Хождение матери Марии

Монахиня, эсерка, белоэмигрантка, удостоенная ордена Великой Отечественной войны, святая... ¬- это один человек, единая цельная личность, а еще - поэт, друг и соратник русских философов, богослов, публицист, казачка, народный комиссар, благотворительница, нищая, глава города Анапа, подсудимая, Праведник мира – мать Мария - Елизавета Юрьевна Скобцова, урожденная Пиленко, по первому мужу – Кузьмина Караваева. Это имя известно большей частью историкам и литераторам, но жизнь и гибель этой подвижницы никак не вписывались в рамки "Истории КПСС", отведенные населению.

Новороссийск и Анапа - юг Российской Империи - ее всегда тянуло в эти края, она считала их родными, здесь была ее земля, при том, что родилась Елизавета Пиленко в Риге 8 (20) декабря 1891 года в семье юриста Юрия Дмитриевича Пиленко (1857 - 1906) и Софии Борисовны урожденной Делоне (1862 - 1962). В 1895 году Юрий Дмитриевич вышел в отставку и переехал с семьей в Анапу, здесь и прошло детство Лизы и ее младшего брата Дмитрия.

Фамилия Пиленко в нашем крае более чем известна. Елизавета Юрьевна была внучкой генерал-лейтенанта Дмитрия Васильевича Пиленко (1830 - 1895), род шел из дворян Таврической губернии. О происхождении фамилии сохранилась легенда. В XVI веке южный край страдал от набегов крымских татар. Защищали население казачьи заставы и станицы. Однажды недруги взяли в плен казаков, заковали их в кандалы. Один из казаков, чтобы вырваться на свободу, отпилил свою руку, которой был прикован к стене, за что и получил прозвище Пилин. Все последующие годы Пиленко несли строевую службу, участвовали в походах, сражениях, а в мирные дни занимались сельским хозяйством.

Сам Дмитрий Васильевич обучался в институте Корпуса горных инженеров - первом высшем техническом учебном заведении России. В 1847 году получил назначение в Тифлис, а на следующий год был прикомандирован к канцелярии наместника Кавказа. В 1853 году его наконец-то перевели в Корпус горных инженеров поручиком, в 1861 - в саперный батальон, а с началом Кавказской войны - офицером для особых поручений к главнокомандующему Кавказской армией князю А.И. Барятинскому. В 1864 году уже полковник Д.В. Пиленко назначается начальником штаба Кубанского казачьего войска. А в 1867 году Дмитрий Васильевич  назначен начальником вновь образованного Черноморского округа и вскоре был произведен в генерал-майоры.

Новый округ включал в себя три отдела: Новороссийский, Вельяминовский (Туапсинский) и Даховский (Сочи), вновь учреждены города Новороссийск и Анапа. Из статистических сведений на начало 1868 года: "...в Новороссийске всего 90 домов, из которых 65 выстроены были до учреждения города не по плану и подлежали слому. Население состояло из 434 душ; мужчин - 244 и женщин - 190. В том числе генерал, щтаб и обер-офицеров и чиновников военного ведомства было 18 мужчин и 19 женщин; купцов приписанных к Новороссийску не было; иногородних купцов мужского пола - 5, женского - 3; новороссийских мещан - 4 человека, иногородних мужского пола -34, женского - 31, священников - 1, дьячков и причта нет..." Округ заселялся переселенцами как из центральных областей России, так и из-за границы, появились чехи, армяне, греки, немцы и другие.

Дмитрий Васильевич ходатайствовал перед главным управлением Кавказского наместника о создании в городе двухклассного мужского училища, разрешение было получено только на одноклассное училище, которое было открыто в мае 1870 года и разместилось в здании адмиралтейства. В первые же дни в это учебное заведение записалось 55 человек. Была необходимость и в женской школе, за дело взялись женщины. Жена Дмитрия Васильевича Надежда Борисовна Пиленко и жена надворного советника Жозефина Станиславовна Суходольская собрали посредством частной благотворительности капитал, на который был куплен земельный участок на углу улиц Серебряковской (Советов) и Раевского (Новороссийской республики) с деревянным домом, сейчас на этом месте находится здание банка.
Несомненной заслугой Дмитрия Васильевича является строительство телеграфной линии Новороссийск - Анапа - Темрюк -Екатеринодар. Центр Черноморского округа был связан со всей страной.

Пиленко не просто поддерживал агронома округа Ф.И. Гейдука, но и сам научился у него многому. В одном из отчетов Федор Иванович писал: «...Северо-восточное побережье Черного моря, самая большая часть которого входит в состав Черноморского округа, представляет собой одну из лучших местностей в мире для разведения виноградников... Российское государство тратит в настоящее время миллионы рублей ежегодно на ввозимые из-за границы вина, а этой траты можно бы, если не совсем, то по крайней мере сократить путем развития виноделия на восточном берегу Черного моря...» С именем Гейдука связано и начало виноделия в удельном имении Абрау-Дюрсо.

В 1876 году Дмитрий Васильевич оставил пост начальника Черноморского округа и был назначен командиром Кубанской казачьей дивизии, с которой принял участие в боевых действиях Русско-турецкой войны 1877 - 1878 годов. В сентябре 1883 года вышел в отставку с производством в генерал-лейтенанты. Награждён орденами Святого Станислава и Святой Анны до 1-й степени включительно и орденом Святого Владимира 3-й и 4-й степеней; а также медалями, в числе которых серебряная меда¬ль «За покорение Чечни и Дагестана», бронзовая медаль «В память русско-турецкой войны 1877 - 1878», медали «За покорение Западного Кавказа», «За труды по освобождению крестьян» и крест «За службу на Кавказе».

За долгую и преданную службу государю Пиленко получил от него в вечное и потомственное пользование 3600 десятин земли в Натухайском и Шапсугском отделах Черноморского округа, т.е. часть - под Анапой и Новороссийском, часть - у границы с Абхазией. Государю Александру Николаевичу было необходимо освоение новых российских земель и он умел и поблагодарить за заслуги, и найти новым землям рачительных хозяев, проверенных в деле.

Имение в Абхазии обрело название Пиленково, ныне Гантиади Гагрского района. Началось осушение болот, возделывание земли, сюда приехали на поселение русские люди, а за ними немцы еще до того, как в 1915 году из Турции от геноцида хлынул поток армян. В 1929 году поселок Пиленково постановлением Президиума ВЦИК передан в состав Закавказской Советской Федеративной Республики.

Другой участок земли на восточном берегу Цемесской бухты генерал продал одесскому купцу Федору Ивановичу Шашину, который собирался завести виноградники и фруктовые сады. Агроном Гейдук пригласил для консультации своего родственника профессора химии Осипа Мартиновича Кучеру. Результат исследований поразил всех: горные породы участка представляли собой превосходное сырье для производства цемента – мергель. Участок у Шашина выкупило Общество Черноморского цементного производства, которое с скором времени выстроило первый цементный завод, прославившийся отличным качеством продукта.

В 1855 году Дмитрий Васильевич женился на Надежде Борисовне Иваницкой (1837 - 1895), сестре горных инженеров Иваницких в Алагире (Северная Осетия-Алания), где некоторое время управлял серебряно-свинцовым заводом. Там у него родились дочь Ольга (1856 – после 1911), в замужестве Щастливцева, и сын Юрий. Впоследствии родились дочери Екатерина (1858 - 1915), в замужестве Чистович, и Елизавета (1862 – 1942), в замужестве Цейдлер.

В 1868 году недалеко от Анапы в имении Хан-Чокрак Дмитрий Васильевич посадил первые 8 тысяч саженцев фруктовых деревьев и первый виноград – 500 кустов сорта рислинг и 500 кустов сорта португизер. Но это легко сказать, степь с редкими кустарниками была подготовлена под посадку, сделан плантаж первых виноградников, но вложенный громадный труд стал давать отдачу: саженцы прижились и стали давать хороший урожай.

1887 год – посадка первого куста винограда в купленном недавно имении Джемете, что означает «золотая россыпь», в бесплодной прибрежной полосе приморских песков. Анапчане смеялись над начинанием. Здесь высаживались кусты стойкие к филлоксере – совиньон блан, шардоне и клерет. Насмешники были посрамлены, урожай рассеял сомнения, а сами насмешники рядом стали закладывать свои виноградники, пустынный Джемете превратился нарядную зеленую долину. Был там и роскошный сад, в котором росли французская акация, тутовник, немецкий дуб, испанская сосна, некоторые виды пальм и различные фруктовые деревья. В саду были вырыты пруды, в которых плавали китайские красные рыбки в окружении гигантских лотосов. Обилие редких цветов восхищало. Более того, Пиленко вошел в контакт с моряками, которые на протяжении нескольких лет привозили ему заморских птиц, в том числе павлинов и попугаев. Они украсили сад не только пением, но и придали ему необычный колорит. Что ж, отблески этого сада играют в стихотворениях его внучки Елизаветы Юрьевны. В семье Джемете называли просто «сады».

Генерал полюбил Анапу, и здесь он, как и в Новороссийске, принялся за дело: организовал пристройку к Онуфриевой церкви придела в честь святого Александра Невского, участвовал в открытии церковно-приходской школы на 30 учащихся. При участии Дмитрия Васильевича началось строительство нового храма в честь пророка Осии и мученика Андрея Критского, проект храма выполнил его зять академик архитектуры Владимир Петрович Цейдлер. Анапчане называли храм «красной церковью».
20 февраля 1895 года умерла Надежда Борисовна – жена Дмитрия Васильевича. По воле генерала ее погребли в склепе имения Хан-Чокрак. Потеря стала непереносимой для супруга, и ровно через две недели 8 марта отошел в мир иной и он сам. Его похоронили рядом с любимой женой.

Горестное известие застало сына-наследника Юрия Дмитриевича в Риге, где он служил помощником (заместителем) прокурора города. Делать нечего, надо вступать в наследство, вести хозяйство, он подал прошение об отставке, и его семья переехала в Анапу.

Жизненный путь Юрия Дмитриевича, как и путь его отца, был исполнен трудами и заботами не только о семье. Родился он 9 мая в селении Алагир. Родители позаботились, чтобы единственный сын получил хорошее образование. Московский лицей цесаревича Николая (гимназический курс), Московский, затем Санкт-Петербургский университет (юридический факультет) – мало. «Станичные суды Кубанского казачьего войска» - тема его диссертации, которую он защитил в 1883 году и получил звание специалиста по юридическому праву. Работа в Петербургском окружном суде, обязанности следователя в Витебском окружном суде. В 1890 году получает назначение на пост товарища прокурора окружного суда Риги. Одновременно он попечитель Перновского, затем Вольмарского уездного отделения Общества попечительства о тюрьмах.

Год 1891 внес изменения жизни в Риге. В начале года Юрий Дмитриевич женится на Софии Борисовне Делоне. В декабре у супругов рождается дочь Елизавета. В октябре 1893 – сын Дмитрий.

Мать Елизаветы Юрьевны из старинного дворянского рода Франции. Клод Делоне был в свое время комендантом Бастилии и братья порвали с ним отношения, т.к. должность была неуважаемой в народе, но король Людовик XVI наградил подданного титулом маркиза и присвоил высокое звание капитана. Сын Клода Жордан Делоне сменил отца на посту коменданта, именно он руководил обороной крепости во время штурма Бастилии 14 июля 1789 года и был растерзан парижанами. У Клода Делоне был еще сын Пьер Шарль, который обучался медицине в Лионе. В 1812 году Пьеру было 19 лет, он был мобилизован в армию Наполеона лекарем, в России после Бородинского сражения попал в плен, да так и остался здесь, в 1814 году после сдачи экзаменов в Военно-медицинской академии получил степень лекаря с правом частной медицинской практики, впоследствии женился на смоленской помещице Тухачевской. Так в России появилась ветвь старинного гасконского рода.

София Борисовна Делоне родилась в Москве 17 августа 1863 года. Она получила отличное домашнее образование и воспитание, хорошо играла на рояле, писала стихи. Это была настоящая русская аристократка, в которой сочетались благородство и скромность.

После смерти родителей Юрий Дмитриевич оставляет службу в Риге и перевозит семью в Анапу. Он продолжил дело отца, развивалось хозяйство имений Хан-Чокрак и Джемете, заканчивалось строительство большого дома. На первом съезде виноградовладельцев и виноградарей в Новороссийске ему было что доложить остальным. Сам Юрий Дмитриевич был человеком могучего телосложения, по словам жены Софьи Борисовны, не только на голову, но и на плечи выше остальных, характер имел добродушный, в быту слыл хлебосольным хозяином, любил вкусно поесть, был любящим отцом и мужем. При всем том избирался почётным мировым судьей Анапы и председателем общественного собрания; являлся почётным смотрителем анапского трехклассного училища и почётным блюстителем сасыкского начального сельского училища. С 1895 по 1905 годы Юрий Дмитриевич был городским мировым судьей.
В сентябре 1900 года был избран на четырёхлетний срок городским старостой Анапы. У домов появились тротуары, а большая часть улиц была замощена, а сами улицы обсаживались деревьями, подметались и освещались газовыми фонарями. Построена первая очередь городского водопровода. В городе появились пансионат на 90 мест, благоустроенные недорогие гостиницы, библиотека. Рынок был вынесен из центра города, а на его месте появился красивый сквер.

Новороссийск от Анапы всего 40 верст. С 1896 года это уже центр Черноморской губернии. Город стремительно развивается. Это уже не 90 домов и 434 живые души, как при дедушке Дмитрии Васильевиче, это уже 5364 дома, из них каменных около 3000, население на конец XIX века почти 17 тысяч человек. Уже есть железнодорожное сообщение со всей Россией, все поездки каждого из членов семьи идут с новороссийского вокзала. Работает самый большой в Европе элеватор на трехфазном токе первой в России электростанции. Сам город расширяется, в его состав включена восточная часть – «зацемесская сторона». Со строительством причалов грузооборот порта растет с каждым годом, открыты несколько иностранных консульств. В городском саду, в театре гастролируют известные труппы, с 1902 года выходит газета «Черноморское побережье». В 1901 году выстроено здание женской Александринской гимназии по проекту архитектора Николая Николаевича Карлинского на Вельяминовской улице (ныне ул. Революции 1905 года, 33). В гимназии изучались иностранные языки (английский, французский, немецкий, греческий, латынь), история, география, точные науки, рисование, пение, педагогика, выпускницы получали звание домашней учительницы.

В 1902 году София Борисовна повезла дочь Лизу сдавать экзамены в гимназию. «С нами, - вспоминает она, - поехала ее гувернантка, за год до этого окончившая институт. Она оказалась прекрасной преподавательницей. Лизу увели экзаменоваться. Через несколько минут дверь отворилась и начальница гимназии подошла к нашей Марии Николаевне: «Я нарочно открыла дверь, чтобы Вы могли слышать блестящие ответы Вашей ученицы».

Три года с 1902 по 1904 с первого по третий классы Лиза училась в Александринской гимназии. Ездить каждый день на учебу из имения в Новороссийск нереально, и где проживала девочка в городе не установлено, сведений нет.
В четвертый класс Лиза пошла учиться в женскую гимназию Ялты – отец, Юрий Дмитриевич в 1905 году был назначен директором Никитского ботанического сада, а также училища виноградарства и виноделия. Семья переехала в Крым. После Анапы, где только зарождались молодые сады, а уже у ворот дома высились два скифских кургана, природа Крыма, сам великолепный ботанический сад в Никите произвели на семью необыкновенное впечатление.

Россия охвачена революционной агитацией, проходят демонстрации, митинги. А в жизни Лизы первая потеря – разорвана многолетняя дружба с человеком, который всегда понимал ее, - Константином Петровичем Победоносцевым. Таковы факты, девочка Лиза проходит сквозь приемную обер-прокурора Святейшего Синода, влиятельнейшего деятеля государства           своего времени, мимо ожидающих приема высоких персон с орденами на груди прямо в дверь кабинета и садится на диванчик, а Константин Петрович достает для нее из шкафчика игрушку, сласти и очень доволен посещением. На вопросы взрослых девочка отвечает: «Потому что он мой друг». Но либеральная пропаганда с европейской подачи делает свое дело, нагоняя революционный психоз, очерняя, обсмеивая тех, кто чтил Веру, Царя и Отечество. Двенадцатилетней Лизе еще нечего противопоставить этому натиску, она еще верит печатному слову, еще верит в благие намерения «демократической» интеллигенции, уже толкающей великую страну в ад гражданской войны. И дружба прервалась.

Революционные настроения докатились и до тихого Крыма. Учащиеся вместо учебы посещали митинги в Ялте, в самом учебном заведении вскрылись факты недолжного отношения к обязанностям, самого директора окружил поток доносов. В феврале Пиленко был уволен с должности.
В скором времени ему предложили работу в Главном управлении земледелия и землеустройства в Санкт-Петербурге, и он, собираясь перевезти семью к месту назначения, выехал в столицу, а затем вернулся за своими в Анапу. 17 июня 1906 года Юрий Дмитриевич скоропостижно скончался. Мать Лизы, София Борисовна вспоминала: «Это было для всех нас мучительно тяжело, а для Лизы первым ударом в жизни. Ей казалось, что Бог несправедлив, позволив умереть еще молодому, деятельному и честному человеку, и у нее в душе происходила мучительная душевная борьба с неверием».

Юрий Дмитриевич Пиленко был похоронен на городском кладбище Анапы, впоследствии по желанию родных перезахоронен в семейном склепе в имении Хан-Чокрак. Могила сохранилась, памятник над ней существует и сегодня.
Сестры Юрия Дмитриевича и их мужья продолжили заниматься виноградарством и виноделием, а его вдова София Борисовна через Крестьянский банк решила продать часть земель переселенцам, оставив себе только Хан-Чокрак и Джемете. Одно из новых сел получило наименование Юровка в честь Юрия Дмитриевича. Сама София Дмитриевна с детьми Лизой и Дмитрием переехала в Петербург. Начинался новый этап жизни.

Сначала Елизавета училась в частной гимназии Таганцевой, затем в гимназии Стоюниной, давала уроки рабочим Путиловского завода, но вскоре разочаровалась и, подтянув предметы, сдала экзамены за гимназический курс досрочно, получив серебряную медаль. Юлия Мошковская, подруга Лизы вспоминала: «Мы уже с пятого класса были в курсе литературных, театральных и музыкальных событий Петербурга, увлекались поэзией Бальмонта, Брюсова, Блока, Ахматовой, посещали выставки «Мира искусств», где нашими любимыми художниками были Бенуа, Лансере, Сомов, Кустодиев, Альтман, не пропускали концерты Гофмана, Кубелика… Страстно увлечены были театром Комиссаржевской». Вновь Юлия Мошковская: «Внешность Лизы как-то не гармонировала со значительностью ее натуры. Была она крупная, не по возрасту полная девушка с большим лицом и с ярким цветом лица, черными как вишенки глазами и пушистыми волосами. Одевалась всегда очень скромно, даже небрежно, считала, что туалеты и моды не для ее внешности».

В январе 1908 года кузина Лизы Таня Чистович привела ее на вечер поэтов куда-то в Измайловские роты. Лиза впервые увидела и услышала Александра Блока. Она мечтает о встрече с поэтом, несколько раз приходит к нему на Галерную – нет дома, но проявляет недюжинное упрямство – и встреча состоялась. Потом она напишет «Встречи с Блоком». Возьмем отрывок.

«Жду долго. Наконец, звонок. Разговор в передней. Входит Блок. Он в черной широкой блузе с отложным воротником, совсем такой, как на известном портрете. Очень тихий, очень застенчивый. Я не знаю, с чего начать. Он ждет, не спрашивает, зачем я пришла. Мне мучительно стыдно, кажется, всего стыднее, что в конце концов я еще девчонка, и он может принять меня не всерьез. Мне скоро будет пятнадцать лет, а он уже взрослый – ему, наверное, лет двадцать пять.
Наконец собираюсь духом, говорю все сразу. Петербурга не люблю, рыжий туман ненавижу, не могу справиться с этой осенью, знаю, что в мире есть тоска, брожу по островам часами и почти наверное знаю, что Бога нет.
Все одним махом выкладываю. Он спрашивает, отчего я именно к нему пришла. Говорю о его стихах, о том, как они просто в мою кровь вошли, о том, что мне кажется, что он у ключа тайны, прошу помочь. Он внимателен, почтителен и серьезен, он все понимает, совсем не поучает, и кажется, не замечает, что я не взрослая».
Александр Александрович потом отправит новой знакомой письмо в голубом конверте со стихотворением «Когда вы стоите на моем пути Такая живая и такая красивая…» Лиза обиделась и порвала стихотворение вместе с конвертом.

А пока она предпочла поступить на Бестужевские курсы на философское отделение историко-филологического факультета, слушала лекции в Духовной академии. Еще будучи гимназисткой она написала свои первые стихотворения. Неслучайно свою первую книгу она назвала «Скифские черепки» - два кургана у ворот анапского имения говорили ей о многом.

В феврале 1910 года неожиданно для всех, в том числе и для себя самой, Елизавета Юрьевна Пиленко выходит замуж за помощника присяжного поверенного Дмитрия Владимировича Кузьмина-Караваева. Мнение матери, Софии Борисовны: «У ее мужа были большие связи с литературным и религиозно-философским миром и масса знакомых. Их всюду приглашали. Они бывали на обедах, вечерах, докладах, лекциях, на башне у Вячеслава Иванова, в театре, в «Бродячей собаке».

Мнение самой Елизаветы Юрьевны: «В 1910 году я вышла замуж. Мой муж из петербургской семьи, друг поэтов, декадент по самому высшему существу, но социал-демократ, большевик. Семья профессорская; в ней культ памяти Соловьева, милые житейские разговоры о нем… Ритм нашей жизни нелеп. Встаем около трех дня, ложимся на рассвете. Каждый вечер мы с мужем бываем в петербургском мире. Или у Вячеслава Иванова на башне, куда нельзя приехать раньше 12 часов ночи, или в цехе поэтов, или у Городецких». Таково было приобщение к литературному миру Петербурга. В 1912 году в «Цехе поэтов» вышла первая ее книжка «Скифские черепки».

Лето 1910 и 1911 года супруги проводят в Борисково Тверской губернии, по соседству в Слепнево находились Николай Гумилев и Анна Ахматова. Лето 1912 года – в Анапе, в Джемете. Здесь у них гостил Алексей Толстой в женой Софьей Исааковной. У последней Елизавета Юрьевна берет уроки рисования. Как-то поехали в Феодосию, а из нее на прогулку в Коктебель, на берегу увидели группу в белых туниках и с венками на головах, это были Максимилиан Волошин и его гости.

Несходство характеров с мужем сказывалось все чаще и в 1913 году последовал разрыв, Елизавета Юрьевна уезжает в Анапу насовсем. Здесь она родила первого ребенка – дочь Гаяну, окрестила ее в Свято-Онуфриевском храме. Крестным отцом Гаяны стал Алексей Николаевич Толстой. Писала Блоку из Джемете, которое называла Дженет от арабского джаннат, что означает рай.

Позже она вспоминала: «Осенью на Черном море огромные свободные бури. На лиманах можно охотиться на уток… Скитаемся в высоких сапогах по плавням. Вечером по морскому берегу домой. В ушах вой ветра, свободно, легко. Петербург провалился. Долой культуру, рыжий туман, башню, философию. Есть там только один заложник. Человек, символ страшного мира, точка приложения всей муки его, единственная правда о нем, и может быть и единственное, мукой купленное оправдание его – Александр Блок». Во время их последней встречи Александр Александрович попросил Елизавету Юрьевну иногда проходить мимо его дома и посмотреть на окна. «Это все», - словно подвел он итог, между ними была только переписка. И строки из стихотворения.
               …я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и небе.
Право, я буду рад за вас,
Так как - только влюбленный
Имеет право на звание человека.

В 1915 году выходит ее повесть «Юрали», а в 1916 – книга стихов «Руфь». Критика положительно оценила эти работы.

Грянул 1917 год. Февральскую революцию Елизавета Юрьевна встретила уже на подъеме, вступила в партию эсеров. В Анапе ей предложили стать заместителем городского головы, она согласилась. В феврале 1918 года городской голова Морев подал в отставку, и Елизавета Юрьевна заняла его место. В позднейшей работе «Как я была городским головой» она вспоминала, как проходили революционные события в небольшой Анапе: «Настало время, когда все почувствовали не только обязанность, но и потребность совершенно забыть о привычном укладе жизни, о своих ежедневных делах и принять участие в общем деле революции. Все двигали ее чрезвычайно сумбурно и непоследовательно, говоря целыми днями на митингах, в родившихся профессиональных союзах, в бесчисленных заседаниях и у себя дома». В августе была избрана новая Дума, а раньше новой Думы был сорганизован Совет солдатских и рабочих депутатов. Различные партии, группы решительно не понимали друг друга на уровне «Эсэры говорят - пусть вчерашний господин и вчерашний раб будут сегодня равными, а большевики говорят - пусть вчерашний раб будет сегодня господином, а господин рабом».

«Страшнее и ответственнее было то, что я фактически олицетворяла в себе ненавистную большевикам демократическую власть, что я поставлена одна лицом к лицу с ними», - пишет она.
Вот описание одного из эпизодов событий: «Не только граждане, но и совет был окончательно терроризирован. Матросы потребовали с совета контрибуцию в 20 тысяч рублей. Совет не хотел давать, но и отказывать не решался. Председатель совета решил созвать митинг и тем самым перенести ответственность на безличную массу граждан. Я пошла на митинг. До начала, походив между нашими стариками-мещанами, я установила, что давать ни у кого нет желания, но что никто об этом не заявит. Пришли, наконец, матросы и президиум совета. Председатель доложил о требовании "красы и гордости революции". В зале царило молчание. Я попросила себе слово. Когда я проходила к трибуне мимо председателя, он остановил меня и шепотом сказал: "Вы полегче. Это вам не мы - не постесняются". Но я твердо была уверена, что при той опереточной активности, которой тогда были охвачены все большевики, есть способ наверняка с ними разговаривать. Я подошла к кафедре и ударила кулаком по столу: "Я хозяин города, и ни копейки вы не получите". В зале стало еще тише. Председатель Протапов опустил голову. А один из матросов заявил: "Ишь, баба". Я опять стукнула кулаком: "Я вам не баба, а городской голова". Тот же матрос уже несколько иным тоном заявил: "Ишь, амазонка". Я чувствовала, что победа на моей стороне. Тогда я предложила поставить мое предложение - на голосование. Митинг почти единогласно согласился со мной. В контрибуции было отказано. Любопытно, что матросы хохотали».

Совет рабочих и крестьянских депутатов упраздняет городскую управу, а ее членов делает комиссарами. Кузьмина-Караваева становится комиссаром по образованию и здравию. Она заявляет о своем отказе работать от имени большевиков и уезжает в Джемете. Через несколько дней, несмотря на приказ не выпускать ее из города, Елизавете Юрьевне удается ускользнуть в Новороссийск на губернскую конференцию эсеров, где ее избирают делегатом на 8-й съезд партии в Москву, и 24 апреля Елизавета Юрьевна уезжает.

Чем она занималась в Москве? Это выяснилось в ходе слушания дела Елизаветы Юрьевны, начавшегося 2 марта 1919 года в военно-окружном суде Екатеринодара, она обвинялась в том, что занимала ответственную должность народного комиссара в 1918 году в Анапе. А это – вплоть до смертной казни. Даже родной брат – георгиевский кавалер Дмитрий Юрьевич Пиленко не смог ничем помочь. Владелец реквизированной большевиками санатории Будзинский донес Кубанскому правительству, что городской голова Анапы – пособница большевиков, а на дворе – Гражданская война...
Но из Анапы на процесс прибыли многочисленные свидетели совсем другого. Выяснилось, что подсудимая безвозмездно отдала казакам станицы Гостагаевской свое имение, состоявшее из виноградников и пахотной земли в количестве 60 десятин. Комиссаром реквизированной санатории состояло другое лицо. Представитель собрания учителей Анапы ходатайствовал об освобождении подсудимой. Начальница гимназии Славинская сообщила, что и избрана была Кузьмина-Караваева на свою должность потому, что противостояла большевистскому напору. Была обнародована и информация, чем же занималась подсудимая в Москве, куда была делегирована на совет партии эсеров: работала при ЦК, участвовала в организации по охране золотого запаса, заведовала паспортным бюро при партии. А еще по делам отправки добровольцев на фронт Учредительного собрания посетила ряд городов: Нижний Новгород, Тамбов, Пензу, Хвалынск, Сызрань, Казань, Самару, в это время несколько раз арестовывалась.
Приговор суда был встречен громкими аплодисментами: две недели гауптвахты и амнистия.

За ходом судебного слушания наблюдал член Чрезвычайной Кубанской рады Даниил Ермолаевич Скобцов. Сама личность подсудимой привлекала особое внимание: красивая, самостоятельная женщина, пользующаяся симпатией и поддержкой тех, с кем приходилось иметь дело. Они познакомились, а в скором времени полюбили друг друга и вступили в брак.

Сам Даниил Ермолаевич родился в небогатой казачьей семье в станице Брюховецкой 15 декабря 1884 года. В 1903 году окончил Кубанскую учительскую семинарию, после чего с 1903 по 1905 года преподавал историю в станице Лабинской. В 1914—1917 годах обучался на историко-филологическом факультете Московского университета, однако курс не завершил по состоянию здоровья. После Февральской революции вернулся на Кубань, в Брюховецкой был избран войсковым контролёром и членом Лабинского исполнительного комитета. При отступлении Добровольческой армии из Екатеринодара участвовал в «Ледяном походе», а также в переговорах кубанцев с руководством армии. В мае стал секретарем Войскового контроля при Кубанском правительстве. С 1 ноября 1918 года – член Чрезвычайной Кубанской рады. В мае 1919 года назначен министром земледелия. Избран главой Кубанского правительства 22 ноября 1919 года, но пробыл в этой должности недолго. В это время Елизавета Юрьевна рядом с мужем в Екатеринодаре.

Обстановка на фронтах Гражданской войны складывалась для рады неблагоприятно, в марте 1920 года большевистские войска взяли Екатеринодар и Анапу. Елизавета Юрьевна вместе с матерью Софией Борисовной и дочерью Гаяной бегут в Новороссийск. Здесь для них нашлось место на судне, идущем в Поти. Отдавали ли они себе отчет, что уже не вернутся сюда никогда? Трудно сказать… А пока за спинами все дальше и дальше становились Восточный и Западный молы города, в котором прошли счастливые годы, за бортом волновалось холодное зимнее море…

Поти, переезд в Тифлис. Здесь 27 февраля 1921 года у Елизаветы Юрьевны рождается сын Юрий. Весной в Тифлис эвакуировались члены Рады, приехал и Даниил Ермолаевич. Короткое время он был на греческом Лемносе. Семья выезжает в Константинополь, затем в Югославию. В декабре 1922-го в сербском городе Сремски-Карловци у Скобцовых родилась дочь Анастасия, а в начале 1923 года семья прибыла в Париж. Даниил Ермолаевич устроился на работу шофером такси, а Елизавета Юрьевна подрабатывала изготовлением кукол, умела не только шить, но и прекрасно вышивать, ее работы хранятся в музеях.

В этот период под псевдонимом Юрий Данилов она опубликовала автобиографический роман о годах революции и гражданской войны «Равнина русская: хроника наших дней». В 1929 году в Париже вышел ряд ее небольших книг: «Достоевский и современность», «Миросозерцание Вл. Соловьева», «Хомяков».
Париж не баловал эмигрантов – тяжелая нужда и первая потеря семьи. Младшая дочь Анастасия умерла 7 марта 1926 года в Пастеровском институте от менингита и была похоронена вначале на ближайшем кладбище. Елизавета Юрьевна тяжело переживала потерю ребенка. Мало того, в 1931 году администрация кладбища за неуплату места предписала родителям извлечь прах дочери, на западе свои законы и понятия. Повторные похороны маленькой девочки более чем тяжело отразились на состоянии матери, она принимает окончательное решение принять монашество, отойти от столь жестокого мира. Анастасию вновь похоронили в этот раз на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

В 1932 году состоялся церковный развод с мужем, а через несколько дней Елизавета Юрьевна приняла постриг, который совершил глава Русской Православной церкви за рубежом митрополит Евлогий.
В рубаху белую одета…
О, внутренний мой человек,
Сейчас еще Елизавета,
А завтра буду – имя рек.

Теперь она – мать Мария в честь святой Марии Египетской. Теперь и стихи она будет подписывать монахиня Мария. Но гражданский брак с Даниилом Ермолаевичем не был расторгнут, он до смертного часа оставался верным помощником во всех начинаниях матери Марии, в делах ее памяти.

Мать Мария не понаслышке знала о нелегкой жизни русских эмигрантов. С 1927 года она приняла участие в работе РСХД – Русского студенческого христианского движения, как разъездной секретарь организации она посетила многие города Франции, посещая русские общины, выступала с лекциями, принимала участие в семинаре под руководством Н.А. Бердяева. Избрана в правление Союза русских безработных в Париже. Организовала в Париже общежитие для одиноких женщин (Париж, Вилла де Сакс, дом 9). Здесь проходили заседания Лиги православной культуры, служил литургию о. Сергий Булгаков, работали богословские курсы. В 1934 году общежитие переезжает на улицу Лурмель, 77. Этот адрес русские эмигранты передавали друг другу из уст в уста: надо добраться до Парижа, а там найдется для них и ночлег, и тарелка супа, и добрый совет.

При общежитии на улице Лурмель была устроена церковь Покрова Пресвятой Богородицы и курсы псаломщиков. В 1935 году по инициативе матери Марии было создано благотворительное и культурно-просветительское общество «Православное дело», куда вошли Николай Бердяев, о. Сергий Булгаков, Константин Мочульский.

 Для дома отдыха для выздоравливающих больных арендуется помещение в местечке Нуази-ле-Гран под Парижем. Большую часть работы мать Мария делала сама, готовила пищу, ходила на рынок, убирала, для домовой церкви вышивала иконы и плащаницы. Приходила рано утром на ближний рынок с большой корзиной, в которую торговцы бросали капусту, картофель, морковь – кто что может. Стала членом Комитета помощи русским душевнобольным, посещала психиатрические лечебницы. В основанном ею санатории в 1942 году закончил свои дни Константин Бальмонт. В Нуази-ле-Гран прожила последние годы жизни и Тэффи – Надежда Александровна Лохвицкая (1872 - 1952) – русская писательница, поэтесса, мемуарист.

Хорошо знавший мать Марию К.В. Мочульский вспоминает ее слова: «Путь к Богу лежит через любовь к человеку, а другого пути нет... На Страшном суде меня не спросят, успешно ли я занималась аскетическими упражнениями и сколько я положила земных и поясных поклонов, а спросят: накормила ли я голодного, одела ли голого, посетила ли больного и заключенного в тюрьме. И только это спросят».
Ежедневная работа не оставляла свободного времени, но стихи она не оставляла, или стихи не оставляли ее… В 1937 году в Берлине вышел сборник «Стихи», в конце 1930-х — начале 1940-х годов она написала стихотворные пьесы-мистерии «Анна», «Семь чаш» и в 1942 году — «Солдаты».

Мать Марию постигло еще одно непоправимое горе. Крестный отец старшей дочери Гаяны Алексей Николаевич Толстой уговорил девушку вернуться в Советский Союз. В июле 1935 года Гаяна уехала и первое время жила в семье Толстых в Москве. Потом устроилась на завод и ушла от Толстых. А через год 30 июля 1936 года скоропостижно скончалась от инфекции. Похоронена на Преображенском кладбище Москвы.
Есть бескрестная в мире могила,
Над могилою надпись: Гаяна.
Под землей моя милая дочь,
Над землей осиянная ночь.

У матери Марии остались только престарелая мать София Борисовна, сын Юрий и верный помощник Даниил Ермолаевич. Во Франции Скобцов в разное время участвовал в различных казачьих союзах. Бывало даже, как и прежде, становился председателем и защищал права кубанцев в эмиграции. В Париже он работал над книгой «Три года революции и гражданской войны на Кубани». А за год до Второй мировой войны, в 1938 году, вышла вторая книга Скобцова «Гремучий родник» под его литературным псевдонимом — Скобцов-Кондратьев. По сравнению с воспоминаниями, в романе нет места политике и войне, книга посвящена ностальгии по кубанской природе, быту и людям. Скончался он в том же Нуази-ле-Гран 19 января 1969 года, пережив всех родных и любимых. Погребен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа рядом с дочерью Анастасией.

Во время нацистской оккупации Парижа общежитие монахини Марии на улице Лурмель стало одним из штабов Сопротивления. После разорения немцами русской общественной Тургеневской библиотеки, архив И.А. Бунина был перевезён именно туда. Архив удалось сберечь, и Бунину вернули его в 1945 году. В 1941 году мать Мария организовывает приём посылок, которые отправляли в Компьень заключённым. Заканчивает поэму «Духов день». Дома на Лурмель и в Нуази-ле-Гран стали убежищами для военнопленных и евреев, мать Мария и отец Димитрий Клепинин выдавали евреям фиктивные свидетельства о крещении.
В последний день не плачь и не кричи:
Он все равно придет неотвратимо.
Я отдала души моей ключи
Случайно проходившим мимо…

Она знала, на что шла… 8 февраля 1943 года гестапо в помещении «Православного дела» произвело обыск, был арестован сын Юрий Скобцов, 9 февраля - мать Мария. Их держали сначала в тюрьме форта Роменвиль, там Юрию предложили служить в армии Власова – он отказался. Тогда его направили концлагерь Бухенвальд, а потом на подземные заводы Дора-Миттельбау. Оттуда живыми не возвращались. Юрий Данилович Скобцов погиб 6 февраля 1944 года.

А мать Марию направили в концлагерь Равенсбрюк, там она проведет два года. Каких два года… Ее соседка по нарам Женевьева де Голль - сестра будущего президента Франции Шарля де Голля - напишет в своих воспоминаниях: «Около нее мы молимся или иногда поем вполголоса. На матрасишке она устраивает настоящие маленькие "кружки", в которых беседует о русской революции...» А для русских заключенных она читала стихи. Блока.

В самом концлагере свирепствовали инфекционные болезни. В марте 1945 года мать Мария почувствовала тревожные симптомы. Даже уйти из этого мира она не могла уйти просто так, не помочь кому-то, предложила молодой женщине обменяться с нею платьями с номерами и вместо нее отправилась в газовую камеру. Это было 31 марта 1945 года. Всего неделю не дожила до освобождения Равенсбрюка Советской армией.
В 1947 году под именем матери Марии вышел посмертный сборник «Стихотворения, поэмы, мистерии. Воспоминания об аресте и лагере Равенсбрюк», изданный Даниилом Ермолаевичем Скобцовым. «Обществом друзей матери Марии» и Софией Борисовной Пиленко в 1949 году в Париже был издан второй посмертный сборник «Стихи». Теперь от большой семьи они остались вдвоем и оба оказались в Нуази-ле-Гран, словно мать Мария продолжала заботиться о них…

София Борисовна Пиленко скончалась в 1962 году на сотом году жизни. Настоящая русская аристократка, сочетавшая в себе благородство поступков со скромностью, разделила весь крестный путь своей дочери, полный невзгод и утрат. И послевоенные годы она посвятила дочери: разбирала бумаги, рукописи, издавала книги, писала мемуары. Попросила похоронить ее рядом с внучкой Настенькой на Сент-Женевьев-де-Буа.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1985 года Елизавета Юрьевна Скобцова (мать Мария) награждена Орденом Отечественной войны II степени (посмертно).

16 января 2004 года мать Мария канонизирована Константинопольским патриархатом как преподобномученица. Вместе с ней были канонизированы её сын Юрий Скобцов, священник Димитрий Клепинин и Илья Фондаминский.

31 марта 2016 года в Париже состоялась церемония открытия улицы Марии (Скобцовой). Новая улица примыкает к улице Лурмель в XV округе, где размещалось объединение «Православное дело».

В 1991 году, к 100-летию со дня рождения матери Марии, на высоком берегу возле морского порта Анапы был установлен памятный знак - православный крест на красном гранитном камне. На камне слова: «Нет, Господь, я дорогу не мерю, Что положено, то и пройду».
Недалеко стоял дом семьи Пиленко, но время не сохранило его. В Анапе планируется строительство памятника матери Марии. В Джемете, превратившемся в застроенный отелями и лечебницами курорт появилась улица Семьи Пиленко. Но имения Джемете и Хан-Чокрак разрушены, сохранились лишь могилы Дмитрия Васильевича и Юрия Дмитриевича Пиленко, винные подвалы.