Всего лишь пару минут Вселенского позора

                ВСЕГО ЛИШЬ ПАРУ МИНУТ ВСЕЛЕНСКОГО ПОЗОРА.
        ИЛИ ГОРЬКАЯ ТИШИНА В МНОГОВЕКОВОЙ ТЕНИ ТОЛСТОВСКОГО (ЛЬВОМ НИКОЛАЕВИЧЕМ ТОЛСТЫМ УПОМЯНУТОГО) ДУБА.
                Ко Дню Донецка, год 2026.         

                “Нам, как аппендицит,
                поудалили стыд.”
                Андрей Вознесенский.
 
   Пожалуй, нет в окружающем мире таких бед, которые неизбежно, обреченно субъективным способом, все-таки нейтрализуются в итоге свойством неустанно мыслящего сознания постичь их суть. Это происходит тогда, когда распадается на мелкие осколки строптивости утихомиренное эмоциональным спадом равнодушие. И начинается тревожный промежуток жадно-пристального наблюдения за происходящим вокруг.
   
   О многом из постигнутого, и случайно, и неизбежно сознательно, уже и много рассказала. Перечитывая часто те, давние строчки своих памятных, Донецких впечатлений, я все же уделяю свое внимание тем, которые полновесно вызрели в многолетне драматической, не оспоримо вечной последовательности происходивших в моем городе событий. 

    Одно из них – пропечаталось в моей памяти яркими, как весенние молнии в звенящем, надрывно ликующем весенней свежестью небе, отголосками удивительно душевных, сострадательно живых и всепоглощающе незабываемых строчек Льва Николаевича Толстого о тяжело и болезненно долго стареющем дубе, но все же - исполине могучей физической силы! из национально русского, огромно шедеврального романа - ВОЙНА И МИР.
 
   Признаться, навсегда взяв для себя те не обыкновенно впечатляющие авторские строчки за образец неспешно бесхитростного, доверительно почтительного общения с природой, я все последующие годы, с момента прочтения Толстовского романа, именно так, с постоянством радости дружелюбия и чистосердечного человеческого уважения к деревьям, цветам, воспринимаю их восхитительное физическое присутствие в своей жизни.
 
   Но вдруг, как будто материализовавшимся олицетворением ожившего в пространстве выжидающе терпеливо дремавшего зла, беззвучным и, пожалуй, презрительным укором всему Донецкому человечеству, пронзительно больно осмелился заявить о себе в центре моего многострадального города гранитный, прилежно обработанный сведущими мастерами камень. Много, ох, как много времени! терпит он на своей парадной поверхности словесное, как может казаться в начале, совестливое, именно – благодарно совестливое! послание горожан в Донецкую Вечность – о том, что вскоре на месте камня будет водружен памятник женщинам Донбасса, усердием бескорыстных и безымянных тружениц восстанавливавших в регионе разрушенные шахты послевоенного Донбасса.
 
    Но потом…   

   Лев Толстой два раза намеренно подводил своего героя, Андрея Болконского, к дубу, каждый раз заставляя его размышлять о смысле жизни. И, если в первый, Болконский, глядя на уродливо растопыренные дубовые ветки, почти обезжизненные, истонченные безнадежным сопротивлением обрушившейся на него старости, думал о бессмыслии и никчемности жизни, то во второй, по прошествии некоторого времени, удивленный невероятно жизнелюбивым весенним преображением знакомого старца, он и в себе почувствовал радостный прилив желания жить. Но не для себя одного, как настаивал на этом Толстой, а жить для всего окружавшего его мира!
   
 И забыть об этом – невозможно! 

 Так же, как и о том, что многолетние Донецкие, жизненно бытовые трудности как-то целенаправленно пошло сменились здесь, в эпоху безоговорочного изничтожения Советского Союза, удушливо грязной эрой беспринципного дерибана Донбасских недр. Кому было какое дело до совестливых тружениц, советских бессребрениц. В счастливой слепоте своей веры в идеалы свободного равенства людей, своим тяжким, шахтерским, не женским трудом, поднимали они Донбасский регион из послевоенных руин.
   
  Вскоре подоспели и мужчины. Страна Советского братства быстро вставала на рельсы обновления. Рванули железнодорожные составы с Донбасским углем во все ее концы. Донецк обрел славу трудового города. Но перезагрузка нравственных идеалов, после распада Советского Союза, породила здесь племя, страшные законы человеческих джунглей! ненасытных, патологически изворотливых и беспринципных новых хозяев региона.
 
   Хищнические таланты игроков игры без правил, выбившихся из шипящей эффектом вседозволенности перепродажной пенной мути Донецких недр в очень сильно “уважаемых” людей, наглядно обернулись разнузданным почтением новоиспеченной плебейской знати к обожанию необузданной роскоши.
     Золотые унитазы и батоны для потворства бездуховной вульгарности пещерных дикарей – определительный симптом случившегося и закрепившегося в стойкий диагноз неизлечимого жлобства с немедленным обращением выше означенных в касту неприкасаемых. По сути, так оно и есть. И в реальном, не в виртуальном мире, - открытое их презрение к оставшимся в границах сохранности человеческого достоинства.         
 
  Но памятника женщинам-труженицам в царстве новых возможностей для самообозначившихся привилегированной избранностью – как не было, так и нет.
    Камень стоит. На уныло высушенной Донецким солнцем клумбе. Розы, как настойчиво цитируемая здесь связь с прошлым, воспоминанием достойной и имевшей смысл бытия жизни остались на давних фотографиях. И ещё их, чахло трепыхающихся показным тонусом, можно увидеть на промежутках центральных кварталов, где действительно кому-то живется бурно и счастливо. Иллюзии нового благополучия там – образец воплощенного в жизнь азарта, пан или пропал! поиграть в бесчестные игры. Где, если выиграл, а мизером не мелочатся, то оттеснил в жалкие лузеры конкурентов.
   Победитель берет все! Закон джунглей! Так и берут! Так и гребут! А законы кармы?      

  А десятилетие Донецкой блокады, для исторической памяти, полностью легло бременем изнурительно тяжкого выживания на плечи Донецких стариков, потомков тех славных женщин, о которых днями и ночами безмолвно, горькой правдой о былом, вещает Донецку камень-горемыка о беспрецедентном бесстыдстве забытья однажды своим героическим предкам обещанного.    
 
  В мятежной суете недоумения пребывают ныне здесь старики. В сквозняке пространства всяческого бездушия обсуждая свою послеблокадную участь: отныне бесплатный проезд в общественном транспорте для них – только при наличии удостоверения ВЕТЕРАНА ТРУДА, Российского образца. Автоматически гарантированно выдается он счастливчикам, которые сохранили свои украинские аналоги. Без него и долгий стаж батрачества, ценой своего здоровья, на шахтах или на заводах – ничто!
               
       Безжалостно обнуленные жизни молчаливого послушания.
   
   Но как вариант приобщения в ветеранские ряды - подтверждение своего трудового усердия наличием наград Союзного значения. Или печальная катавасия людоедского унижения старости началась. Ужасно лицезреть трясущегося старика, пытающегося пробить талон в движущемся троллейбусе. Что означает только одно: ну не оказался такой бедолага изворотливым пронырой, не позаботился о том, чтобы “пробить” себе, когда ещё и бегалось и жилось путем, ветерана. Проезд же раньше для всех стариков, в силу почтения человечества к их пенсионному возрасту, был бесплатным. Да что-то все больше им сиделось дома: негнущимися ногами здорово не попутешествуешь. Разве что, тысячу где милостиво подбросят, чтобы смогли детей навестить. Да дальше пригородной Хацапетовки с ней и не доберешься.
  Таким стал финансовый здесь расклад старческой были.   

   А что, трудовое долголетие без ветеранской корочки, или с ней, приправленное привкусом расстрельной блокады, обезвоживанием бытия – Донской водовод, усиленно показательно преодолевавший Донские степи, так знатно крысоподобные нелюди растащили по болтам, что водопроводные трубы в зданиях который год многослойной ржавчиной стонут! да ещё чудовищными расценками на лекарства, полным бесправием, в случае, если громом дикой безысходности разразится бытовая проблема – прольется дождливым водопадом крыша, или зловонными фекалиями зальется подвал, превращаясь в многолетний отстойник полного замалчивания проблемы, а обращаться к кому-то, облеченному государственным правом помочь, что руками ветер тормозить – это и есть щекотливо лукавое признание современниками старости!? Которой предлагают, на ходу просчитывая барыши: тысячу - за осмотр бедствия. И миллион – за его устранение! 
 
   Довелось услышать истории, как ходят старики по депутатам, просят, умоляют помочь в малом и в большом, годами не разрешимом в их повседневной катастрофически изношенной коммунально-бытовой жизни. Но дальше отчетных, гламурно-веселеньких фотоссесий, в неделях походов обремененных недосягаемым величием народных ”служителей” и откровенным презрением к нижестоящим, как наглядно изощренное издевательство над просящими помощи, дела не идут.
   
  А было, что вместо “царственной” особы, не о6ъявившейся на приеме холопов, по графику должностной ответственности, за столом в чиновничьем кабинете сидела вечно зевающая дежурная писарь, ошарашившая очередного просителя предложением записать его мольбу в журнал отчаяния с устным обещанием последующей передачи оного явной двоечнице. Если судить по результатам её, ну есть же слово бессовестного! отношения к своим обязанностям, . 
  Такие есть обстоятельства в центральных районах Донецка. О престарелых мучениках с окраин – кромешный ад выживания.

  И о “радостях”, что привносит в жизни стариков ветеранское удостоверение. Всего лишь одна! - 40 поездок на общественном транспорте! По совокупной стоимости – около 1 200 проплаченных местным бюджетом рублей в месяц!
   Но вначале - несколько месяцев ожидания, точнее - до четырех!!! - ПОБОЛЬШЕ СИЛ, ЧТОБЫ НЕ УПАСТЬ СО СТУЛА, ЧИТАЯ! – удостоверения. И ещё месяц до получения банковской золотой карточки! Или карточки дончанина!
  Да... Ещё один месяц исполинского терпения будущего счастливчика! И только потом – катайся народ, только особо не разгоняйся! И радуйся!
 
  Вот здесь уже – очень радуйся, обхохатывайся, терпеливый! милостью, хотелось сказать – Божьей. Но поправляюсь – млей "счастьем" унижения позорной милости от имени любимого города.       
   И эта позорная милость, как тщательно обмозгованный плевок в сторону людей, жизнями которых выстоял Донецк в чудовищно многолетней блокаде.
 
   Людям - прямым потомкам славных и безымянных Донбасских тружениц!
 
   Наверное, никогда и не зналось, словами Габриэля Гарсиа Маркеса, вершителям людской униженности: Я понял, что один человек имеет право СМОТРЕТЬ НА ДРУГОГО СВЫСОКА только тогда, когда он ПОМОГАЕТ ЕМУ ПОДНЯТЬСЯ.

   Людям - прямым потомкам славных и безымянных Донбасских тружениц!
   
  Очень печально об этом говорить: и о молчаливом камне на центральной Донецкой улице, и о презрительно-сознательно униженных Донецких стариках  - больше десяти лет думали, как выразить благодарность героическому терпению Донецкой старости!!!...
   Отбрыкнулись страшным холодом отчуждения от старческой немощи. 
   
   Когда есть в этом мире города, по-своему, счастливые, и страждущие ужасом фатального невезения, где все же люди – главная их ценность.

   Из открытых источников.

   1. АНАДЫРЬ. В столице Чукотки с населением 13 тыс. жителей, которая находится в зоне вечной мерзлоты, действуют 3 бесплатных внутригородских автобусных маршрута, в т.ч. 1 школьный, которые обслуживают Волжанины и ЛиАЗы. Также бесплатен ПАЗик от Аэропорта, который находится в пос. Угольные копи по другую сторону лимана, до причала на паром в Анадырь.
   2. Кривой Рог, Украина, Днепропетровская обл.
 
С мая 2021 года у жителей 600-тысячного промышленного города, несмотря на проводимую "незалежными" властями декоммунизацию, наступил настоящий транспортный коммунизм. Жителям с местной регистрацией по Карте криворожанина теперь можно не платить за поездки в коммунальном, как тут говорят, транспорте, а именно, автобусах, троллейбусах и трамваях, включая скоростной с подземными станциями. Такой трамвай, в старой части полностью обособленный от уличной сети, как метро - местная транспортная "фишка" города.
 
  3. Черёмушки. Россия, респ. Хакасия
В небольшом хакасском посёлке городского типа с населением чуть больше 7 000 жителей на границе с Красноярский краем, созданном при строительстве Саяно-Шушенской ГЭС, по бывшей ж/д колее ходит бесплатный ведомственный трамвай от ГЭС в посёлок. Это один из самых маленьких населённых пунктов в России с собственной трамвайной системой.
Прокатиться на трамвае может любой желающий совершенно бесплатно. Действует единственный маршрут. Как подвижной состав используются старенькие петербургские двухкабинные вагоны 71-88Г. В то же время автобусные маршруты, связывающие Черемушки с Саяногорском, уже платные.

   4. Таллин. Эстония.
  С 2013 года проезд в городском транспорте эстонской столицы стал бесплатным, но только для местных жителей, а также эстонских школьников, пенсионеров, многодетных и инвалидов. Для пользования городскими автобусами, троллейбусами, трамваями, а также электричками в пределах городской зоны нужно оформить персональную проездную карточку.
Изначально проект начинался как предвыборная пиар-акция тогдашнего мэра, но успешно работает и по сей день. Это единственная столица в странах бывшего СССР, где действует подобный проект.

  5. Харьков. Украина.
В городе-миллионнике в 30 км от границы с Россией, который сейчас по существу находится на осадном положении, оплату за проезд в коммунальном транспорте (метро, трамваи, троллейбусы, городские автобусы) для всех жителей города отменили в мае 2022 года после всем известных событий. Отменили для всех – без исключений.
 
  Самое время сказать словами Сенеки: о городе скажу то же, что и о горожанах.
А что с твоими, мой любимый Донецк, происходит?
 
   Мир давно выучил наизусть твое имя!
…Чувствуется, как неуютно тебе, как стыдливо совестливо перед стариками… Которые были с тобой, неотлучно, все твои блокадные годы.
   Ты же знаешь, многих уже здесь и нет…
               
                С уважением, Людмила Марава. ДОНЕЦК!!!
 
   P.S. Толстовский дуб в усадьбе Никольское-Вяземское ещё живет, приблизительно 220 лет, сохраняя за собой славу дерева, вдохновившего Льва Николаевича Толстого на написание его размышлений о жизни.
 
  Думается, они стали ключевыми в его романе ВОЙНА И МИР.
  Для меня они оказались принципиально приоритетными в моих мыслях о любимом Донецке.