов — «пользование» последовательно заменяется на «собственность».

Эта подмена — не частность: право пользования и право собственности — разные юридические институты. Список Петрусевича фиксирует пользование; превращать его в доказательство собственности — значит приписывать документу содержание, которого в нём нет.

Вывод по Петрусевичу: документ подлинный, существует в архиве, но по характеру своему это опросный лист фактического пользования на 1846 год.

Он не подтверждается как поземельный кадастр ни собственным текстом, ни перекрёстной проверкой с более ранними источниками, ни дореволюционной публикацией. Использование его в территориальных спорах как доказательства исконной собственности некорректно.

 Карта Чичагова 1744 года и Атлас 1745 года

Карта геодезиста Степана Чичагова, составленная летом 1744 года по заданию В.Н. Татищева (некорректно), с приложенным «Табелем Большой и Малой Кабарды деревням и знатным местам» — документ, на который кабардинская историография опирается как на доказательство существования обширной территории Кабарды с 122 населенными пунктами. В историографии карта используется для обоснования тезиса о том, что Кабарда занимала территорию от Малки до Каспия и от предгорий до равнины.

Перекрёстный анализ с Атласом Российской империи 1745 года — официальным картографическим изданием Императорской Академии наук — показывает, что карта Чичагова не подтверждается по ряду ключевых параметров.

Первое и главное: на Атласе 1745 года есть то, чего нет на карте Чичагова.

На листе 11 Атласа — «Положение мест между Черным и Каспийским морями» — нанесены этнографические надписи: «Большая Кабарда», «Малая Кабарда», «Баксанцы», «Абазинцы», «Басеян» (Балкария), «Усети» (осетины), «Глихви» (ингуши), «Чатхни» (чеченцы), «Андреевцы», «Беслененцы», «Темиргойцы», «Черкасыяны», «Сванеты» и другие.

 Карта Чичагова содержит только кабардинские и абазинские поселения. Балкарии («Басиана»), осетин, ингушей, чеченцев на ней нет вообще. То есть детальная карта, которая должна быть точнее обзорной, фактически проигрывает Атласу в полноте этнографической картины: Атлас знает о балкарцах и показывает их отдельной территорией, а Чичагов — не показывает.

Второе: Атлас фиксирует географию расселения, которая прямо соответствует данным других источников. Вахушти Багратиони в 1745 году (тот же год) описывает Басиани (Балкарию) как отдельную территорию, доходящую на севере до выхода Терека из ущелий. Письмо кабардинских князей 1746 года называет «их местами» (не кабардинскими) Шалуг, Генжу, Нальчик, Черек и реку Бодрук.

 Карта Чичагова включает Нальчик и Черек в состав Кабарды — что прямо противоречит показаниям самих кабардинских князей, данным всего через два года после составления карты.

Третье: Атлас 1745 года — обобщающий государственный документ, составлявшийся 20 лет по материалам, собиравшимся с 1720-х годов.

Карта Чичагова —географическая съёмка неизвестного происхождения, которая не успела повлиять на содержание Атласа: между полевой работой Чичагова (лето 1744) и изданием Атласа (1745) прошло меньше года.

Но даже если бы составители Атласа знали о работе Чичагова, включение   Чичагова в открытый академический Атлас было бы маловероятно.
Отсутствие данных Чичагова в Атласе не объясняется,  Атлас «не знает» о Кабарде Чичагова.

Четвёртое: карта Чичагова была опубликована только в 1957 году — через 213 лет после составления. Копия карты (как бы) обнаружена в материалах Гюльденштедта (до 1772 года), что подтверждает её существование в XVIII веке.

Но публикация 1957 года означает, что весь корпус историографических выводов, основанных на этой карте, появился во второй половине XX века.
Ни один дореволюционный автор на карту Чичагова не ссылается.

Пятое: масштаб и назначение. Атлас — обзорная карта масштаба примерно 1:1 470 000 (14,7 км в 1 см). Карта Чичагова — детальная съёмка. Сравнивать их по количеству показанных поселений некорректно: на Атласе не показаны отдельные деревни ни одной области. Но сравнивать их по этнографическому составу — вполне корректно, и здесь Атлас даёт больше: он показывает балкарцев, осетин, ингушей, чеченцев, а карта Чичагова — только кабардинцев и абазин.

Вывод по Чичагову: карта некорректна, существует в нескольких архивных экземплярах, но представляет собой карту кабардинских и абазинских поселений, а не карту всего региона.

Она не показывает Балкарию, которая зафиксирована на Атласе того же года. Она включает в состав Кабарды территории (Нальчик, Черек), которые сами кабардинские князья в 1746 году своей землёй не называли.
Использование карты Чичагова как доказательства того, что вся показанная на ней территория — это «Кабарда», игнорирует наличие других народов на той же территории и противоречит прямым свидетельствам заинтересованной стороны.

 Реестр Барковского 1753 года

Майор Барковский в 1753 году составил реестр рек и расстояний между ними — от Баксана до Кашхатау. В историографии этот реестр получил название «списка земель Кабарды» и используется как доказательство того, что территория между реками была разделена между кабардинскими владельцами.

Перекрёстный анализ показывает, что это не подтверждается.

Дневник майора Татарова 1761 года — независимый источник, составленный всего через восемь лет после Барковского, — прямо фиксирует: «земля между ними не разделена». То есть реестр рек — это реестр рек, а не реестр земельных владений. Разделение было по партиям (баксанская и кашкатавская), а не по земельным участкам.

Письмо кабардинских князей 1746 года подтверждает это: князья называют свою землю — три реки (Малка, Баксан, Чегем) — и не претендуют на территории между ними как на разграниченные владения. Они говорят: «на которой мы сами с узденями своими живём» — то есть описывают фактическое проживание, а не размежевание.

Трансформация реестра рек в «список земель Кабарды» — та же подмена, что и со списком Петрусевича: документ фактического описания (где протекают реки, кто где живёт) превращается в юридический документ (кто чем владеет). Реестр Барковского не подтверждается ни собственным содержанием (там нет описания границ владений, только реки и расстояния), ни дневником Татарова (земля не разделена), ни письмом 1746 года (кабардинские князья не претендуют на территорию между реками как на размежеванную собственность).

 К чему могут привести такие данные при территориальных спорах

Если документы, фиксирующие фактическое расселение и пользование, интерпретируются как доказательства собственности, возникает каскад ошибок, каждая из которых усиливает предыдущую.

Список Петрусевича 1846 года, будучи опросным листом фактического пользования, превращается в «поземельный кадастр».

Карта Чичагова 1744 года, будучи картой кабардинских поселений без балкарцев, осетин и ингушей, превращается в «карту территории Кабарды».

Реестр Барковского 1753 года, будучи списком рек, превращается в «список земель Кабарды».

Письмо кабардинских князей 1746 года, где они называют три реки и ничего больше, игнорируется или не цитируется.

Атлас 1745 года, где Балкария показана как отдельная территория, не сопоставляется с картой Чичагова.

 Указ 1889 года, говорящий о «постоянном и неотъемлемом пользовании», переформулируется как документ о «собственности».

Каждый из этих шагов в отдельности может показаться небольшим. Но вместе они создают цепочку, где каждый документ ссылается на предыдущий, и в итоге получается картина, в которой обширная территория от Малки до Каспия и от равнины до гор принадлежит кабардинцам по праву собственности, подтверждённому «дореволюционными источниками».

При этом ни один из источников — ни по отдельности, ни в совокупности — этого не утверждает.

В территориальных спорах такая интерпретация ведёт к тому, что территории, на которых исторически проживали балкарцы (Балкария — «Басеян» на Атласе 1745 года, ущелья Баксанское, Чегемское, Черекское, Хуламо-Безенгийское), осетины (Дигория, «Усети» на Атласе) и другие народы, оказываются включёнными в «территорию Кабарды» на основании документов, которые фиксируют расселение и пользование, а не собственность.

Это не вопрос древней истории — это вопрос о том, на какие источники опираются современные земельные и территориальные претензии.

Перекрёстный анализ показывает: ни один из трёх ключевых документов — список Петрусевича, карта Чичагова, реестр Барковского — не подтверждается как доказательство кабардинской собственности на спорные территории. Документы подлинные, но их интерпретация в историографии не соответствует их характеру и содержанию.


Настоящее научное исследование не преследует цели дискредитации или противопоставления какого;либо народа. Его задача — установить историческую достоверность событий, связанных с историей России. Полученные результаты могут способствовать снижению рисков возникновения конфликтных ситуаций в будущем за счёт опоры на верифицированные данные.


Хадис Тетуев, исследователь истории Кавказа, сентябрь, 2026 г.