Один день из жизни лейтенанта

Не торопись выполнять приказ,
Ибо может последовать другой,
Отменяющий первый.
(Военная мудрость)


Многие знают, а некоторые еще и хорошо помнят, как становилось приятно на душе у молодого офицера, когда ему поручали выполнить ответственное и неординарное задание командования.
Так, в один из летних дней 1988 года инженер ракетно-артиллерийской боевой части (БЧ-2) большого противолодочного корабля «Забавный» лейтенант Ребцов, как всегда, что-то ремонтировал на своем заведовании. Настроение прекрасное, сегодня он в сходной смене, так что ближе к ночи даже могут отпустить на берег к молодой жене.
В Балтийские жара, солнце в зените, гавань утопает в зелени, беззаботно чирикают птички. Со стоящих рядом кораблей доносятся ласкающие слух фразы: «…построиться, шкафут, левый борт», «…баркас к спуску», «… начать малую приборку», «…запорю всех, уроды». 
Неожиданно по внутренней трансляции металлическим голосом дежурного по кораблю раздалось: «Инженеру БЧ-2 прибыть к старшему помощнику». В голове у Ребцова сразу же завертелась карусель. Схода на берег сегодня конечно же не будет и, видимо, ещё за что-то накажут. А может быть залетел единственный подчиненный матрос-срочник или придется срочно заступить в какой-нибудь наряд. Но времени на раздумья нет, быстро схватил блокнот и ручку для конспектирования ценных указаний и бегом к старпому. Встретившиеся в коридоре офицеры с сожалением проводили взглядом бегущего лейтенанта. Через минуту в каюте старпома Ребцов уже докладывал: «Тащщ капитан-лейтенант, инженер БЧ-2 по вашему приказанию прибыл!».
«Лейтенант, не суетись», - спокойным голосом неторопливо начал беседу старший помощник командира корабля. «Тут понимаешь, такая приключилась загогулина», - неспеша продолжил старпом. У Ребцова отлегло от сердца, значит ругать и наказывать не будут, это уже хорошо. Однако, старпом как-то слишком мягко начал разговор, а это не к добру.
- Видел рядом с нами вчера стоял эсминец Северного флота, который проходит ходовые испытания?
- Так точно.
- Так вот, вчера вечером он вышел в море, а в базу должен вернуться сегодня к 18.00. Уразумел?
Ребцов хлопнул глазами, однако ответить «да» не решился, так как на самом деле из слов старпома ничего не понял. И вообще, какое отношение к нему имеет этот новый эсминец? Ну, стоял он вчера рядом к борту, но мы на него никакого имущества не передавали, и он нам ничего не должен. К тому же на нем ещё находятся представители промышленности и флоту он не передан.
- Ты, готов? – прервал мыслительный процесс лейтенанта старпом.
- Так точно! А что нужно делать?
- Видишь, на стенке стоит «Икарус»? На нем приехали гражданские специалисты из Калининграда. Так вот, этот автобус в твоем распоряжении. Сейчас пулей летишь в Кениг (прием авт. - Калининград), в автобате берешь три «КАМАЗа» с прицепами, после чего дуешь на артбазу, где получаешь деревянные ящики под артиллерийские снаряды и реактивные глубинные бомбы для выгрузки боезапаса с эсминца. Потом приводишь автоколонну в Балтийск и свободен до утра. Понял?
«Так точно!», - только теперь Рябцов начал осознавать всю сложность происходящего, но из уст старшего помощника все звучало логично и убедительно. Чувство гордости и ответственности за порученное дело распирало грудь лейтенанта. Задание весьма серьезное, а поручили его выполнять именно ему, а значит доверяют и уверенны, что справиться.
Конечно, будь он немного постарше и поопытнее, то нашел бы тысячу и одну причину чтобы уклониться от этой авантюры. Но этим то и прекрасна лейтенантская молодость, что тебя могут направить на самый трудный участок, а ты сам об этом даже не догадываешься.
   Ребцов взглянул на часы, было 12.00. Если делать все очень быстро, то к назначенному сроку успеть можно.
— Значит так, сейчас делаешь на себя командировочный и вперед. Перекусишь потом, когда будет время, - кратко подытожил старпом. 
- Есть! - ответил лейтенант.
Дорогой читатель, здесь необходимо сделать небольшое лирическое отступление для тех, кто не служил в ВМФ в советское время. Так, во времена могучего и непобедимого Союза абсолютно все что было связано с военными находилось под тотальным и бдительным контролем, так, по крайней мере, думали наши высокие руководители. Въезды и выезды в закрытые гарнизоны, к которым относился и г. Балтийск, строго охранялись бабушками из вневедомственной охраны (ВОХР). Правда, от такой охраны пользы было мало, но задумываться и об этом, и тем более менять традиции никто не хотел. Так, любому военнослужащему от матроса до капитана 1 ранга включительно для выезда за пределы закрытого гарнизона необходимо было иметь при себе командировочное удостоверение или отпускной билет, иначе бдительные бабульки-вохрушки высаживали бедолагу из транспорта и начинали долгие нравоучения о происках империалистов и военную тайну, после чего сдавали его в комендатуру. Ну, а в комендатуре, попавшихся военнослужащих лечили от забывчивости одним лекарством – два часа строевых занятий. Так к военнослужащим возвращалась память.
Примечательно, что любой гражданский житель г. Балтийска достигший 16 лет (в этом возрасте в СССР выдавали паспорта и ставили прописку) пересекал КПП абсолютно беспрепятственно, наблюдая через автобусное окно, как пожилая вохрушка в клоунской форме песочит очередного попавшегося старлея или капитана 3 ранга за то, что у того нет при себе отпускного или командировочного.  Еще интереснее было видеть, как не может въехать в гарнизон заплаканная жена молодого офицера, который срочно вышел в море на учения и не успел оформить пропуск для своей супруги. А сколько слез пролили родители солдат и матросов, приезжавших к своим чадам со всего необъятного Союза. Конечно, ради справедливости стоит сказать, что не все вохрушки были такими невнимательными и черствыми. Некоторые их них за какие-нибудь символические 5-10 рублей от всего сердца помогали родителям встретиться с их сыновьями, приговаривая сочувствующим голосом «понимаем вас, мой сын тоже служит».  Чуть проще жилось адмиралам, которые пересекали КПП на служебных машинах, даже не притормаживая (номера их машин висели на КПП в рамочке). Ну а самым простым способом пресечь злополучное КПП без хлопот – это было притвориться спящим или пьяным. Ни к одним, ни к другим никто никогда не приставал.
Молодой лейтенант, получив от старпома ответственное задание, с инициативой взялся за его исполнение. Водитель автобуса нехотя и очень лениво воспринял бодрые слова молодого офицера о том, что ему надо срочно ехать в Калининград. Водила завел нудный разговор о том, что кто будет ему оплачивать рейс и вообще у него сейчас обед, но поняв, что с лейтенанта он ничего не получит, медленно запустил мотор и начал движение из Военной гавани в сторону Калининграда.
Первые проблемы возникли уже на выезде из города Балтийска. Вохрушки заподозрили в ситуации что-то неладное.  Действительно, как можно объяснить тот факт, что молодой лейтенант едет в одиночку в совершенно пустом автобусе. Бабушки внимательно изучали командировочное удостоверение, осматривали автобус, куда-то звонили и долго совещались между собой. Наконец старшая смены с суровым лицом вернула Ребцову документы и, открывая шлагбаум, пробурчала что-то неразборчивое.
Дорога до Калининграда заняла около часа. По пути водитель прихватил шесть-семь пассажиров с которых состриг немножко денежек (дела житейские).  Только при въезде в город молодой офицер и водитель поняли, что оба не знают где расположен автомобильный батальон. Пара-тройка наводящих вопросов военным водителям, попавшимся на дороге, помогли решить эту несложную задачу. Дежурный по автобату встретил Ребцова очень сухо. Ну сами подумайте, в батальоне идет обед, а тут примчался какой-то шальной корабельный лейтенант чего-то требует и не дает спокойно отдохнуть. Вообще в те далекие времена, представители обеспечивающих служб (ГСМщики, вещевики, продовольственники и пр.) в отношениях с корабельным составом чувствовали себя, как продавцы в советских магазинах, которым покупатели очень сильно мешали работать. Для того чтобы получить на корабль необходимое имущество морским офицерам приходилось делать тыловикам всевозможные подарки. Почему то считалось, что если корабельный офицер пришёл в тыловое подразделение получать что-либо для нужд корабля, то с него обязательно нужно что-то поиметь (как правило, презент вычитался из получаемого имущества).
Дальше больше, машины для загрузки тары не включены в суточный план, а, как известно, в войсках все делается исключительно по плану. Опять звонки всевозможным дежурным, согласования, внесение изменений в планы и наконец долгожданное получение автомашин. Теперь другое утыкание. Каким образом один старший поедет сразу на трех машинах? Нужно вызывать из Балтийска еще двух мичманов или офицеров. Правдами и неправдами Ребцову все-таки удалось убедить автомобилистов, что задача ему поставлена архиважная и промедление смерти подобно. Когда начали выписывать путевку выяснилось, что у лейтенанта отсутствует удостоверение старшего машины, а без него, как известно, ехать, а тем более возглавлять автоколонну, никак нельзя.  В ход пошли новые уговоры и обещания. Где-то в тумбочке дежурного по автобату нашелся залитый чаем какой-то старый бланк старшего машины, а у Ребцова за обложкой удостоверения личности завалялась фотография 3Х4. Фотографию вклеили в бланк удостоверения, кто-то из старших офицеров части расписался и шлёпнул печать. Проблема решена. Часа в два по полудни колонна двинулась на артбазу. Конечно же ее там никто не ждал, и вообще дежурный по базе ничего не слышало о выдаче тары для какого-то эсминца Северного флота. А так как указанная воинская часть - объект режимный, то часик пришлось простоять перед воротами, уточняя задачу по оперативной связи. Застрекотал военный коммутатор «Василек»-«Гиря»- «Колодец» - «Нептун» -….
- Кому отгружать тару, сколько мест, какой номенклатуры?
- Кто старший?
- Чье указание?
- Где накладные?
Пока решались организационные вопросы лейтенант успел познакомиться с начальником учетно-операционного отдела, ответственным за хранилище и дежурным по базе.
Наконец колонну запустили на территорию части. Гора свалилась с плеч лейтенанта, задача практически выполнена. Конечно, к 18 часам в Балтийск уже не успеть, но к 19 можно постараться. Для общения с Ребцовым начальник отдела хранения выделил такого же молодого летёху, который в прошлом году окончил Пензенское инженерное артиллерийское училище и ещё не до конца понял, что попал служить на флот.
Подъехали к складу, где хранились заветные пустые ящики (укупорка). Начальник учетно-операционного отдела попросил у лейтенанта Рябцова наряд, накладную и доверенность. Это было тяжелы ударом для лейтенанта. Конечно, инженер БЧ-2 знал, что такие документы обязательны для получения материальных средств, но ведь старпом сказа, что все всё знают, а Ребцову нужно только срочно доставить пустые ящики в Балтийск. С горем по полам решили и эту проблему. Все необходимые бумаги лейтенант пообещал привезти завтра. На территории хранилища офицер с артбазы задал Ребцову вопрос, который окончательно поставил корабельного офицера в тупик.
-А какая укупорка тебе нужна?
- Ну, под 130-мм артиллерийские снаряды сто пятьдесят ящиков и еще сорок ящиков под реактивные глубинные бомбы.
- Да ты толком говори, я этих ваших корабельных штучек не понимаю. Мы в училище химический состав пороха изучали и еще строевой подготовкой занимались, так что пальцем покажи, какие ящики тебе нужны.
- Слушай, а сколько у тебя видов укупорки по 130-мм снаряды? – ответил Ребцов вопросом на вопрос.
- Четыре или пять, точно не помню. – ответил артбазовский лейтенант.
- Показывай все!
После непродолжительного осмотра деревянной тары выбор остановился на новеньких деревянных ящиках под 130-мм унитарный снаряд (логика была простой, если корабль новый, то и укупорка под снаряды должна быть свежей). Укупорку под глубинные бомбы нашли сразу т.к. она была в единственном виде.
Хорошо, что так быстро решились все технические вопросы подумал Ребцов и вскоре понял, что очень сильно ошибался.
-Ну и где твои бойцы, которые будут всё это имущество в машины загружать?, - спокойно спросил артбазовский лейтенант.
-Какие бойцы? Мне сказали, что на артбазе всё знают и загрузят что нужно.
На тот момент во временном подчинении Ребцова находилось только три водителя КАМАЗов из автобата. А может запросим у командира артбазы разрешение на загрузку ящиков силами военнослужащих базы? Неуверенно спросил корабельный офицер.
«Ну ты даешь!», - рассмеялся представитель артбазы. Сегодня пятница, командир уже дома, а весь личный состав помылся в бане и сидит в клубе части, ожидая начала кинофильма. Если тебе надо, то иди в клуб и разговаривай с бойцами сам - таков был добрый совет берегового офицера. В те времена на береговых базах срочную службу проходил очень интересный контингент военнослужащих. Были тут и дисбатовцы, дослуживающие до ближайшего приказа, и суицидники, и просто списанные с плавсостава матросы. Само по себе зайти молодому офицеру в клуб при отсутствии освещения во время демонстрации кинофильма не сулило ничего хорошего. Душу Ребцова переполняла масса чувств и эмоций, но над ними главенствовало одно – выполнить поставленную задачу, а значит нужно действовать решительно.
Речь Ребцова со сцены клуба не была пламенной и зажигательной, не содержала призывов к трудовым и ратным подвигам.  Его краткое выступление состояло из одной большой человеческой просьбы.
И тут свершилось настоящее чудо. Большинство матросов, которые полчаса назад помылись и переоделись в чистое бельё, тихо матерясь встали и пошли грузить ящики в машины. Часа через два все ящики были в КАМАЗах и дело, казалось бы, было сделано. Лейтенант Ребцов был счастлив, что все испытания пройдены им успешно и с чувством выполненного долга он возвращается в родной Балтийск. Порванный по время погрузки китель, разбитая в кровь рука, всё это останется в воспоминаниях, как мелкие неприятности. Начинались вечерние сумерки.
«Ребята, огромное вам флотское спасибо!», - так попрощался лейтенант с моряками, которые оказали ему неоценимую помощь. Какая тут к чёрту субординация! Какая красивая сцена для голливудского хеппи-энда, но наши истории так не заканчиваются.
Когда закруженная ящиками автоколонна подъехала к КПП, то прежний дежурный офицер сменился, а на дежурство заступил уже другой, который не слышал удивительного рассказа лейтенанта Ребцова о всех его сегодняшних приключениях. Есть такая категория офицеров, которые отличаются от остальных своей рассудительностью. По характеру они спокойны, несколько медлительны и осторожны, но на самом деле это истинные носители житейской и военной мудрости. Новый дежурный по артбазе был именно таким.
«Лейтенант, ты куда так торопишься на ночь глядя?» задал вопрос дежурный по части.
«Товарищ капитан 3 ранга, я тут ящики для артснарядов у вас получил и мне нужно срочно их доставить в Балтийск» - чётко доложил Ребцов.
«Лейтенант, и ты думаешь, что они кому-то будут нужны ночью?». Мозг лейтенанта отказывался принимать такие крамольные суждения.
- Я получил приказ доставить эти ящики сегодня!
- Хорошо, - медленно протянул дежурный по артбазе.
- Вот мы сейчас и уточним обстановку у оперативного дежурного вашей дивизии». И опять пошёл вызов: «Василек»-«Гиря»- «Колодец» - «Нептун»…
- Тут лейтенант Ребцов получил укупорку для артснарядов и глубинных бомб, которые нужно срочно доставить в Балтийск. Даёте подтверждение?.
До лейтенанта доносились обрывки телефонного разговора: «Принял…. Добро…. Как не заходит? А что с этим делать? ...Понял!». Услышанные фразы насторожили лейтенанта, но о плохом ему думать не хотелось.
Догадки молодого офицера прервал дежурный по артбазе: «Лейтенант, всё хорошо! Экипаж эсминца не выполнил какое-то упражнение и его решено оставить в море еще на сутки. Так что сегодня в базу он заходить не будет. Поэтому разворачивай машины на техническую территорию и выгружай все ящики обратно!
К такому повороту событий лейтенант Ребцов готов не был.
- Как назад? Как разгружай? - не понимал происходящего лейтенант.
- Да, еще оперативный дежурный дивизии предал, чтобы ты срочно вернул машины в автобат в Калининград. Теперь всё!.
 К горлу Ребцова подкатил ком, от дикой обиды, из глаз брызнули слёзы. Молодой человек был раздавлен вопиющей несправедливостью и бесполезностью всех предпринятых им действий.
- Товарищ капитан 3 ранга, разрешите я сам позвоню оперативному дежурному? - тихо попросил Ребцов.
- Валяй, - согласился дежурный по артбазе.
«Василек»-«Гиря»-«Колодец»-«Нептун», дайте оперативного дежурного по дивизии» - неуверенно попросил лейтенант.
Из трубки раздался строгий вопрос телефонистки: «А вы кто?»
«Я лейтенант Ребцов, инженер БЧ-2 с «Забавного».
«Среди абонентов телефонного узла такой фамилии нет! Конец связи!» - резко прервала разговор телефонистка.
Губы лейтенанта шевелились, но звуков не издавали. Из состояния оцепенения Ребцова вывел мудрый старший товарищ, он же по совместительству дежурный по артбазе.
- Лейтенант, ты побыстрее разворачивай машины и выгружай ящики. Скоро в части отбой, если не успеешь договориться с матросами, то будешь разгружать машины в одиночку!»
Как лейтенант дошел до казармы и что говорил морякам он уже не помнил. Весь мир уходил из-под ног и проваливался в какую-то бездну. Открытую площадку хранения освещали фары КАМАЗов, ящики вылетали из кузовов машин и, хлопая крышками, с грохотом сваливались в огромную кучу. Всё успели выгрузить до отбоя.
На прощание дежурный по артбазе приободрил лейтенанта: «Сынок, не переживай, дальше по службе будут вещи и повеселее».
По пустынной ночной дороге в сторону Калининграда неслась автоволонна из трёх КАМАЗов с прицепами. В автобатальоне дежурный офицер с обидой в голосе высказывал Рябцову: «Шатаются тут всякие по ночам», «Все уже давно спят», «Кого мне отправлять открывать боксы», «Как закрывать путевки», но лейтенанту уже было всё равно.
В начале первого ночи Рябцов добрался до автобусного и железнодорожного вокзалов г. Калининграда. Последний автобус и дизель на Балтийск уже ушли. Ближайший по расписанию дизель пойдет в 05.12 утра.
Какой-то добрый калининградский таксист предложил доехать до Балтийска за 25 рублей, но таких денег у лейтенанта с собой не было. Пришлось ждать утреннего дизеля, а ночь коротать в зале ожидания на вокзале. Светало. Начинался новый летний день, а на корабль возвращался уже совсем другой офицер. На утреннюю физзарядку и подъём флага Рябцов конечно же опоздал, за что получил фитиль от старпома, но никакой обиды не было, если старпом ругает — значит всё идёт нормально.
Приключениями молодого офицера за прошедшие сутки никто из командования корабля так и не поинтересовался.
Продолжалась обычная корабельная жизнь.

1988г.