Сцена Вы под колпаком Мануйлова

СЦЕНА Вы под колпаком Мануйлова

Место действия: Париж. Тенистая аллея на Елисейских полях.

Время действия: Конец июля 1905 года, 11 часов утра.

(Полковник Акаси стоит у дерева, внешне спокойный, но его правая рука глубоко скрыта в кармане пальто, намертво сжимая рукоять револьвера. Он внимательно оглядывает аллею, опасаясь похищения, убийства или провокации Сюртэ с целью ареста. Из-за поворота аллеи появляется мадам Ролланд.  Проходит, искоса вглядываясь в лица публики.  Увидев японское лицо, уверенно подходит к Акаси.

МАДАМ РОЛЛАНД

Извините меня, мсье, вы полковник Акаси?

АКАСИ

Да, мадам.

РОЛЛАНД

Очевидно, вы прочитали моё письмо, если я вижу вас в Париже в назначенное время и место.

АКАСИ (ищет глазами возможный «хвост»)

Да, мадам, но я крайне удивлён, откуда вы узнали моё имя, чин и конспиративный адрес.

РОЛЛАНД

Рада, что вы оценили важность моего письма и приехали из Лондона. Всё это очень просто. Мой муж — служит в Сюртэ Женераль, а она знает о вас всё. И что хуже того, о вас знает и русский Департамент полиции.  Но не беспокойтесь, это не ловушка. Я написала письмо специально для того, чтобы предупредить вас.

АКАСИ

(внутренне напрягается, подозревая, что его заманивают в капкан, чтобы взять с поличным)

Предупредить?.. Вы заставили меня пересечь Ла-Манш. В вашем письме были точные детали, мадам, признаю, иначе я бы не пришел. Но сейчас эта встреча кажется мне слишком опасной. Зачем вы вызвали меня? Назовите ваши истинные мотивы.

РОЛЛАНД

Дело в том, что я желаю получить свободу, желаю получить развод с мужем. Наш брак распался. Чтобы начать новую жизнь, мне нужны деньги, крупная сумма. Десять тысяч франков, господин полковник.

АКАСИ

(его взгляд становится еще более подозрительным; он окончательно решает, что перед ним либо расчетливая шантажистка, либо аферистка, вымогающая деньги на блефе)

Десять тысяч франков? В переводе четыреста британских фунтов стерлингов? Это немалая сумма, мадам. Почти три килограмма золота. Чтобы её получить, необходимо предоставить сведения чрезвычайной важности. Если же вы хотите шантажировать меня — предупреждаю, это будет бесполезно. Я не нарушал законов Франции и ничем не рискую.

РОЛЛАНД

Мои сведения важнее, чем вы думаете, полковник. Речь идет о судьбе всей вашей работы во Франции. Все ваши действия здесь известны Сюртэ и русской Охране. (Она тянется к своей сумочке). У меня здесь копии рапортов слежки, копии перехваченных писем... Возьмите, вы сами увидите...

АКАСИ

(резко, но не повышая голоса, останавливает её движением руки; рука в кармане крепче сжимает оружие)

Стойте. Не нужно ничего доставать. И к вашим бумагам я не прикоснусь. Если за этими деревьями прячутся ваши коллеги из Сюртэ я не дам им повода взять меня с поличным за скупку секретных документов.

РОЛЛАНД

Вы мне не верите? Но мне нужны эти деньги! Поймите, полковник, в моих действиях нет игры. Всё, что мне нужно, это средства для развода!

(после паузы)

Вы согласны заплатить?


АКАСИ


(со вздохом лезет в изрядно исхудавший набрюшник, достаёт деньги, показывает Ролланд, оценивающе глядя женщине в глаза, и прячет в карман)


Говорите, мадам. Сведения, представляющие существенный интерес, будут оплачены. Слово офицера. Но только существенные сведения, мадам, а не истории, высосанные из пальца, чтобы выманить деньги. И если вы попытаетесь разыграть со мной комедию — я просто повернусь и уйду. Говорите. Что конкретно им известно?

РОЛЛАНД

О, господин полковник, вы не пожалеете ни об едином истраченном фунте!

Вы должны знать, полковник: Россия — наш главный  союзник. Если революция взорвет империю царя изнутри, Франция останется один на один с Германией. Поэтому деятельность, направленная против России, представляет серьёзный интерес для Сюртэ, которая, по сути, придана русской контрразведке и находится у неё, можно сказать, на подхвате. Впрочем, русское правительство щедро платит за эти услуги.
 
 Господин Мануйлофф из русской Охраны стоит во главе всего дела слежки за японскими агентами, (ведь вы - главный из них, не так ли?), а его деятельность обеспечивают десяток агентов Сюртэ, в том числе мой муж.

 Мануйлов уже знает, что вы сегодня утром прибыли в Париж, мало того, лично видел вас сегодня утром, прогуливающимся возле Триумфальной арки ровно в восемь часов.

АКАСИ (внутри у него все замирает, но внешне он спокоен)

В восемь утра?..

РОЛЛАНД

Да. И прямо сейчас, пока мы стоим на этой аллее, в вашем гостиничном номере идет негласный обыск. Агенты перетряхивают ваш багаж и копируют каждую вашу бумажку.

АКАСИ

За мной следят? Но в таком случае и вас могут узнать, вы это знаете?

РОЛЛАНД

Знаю. Я рискую больше вашего. 


Так вот: На почте установлен специальный пост Сюртэ. Вся корреспонденция на ваше имя перехватывается и перлюстрируется.

АКАСИ 

Могу вам сказать, что мои письма надежно зашифрованы, мадам. Ваша полиция увидит лишь набор цифр.

РОЛЛАНД (тихо усмехается)

Ваш шифр для них, полковник — не преграда. Сюртэ Женераль организовало секретное дешифровальное бюро. Ваши письма читает, как говорит мой муж, некий гений дешифровки, который изобрел какой-то шифровальный, или дешифровальный, вам лучше знать, цилиндр. 

АКАСИ (масштаб катастрофы наконец доходит до него)

 Цилиндр?

РОЛЛАНД

Именно. А теперь послушайте, что творится вокруг вашей персоны.   Расшифрованные тексты вашей переписки поступают лично министру внутренних дел Франции. Тот немедленно отсылает их министру иностранных дел. А уже тот отправляет документы русскому послу, мсье Нелидофф. И оттуда ваша переписка идёт прямиком в Санкт-Петербург. Она ложится на стол директору Департамента полиции, министру внутренних дел и…

(многозначительная пауза)

 некоторые документы, как говорят, докладывались самому русскому императору Николаю.
 
(Акаси молчит).

Поэтому вы должны понять, что Сюртэ Женераль и Мануйлов обложили вас со всех сторон.


АКАСИ 

Где документы, мадам? Покажите их мне и прочтите вслух.

РОЛЛАНД

 Вот фотокопия записки, которую ваш помощник Зиллиакус направил на ваше имя:
 
«Набросок первоочередных трат на общую сумму в 23,3 тыс. фунтов стерлингов… передача эсерам 4 000 фунтов стерлингов в Париже на необозначенные цели; на покупку яхты — 2 500 фунтов (из них 500 в Лондоне неуказанному адресату); 500 фунтов будущему экипажу яхты; грузинским федералистам на покупку 5 тыс. стволов — 2 000 фунтов; эсерам на приобретение 1 тысячи ружей — 800 фунтов; финским оппозиционерам-активистам на покупку 8 тыс. стволов — 6 400 фунтов; польским социалистам на те же цели (приобретение 5 тыс. ружей) — 4 000 фунтов  и, наконец, 2 100 фунтов эсерам и финнам специально для закупки 500 карабинов „Маузер“». Для других угнетённых народов России…»


АКАСИ (с трудом сохраняя ледяной тон).

Что ещё вам известно, мадам?

РОЛЛАНД

Мне известно то, что известно Сюртэ. Извольте, я освежу вашу память. Второе мая. Девять часов утра — вы посещаете японскую миссию здесь, в Париже. Три часа пополудни того же дня — вы возвращаетесь в свой двадцатый номер в отеле «Интернациональ». И там, по предварительной договоренности, принимаете гостя.

 (Акаси поражён)

Мсье Мануйлофф вместе с моим мужем лично подслушивал из соседнего номера в отеле, как вы встречались с вашим помощником, которого вы принимали под именем мсье Емпилофф. Но его настоящая фамилия Деканози...

 (Достает рапорт).

Вот рапорт... Послушайте, что там написано:

«Посетив утром 2 мая японскую миссию в Париже, в три часа пополудни того же дня и в том же 20-м номере парижского отеля „Интернациональ“ Акаси, по предварительной договоренности, встретился со своим давним знакомым. Это был представитель грузинских федералистов Деканози, который пробыл у японца до 6-ти вечера. Речь, разумеется, шла о состоянии революционного движения в России и мерах, необходимых для его оживления. Деканози рисует подробную картину положения дел в России, рассказывает некоторые эпизоды из революционного движения, особенно останавливаясь на агитации в Грузии, которую Акаси обещает ему поддержать... Затем разговор переходит на долго обсуждающийся собеседниками вопрос о необходимых материальных средствах. Причем Акаси отсчитывает 125 000 франков, которые вручает Деканози. До нас явственно доносится шелест кредитных билетов. В заключение уславливаются относительно псевдонимов для корреспонденции: „Фредерик“ — для Деканози и „Жорж“ — для Акаси».


(Свет на аллее Елисейских полей начинает стремительно меркнуть. Шум парижской улицы затихает. Фигуры Акаси и мадам Ролланд застывают в полумраке).

ВСТАВНОЙ ФЛЕШБЭК

(Сцена разделяется на две равные половины — это два соседних номера парижского отеля «Йена-Интернациональ» -  19-й  и 20-й -  в разрезе. Между ними — тонкая перегородка и межкомнатная дверь, запертая на ключ.

Правая половина (номер Мануйлова): Комната погружена в полумрак. Прямо у запертой двери, прижавшись ухом к замочной скважине и щели в косяке, сидят двое. Первый — И. Ф. Манасевич-Мануйлов, холеный господин в дорогом костюме, с блокнотом и карандашом в руках. Второй — муж мадам Ролланд, ажан (agent) Сюртэ Женераль, нервно подкручивающий усы.

Левая половина (номер 20): Дверь номера распахивается. Входят полковник Акаси и грузинский федералист Деканози (Деканозишвили, Деканозов, он же Емпилофф). Они снимают шляпы, оглядывают пустую комнату. Акаси уверенно проходит вперед и садится за стол, который стоит вплотную к той самой межкомнатной двери. Деканози садится напротив).


ДЕКАНОЗИ

(говорит эмоционально, жестикулируя)

Положение дел в России накалено до предела, господин полковник! Я расскажу вам последние эпизоды из нашего движения. Особенно успешно идет агитация в Грузии. Нам нужно поднять окраины империи, но без вашей поддержки...

АКАСИ

Я обещал вам поддержку, и окажу её. Япония заинтересована в том, чтобы у Петербурга запылал тыл.  Необходимо поджечь Кавказ. Средства для закупки оружия прибыли, я вручу их прямо сейчас.

(АКАСИ расстегивает заветный набрюшник и извлекает огромные, как портянки, тысячефранковые билеты французского банка. Он, отсчитывая, выкладывает их на стол прямо перед запертой дверью.

В этот же момент на правой половине Мануйлов делает знак французскому ажану, призывая к абсолютной тишине. Оба замирают, вытянув шеи.

 На весь театр, усиленный акустикой, раздается сухой, отчетливый, тяжелый шелест этих огромных кредитных билетов. Мануйлов за стеной зажмуривается от удовольствия, его карандаш бешено летает по блокноту. Ажан Сюртэ кусает губы, мысленно подсчитывая чужие тысячи).

Вот — ровно сто двадцать пять билетов по тысяче франков.

ДЕКАНОЗИ (принимая пачку, его руки слегка дрожат)

Это даст нужный импульс революционному движению. Будьте уверены, каждый франк будет превращен в стволы, в порох и свинец.

 Для будущей корреспонденции нам нужны абсолютная секретность и новые псевдонимы, чтобы Охранка ничего не узнала. Давайте условимся. Я буду — «Фредерик».

АКАСИ

Хорошо. А я — «Жорж». Запомните это имя.

 (На правой половине Мануйлов с торжествующей, хищной улыбкой быстро заносит эти имена в свой блокнот. Муж Ролланд довольно кивает).

(Номера отеля мгновенно растворяются в темноте. Свет резко возвращается на аллею Елисейских полей).

РОЛЛАНД

Но и это не всё, господин полковник.

Четвёртого и седьмого мая в вашу гостиницу снова являлся другой ваш помощник, другой лидер нигилистов, этот финн, мсье Зильякус. На этот раз расслышать содержание ваших бесед мсье Мануйлову из своего тайного убежища за дверью не удалось — вы ушли разговаривать в глубь соседней комнаты.

АКАСИ

(в его глазах мелькает проблеск облегчения)

Значит, там они ничего не услышали...

РОЛЛАНД

Не услышали слов, полковник, но зафиксировали каждый ваш шаг.

Вот донесение мсье Мануйлова:

(зачитывает)

 «Известно только, что свидания эти были весьма продолжительны; что после первой беседы с Зиллиакусом Акаси признал нужным отложить свой отъезд и что после второго свидания, состоявшегося 7 мая, он... отправил в Токио шифрованную телеграмму в 200 слов, за которую уплатил 1 500 франков».

Ваша телеграмма на имя маршала Ямагата в двести слов расшифрована, и её текст уже отправлен в Санкт-Петербург. Вот перевод:

«Итог  собеседований  с  [представителями]  разных партий  таков:  на  Кавказе  сохраняется  хаос.  Крестьяне  разоряют  государственные  фермы  и  отказываются платить  налоги.  Продолжаются  индивидуальные  покушения;  правительство  бессильно  против  анархии,  в будущем  ожидаются  новые  мятежи.  Польша  следует за  примером  Кавказа.  Социал-демократическая  партия  жаждет  организовать  летом  восстание.  Если  бы многочисленные  малые  партии  имели  оружие,  ничто не  смогло  бы  предотвратить  продолжения  борьбы . Есть  некоторая  надежда  на  скорый  раскол  финской умеренной  партии  и  выделение  из  нее  радикалов. По  возвращении  я  представлю  подробный  доклад.
Социалисты-революционеры сообщают, что группа офицеров в количестве 140 членов предложила их партии сотрудничество.  Это движение могло бы перетянуть  на  сторону  революции  войска...  Все  партии  ведут  закупки  оружия  в  Швейцарии,  в  Гамбурге и  других  местах.  Ожидается,  что  нам  удастся  купить старые  ружья  по  7  иен  за  штуку.  Как  я  уже  докладывал,  лидеры  уверены  в  успехе  летнего  выступления. Но  польские  социалисты,  кавказцы  и  я  беспокоимся на  этот  счет.  Пожалуйста, поставьте перед собой цель передать им как можно больше оружия.

 (Акаси слушает её, и с каждым словом мадам Ролланд его лицо каменеет, превращаясь в безжизненную маску. Строки его собственного донесения, зачитанные чужим, ровным голосом, бьют наотмашь. Он полностью уяснил масштаб катастрофы: он под плотным колпаком Мануйлова)

АКАСИ

(после долгой, удушливой паузы; голос звучит безжизненно, почти шепотом)

Они прочитали всё... До последнего слова. Текст, который я лично шифровал всю ночь, известен в Петербурге.

РОЛЛАНД

Насколько я осведомлена, вам не вполне удалась сделка с покупкой оружия в Гамбурге у некоего Франка...  Мы знаем,  что  вы  вплотную  занимаетесь  закупками. оружия,  но  в  данный  момент  еще  не  решили,  покупать ли его в Гамбурге или где-то  еще...  вам следует быть чрезвычайно  осмотрительными  при  покупке  оружия...


Поймите: слежка за вами в Париже — это лишь малая часть работы Мануйлова.
 
 Мсье Мануйлофф организовал сеть слежки по всей Европе: в Лондоне, в Гааге, в Стокгольме. Прислуга в японских миссиях подкуплена. Содержимое корзин для ненужной бумаги из ваших посольств скупается Мануйловым и его агентами. Каждый вечер этот мусор собирается, склеивается и мешками отсылается в Петербург, в Департамент полиции.


А еще хочу Вам сказать, что  русские имеют японский  дипломатический  код. Муж говорил, что японские кодовые книги сфотографированы и отправлены в Петербург.

(пауза в разговоре. Акаси раздавлен. Мадам Ролланд быстро прячет документы обратно в сумочку, защёлкивает замок и пристально смотрит на японца).

РОЛЛАНД


Ну так как, полковник? Стоят мои сведения четыреста фунтов?

АКАСИ

(с потемневшим лицом молча, без единого возражения, протягивает мадам Ролланд ровно четыреста фунтов стерлингов. Он так и не прикоснулся к документам; его голос звучит удручённо и глухо)

О да, мадам... Вы стоили каждого фунта. Вы не просто открыли мне глаза. Вы открыли бездонную пропасть прямо под моими ногами...

(Он делает паузу, справляясь с потрясением, затем достаёт из кармана визитную карточку и протягивает её женщине).


АКАСИ

Если вы узнаете ещё что-то, представляющее существенный интерес помимо того, что вы изложили сегодня мне, вы можете сообщить ваши сведения помощнику японского военного атташе во Франции капитану Такадзука. За отдельное вознаграждение, разумеется. Вот его карточка. Запомните и верните мне.

(Мадам Ролланд коротко кивает, изучает карточку и возвращает Акаси, Затем быстрыми шагами уходит по аллее, растворяясь в парижской толпе.

Полковник Акаси остаётся один у дерева. Он достаёт часы, и, забыв взглянуть на циферблат, суёт обратно в карман, не осознавая, что делает).