Иной. Глава 5

Даниель рос, и Лиза души не чаяла во внуке. С ней он был ласковым и добрым. Дети часто привозили ребёнка к ней, потому что Марина много времени проводила с ним одна и сильно уставала. Она вроде бы свыклась с ролью матери, но Лизе казалось, что между ней и ребёнком всё ещё оставалась какая-то невидимая преграда.
Павел старался как можно чаще оставаться в городе, но по работе ему приходилось часто уезжать в командировки.

Сам Даня рос весёлым и ласковым, но иногда происходили странные вещи. Он мог спокойно пойти на руки к совершенно незнакомому человеку, а от другого вдруг шарахнуться и спрятаться за маму. Иногда после гостей становился капризным, плохо спал, а однажды среди ночи попросил Лизу его искупать.

— Я грязный, бабушка, — сказал он.
Лиза тогда внимательно посмотрела на внука, но ничего необычного не увидела.
После той первой ночи, когда вода смыла с младенца непонятную черноту, подобное больше не повторялось. И всё же Лиза наблюдала. Она не искала в нём Иного — она просто знала, что это он. И ждала, как проявится его необычный дар.

Даня часто называл бабушку зелёной. Сначала Лиза не придавала этому значения, но однажды всё-таки спросила:
— Данечка, а почему я у тебя зелёная?
Мальчик посмотрел на неё так, словно ответ был совершенно очевиден.
— Потому что ты меня больше всех любишь. А когда любишь, становишься зелёным.
Лиза рассмеялась.
— Значит, мы все зелёные?
Даня неожиданно стал серьёзным.
— Нет. Только ты. Папа чуть-чуть…
Он помолчал.
— А мама вообще меня не любит.

Даня тяжело вздохнул, и его глаза наполнились слезами.
Лиза опешила. Несколько секунд она не знала, что ответить. Потом подошла к внуку, присела рядом и обняла его.
— Мама тебя любит, малыш.
— Нет, это неправда. Она серая. А когда на меня кричит, становится совсем чёрной. Она меня не любит. Я это знаю.
Даня заплакал так горько, что у Лизы защемило сердце.
Она прижала его к себе и погладила по голове.
— Послушай меня, Данечка. То, что ты видишь, не всегда означает то, что ты думаешь.
Мальчик поднял на неё мокрые от слёз глаза.
— Но она чёрная.
— Я верю тебе. Но, может быть, ты видишь не отсутствие любви. Может быть, ты видишь её усталость, обиду или что-то ещё, чему пока не знаешь названия.
— А почему ты тогда зелёная?
Лиза улыбнулась и вытерла слезинку с его щеки.
— Наверное, потому что мне с тобой хорошо.
Даня немного подумал.
— А маме со мной плохо?
У Лизы сжалось сердце.
— Нет, малыш. Просто взрослые иногда носят внутри себя столько всего, что за этим трудно увидеть любовь.
Даня притих.
— А это можно убрать?
Лиза внимательно посмотрела на внука. От этого простого детского вопроса ей вдруг стало не по себе.
— Не знаю, Данечка, — тихо ответила она. — Может быть.

После того разговора прошло несколько недель. Лиза не раз возвращалась мыслями к словам внука.
«А это можно убрать?»
Она всё чаще ловила себя на том, что хочет расспросить Даню о цветах. Какого цвета Павел? Марина? Люди на улице? Видит ли он их постоянно или только иногда? Но останавливала себя. Ему всего три года. Она не хотела превращать детство в бесконечное изучение его способностей.

Однажды они гуляли в небольшом парке неподалёку от дома. Даня носился по дорожке, собирал каштаны и складывал их в карманы куртки.
— Даня, оставь хоть несколько белочкам! — засмеялась Лиза.
— Им хватит!
— Откуда ты знаешь?
— Я им оставлю.
Он серьёзно положил два каштана под дерево и снова побежал вперёд.
Лиза улыбнулась.

На одной из скамеек сидела пожилая женщина. Рядом стояла небольшая сумка с продуктами. Женщина смотрела перед собой и, казалось, совершенно не замечала происходящего вокруг. Даня вдруг остановился. Лиза сразу это заметила.
— Что такое?
Мальчик не ответил, он просто смотрел на женщину.
— Даня?
— Бабушка, ей плохо.
— Может быть, она просто устала.
Даня покачал головой.
— Нет. У неё здесь всё серое.
Он показал на грудь, и Лиза насторожилась.
— Не надо мешать человеку, малыш.

Но Даня уже направился к скамейке.
— Здравствуйте, — сказал он.
Женщина подняла голову и удивлённо посмотрела на мальчика.
— Здравствуй.
Даня несколько секунд рассматривал её, а потом спросил:
— Почему вы плачете?
Женщина растерялась.
— Я не плачу.
— Плачете. Только внутри.
Лиза замерла. Женщина тоже перестала улыбаться.
— Даня, пойдём, — тихо позвала Лиза.
Но женщина остановила её:
— Ничего. Пусть остаётся.
Даня подошёл ближе и неожиданно положил маленькую ладошку ей на руку.
— Не надо плакать.

Женщина вздрогнула. А Лиза увидела, как вокруг пальцев Даниеля появилось едва заметное изумрудное сияние. Серая дымка, окружавшая женщину, дрогнула. И медленно потянулась к его руке. Лиза перестала дышать.
— Даня…
Но он словно не слышал её. Несколько секунд ничего не происходило. А потом женщина глубоко вдохнула.
— Господи… — прошептала она и прижала ладонь к груди.
— Вам плохо? — Лиза быстро подошла к ней.
— Нет.
Женщина удивлённо посмотрела на неё.
— Наоборот. Мне почему-то стало легче.
Она посмотрела на Даню.
— Мой муж умер два месяца назад. С тех пор я каждое утро просыпаюсь и думаю, зачем вообще вставать с постели.
Даня молчал.
— А сейчас… — женщина растерянно улыбнулась. — Не знаю. Будто камень с груди сняли.

Лиза посмотрела на внука и похолодела. Золотистое сияние вокруг Даниеля потускнело, а возле его плеч появилась тонкая серая дымка. Та самая, которая несколько секунд назад окружала незнакомую женщину.
Он не убрал её. Даня забрал её себе.