Хтонированная Приора

           История, которую я хочу рассказать Вам, друзья  — малость необычная. Точнее, она совсем необычная. Но Вам, да и нам тоже, в последнее время рассказывают с экранов телевизоров и смартфонов столько феерической пурги, что уши наши скоро вытянутся и станут длинные, как у эльфов. Или наоборот, станут совсем округлыми, чтобы было легче ими сбрасывать лапшу с ушей. Итак уже столько «Доширака» на наших органах слуха. Но что-то я совсем заболтался, вернемся к нашим баранам…..эээ, простите, к нашей истории…
          А началась она с того, что Димон Медведев из Южного Бутово купил белую наглухо тонированную «Ладу Приору» 2011 года выпуска.  Вроде, хотел пацан купить нормальную пацанскую тачку, а приобрел он не просто транспортное средство. Он купил портал в Зазеркалье, замаскированный под уставший седан.
         — Братан, машина — пушка! Полный фарш! — уверял его продавец Ашот, нервно теребя четки. — Мотор шепчет, кондей заправлен, в салоне только позитивная энергетика.
         Димон-то, конечно, был не совсем лох. Он прекрасно знал старый анекдот, что когда Ашот называет тебя другом — он хочет тебя нае… обмануть. А если он называет тебя братом — то уже обманул. Но тачка была нормальная. Наглухо тонированная. Опущенная …..пардон, вырвалось…. заниженная максимально. И Димон клюнул, «Приору» купил. Ну хз, сразу так и не оценишь однозначно покупку…
        Позитивная энергетика тачки проявила себя на выезде с площадки регистрации ГИБДД. Димон воткнул флешку с русским рэпом. Штатная магнитола «Урал» зашипела, перезагрузилась.  И из динамиков полился густой, утробный бас, под который кто-то на древнеславянском начал зачитывать псалмы во славу Велеса. 
        Димон перекрестился, но музыку выключать не стал — качало и правда отменно, басы наваливали.
          Через неделю примерно оказалось, что Хтонь в «Приоре» была не той болотной, ленивой нечистью, что дремлет в лесах, болотах и в рассказах на Автор.Тудей.  А это была продвинутая, городская, вайбовая хтонь. Она прошла через множество хозяев, пережила повышение транспортного налога, пережила Ковид, мать его, и плевала на то, что такое «тонировка по ГОСТу».
         Первым завыеживался центральный замок. Машина отказалась открываться с кнопки. Димон полчаса прыгал вокруг нее, пока не заметил, что на брелоке сигнализации вместо привычного «Пандора» светятся две горящие руны, подозрительно похожие на те, что рисуют на заборах панки. Пришлось учиться открывать машину по старинке — ключом. Но замок на двери больше не был просто дыркой в металле. Он жил своей, какой-то неведомой, жизнью. Он был теплым, пульсировал и, если Димон забывал помыть руки после шаурмы, больно щипал его за пальцы влажной, слизистой хваткой. Димон подозревал, что внутри личинки замка живет мелкий, но очень брезгливый болотный бес.
         Салон «Приоры» был отдельным филиалом ада для перфекциониста и малолетнего гонщика. Пластик панели, который и так никогда не отличался благообразием, начал жить своей жизнью. В жару он не просто вонял — он плакал. По дефлекторам кондиционера стекали густые, черные, как нефть, слезы. Они пахли гарью, несбывшимися надеждами и дешевым кожзамом. Если Димон пытался их вытереть, тряпка намертво прилипала к торпеде, и оторвать ее можно было только вместе с верхним слоем кожи.
         Под ковриками тоже проживала свою лучшую жизнь… какая-то  жизнь. Но это были не просто забытые вещи или что-то другое. Там пульсировала биомасса, напоминающая то ли скисший доширак, то ли сбежавший из лаборатории симбиот. Она питалась исключительно рассыпанными семечками и один раз едва не переварила упавший туда димоновский «Айфон». Телефон удалось спасти только потому, что биомасса посчитала надкусанное яблоко на логотипе оскорблением чувств верующих в бездну. И отторгла его.
         Но настоящая жуткая жизнь поселилась в двигателе. Под капотом, там, где у нормальных машин ремень ГРМ, у Димона поселился Грешник — мелкий, но крайне деятельный демон-моторист. «Приора» заводилась не от поворота ключа, а от жертвоприношения. Каждое утро Димон капал на аккумулятор каплю «Ред Булла» или кидал монетку в проем между стартером и радиатором. Только тогда из-под капота доносилось сытое кряхтенье, и стартер проворачивался. Если же Димон пытался сэкономить и залить 92-й бензин вместо 95-го, из выхлопной трубы вылетал сгусток дыма в форме кукиша, а Грешник начинал с такой злобой грызть поршневую, что машину трясло, как в лихорадке. Расход масла при этом был таким, будто Грешник им просто ужинает.
          Подвеска «Приоры» стала порталом в Изнанку мира. На лежачих полицейских машина больше не подпрыгивала. Она в них всасывалась. Димон нажимал на газ, переднее колесо наезжало на пластиковую полусферу, и «Приора» с влажным чавканьем уходила в него по ступицу на полсекунды, после чего выныривала обратно, обдавая прохожих фонтанами черной жижи. Сосед по гаражу, автослесарь Вахтанг, однажды заглянул под днище, увидел, как там в темноте мерцают чьи-то фасеточные глаза, молча перекрестился, оставил свой пневмогайковерт и ушел в запой на неделю.
        Фары светили не галогеном. В них клубился густой, желтоватый туман, в котором, если долго вглядываться в ночную дорогу, можно было увидеть бредущих по обочине призрачных гусляров и сгорбленных старух с клюками. Однажды Димон решил протереть фары на заправке. Когда он снял резиновый колпачок с задней части блок-фары, оттуда на него посмотрела пара маленьких, злобных, абсолютно человеческих глаз. Димон закрутил все обратно, купил заправщику два энергетика в качестве извинений и больше без молитвы Перуну ничего не открывал.
           Апогеем хтонического террора стал случай на МКАДе. Димон стоял в мертвой пробке. От скуки он решил поправить салонное зеркало. В отражении вместо себя он увидел салон старой «Волги» ГАЗ-24. За рулем сидел усатый мужчина в кепке-аэродроме, он посмотрел на Димона, тяжело вздохнул, произнес: «Эх, раньше-то дороги были…» — и растворился. С тех пор зеркало показывало либо 1984 год, либо просто статичную помеху, похожую на тестовый экран телеканала «Россия-24» в четыре утра.
            Попытки избавиться от машины были обречены. Димон выставил «Приору» на известном сайте объявлений, который многие теперь ругают.  Цену поставил символическую — пятьдесят тысяч рублей. Первым позвонил перекуп Алик. Он сел за руль, чтобы прокатиться, и через минуту вылетел из машины с криком: «Там в подстаканнике кто-то чихнул!». Вторым приехал какой-то стритрейсер. Он хотел посмотреть мотор. Открыл капот, заглянул в масляную горловину, чтобы оценить нагар, и... упал в обморок. Откачали его только через час, его пришлось отмывать от отработки святой водой.
          Третьей позвонила странная бабушка — божий одуванчик.
         — Сынок, — сказала она в трубку. — Мне внучку в институт возить. У вас там нежить не буйная? А то внучок мой айтишник, у него давление низкое, как бы кондратий не хватил от ваших порталов.
          — Да что вы, бабуль, — залепетал Димон. — Она ласковая! Только семечки под коврик не сыпьте, она у меня на диете, фигуру блюдет. И музыку русскую попсу не включайте, у нее от Билана из выхлопной трубы икота, штраф за экологию впаяют.
          Бабушка приехала на старой «Ниве», окропила «Приору» водой из баклажки, в которой плавала серебряная ложка, и осталась довольна.
         — Беру, — сказала она. 
        — У меня знакомый дед (тут бабуля заговорщицки подмигнула) под Калугой на болотах лешим подрабатывает, им будет о чем поговорить.
          Теперь белую «Приору» с наклейкой «Тазы валят» иногда видят на юго-востоке столицы. Она неспешно плывет в левом ряду, заниженная так, что скребет асфальт не днищем, а брюхом. Из салона доносится не бас, а низкий, вибрирующий гул, от которого срабатывают сигнализации у всех машин в радиусе ста метров.
           А Димон ездит на метро. И каждый раз, проезжая станцию «Бульвар Дмитрия Донского», он крестится, потому что из тоннеля в сторону центра периодически доносится знакомое сытое урчание уставшего, но очень гордого за свой пробег отечественного двигателя.
           Такая вот, друзья мои, правдивая история. Можете верить в нее, можете не верить. Можете думать, что ее не я написал. Мне фиолетово. Ибо я точно знаю, что история правдивая, и мне продавать Вам ее совсем не стыдно. Потому что в наш век войн, ковидов, чума тут нарисовалась в Сибири – случается всякое. По телевизору Вам и не такие байки еще расскажут. А я не вру. Как говорится – век воли не видать……….