Почему арабы насильно насаждали свою религию...

ПОЧЕМУ АРАБЫ НАСИЛЬНО НАСАЖДАЛИ СВОЮ РЕЛИГИЮ, И В КАКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЭТО СЕГОДНЯ ПОСТАВИЛО ЛЕЗГИН?

Все племена в той или иной форме проходили через этническую консолидацию. Это один из видов объединительных этнических процессов: слияние близких по языку и культуре групп в более крупную этническую общность или включение в этническую общность близкой ей группы. Это естественный процесс, сопутствующий образованию любого государства.
В эпоху формирования феодальных государств процессу этнической консолидации, как показывает история, способствовали религиозные представления о единобожии, согласно которым на небесах один «правитель», значит, и на земле он должен быть один, хотя, по сути, эти представления являются отражением в сознании людей сути единоличной власти в человеческом обществе.
Это имело место, например, в древних Албании, Армении и Иберии на Кавказе. В этих государствах в IV–VII веках христианство начало играть консолидирующую роль в деле объединения племён и образования трёх союзных, но независимых государств.
В начале VII века, когда самая отсталая в социальном и культурном развитии этническая общность Ближнего Востока и Малой Азии — арабы — начала разлагаться на классы и образовывать своё единое для всех арабских племён государство, выяснилось, что кругом все племена уже прошли через стадию этнической консолидации и имели этнические государственные образования. Даже на Кавказе такие образования существовали у местных племён минимум за 800 лет до пробуждения арабских кочевых племён.
Образующееся арабское государство изначально опиралось, как и положено при создании новой государственности, на этническую консолидацию арабских племён. Даже «единобожие» в новой религии, подоспевшей к моменту образования арабского государства, преподносилось с точки зрения арабского национализма. Вспомним некоторые аяты Корана, где объясняется, почему он изложен на арабском языке: «Мы отправляли посланниками только тех, кто говорил на языке своего народа, чтобы они [могли] разъяснять людям [смысл писания]» (Коран, 14:4); «Если бы Мы ниспослали Коран не по-арабски, то [многобожники] непременно сказали бы: "Почему не разъяснены его (т. е. Корана) аяты? Как же это — араб [возвещает Коран] не по-арабски?"» (Коран, 41:44); «Так Мы внушили тебе в откровении Коран на арабском языке, чтобы ты увещевал [жителей] матери городов (т. е. Мекки) и тех, кто [живет] вокруг нее» (Коран, 42:7).
Из вышеизложенных аятов следует, что Мухаммед изначально считался присланным к арабам как арабский посланник для их консолидации и создания государства. На другое в начале не претендовали сторонники Мухаммеда: они призывали арабов присоединиться к их верованию, в котором основная Книга написана на арабском, в отличие от других верований, где имеются Писания на «иноземных» языках. Поэтому, считая свою миссию сугубо арабским делом, сторонники Мухаммеда вначале грабили и подчиняли себе других арабов, не признававших его власть, не щадя своих ближайших родственников. Пример тому — битва при Бадре, когда одни родственники, называвшие себя мусульманами, насильно, с оружием в руках, отнимали богатства у других, не принимавших ислам.
После смерти Мухаммеда выяснилось, что только на основе консолидации арабов серьёзное государство не создать: экономики арабов-кочевников было недостаточно даже для содержания новой прослойки государственных чиновников.
Тогда арабы придумали новшество в истории мировых империй: они решили путём насаждения своей религии вовлечь в строительство арабского государства другие народы и таким путём создать свою империю.
До арабов захватчики, создававшие свои империи, не насаждали свои религии среди подчинённых народов. Даже Чингисхан не позволял себе и своим подчинённым вмешиваться в религиозные представления народов, обитавших на захваченных территориях. Персы, захватив восток Кавказа, не насаждали свою религию среди албанских племён.
Арабы же начали насаждать свою религию самыми зверскими способами, огнём и мечом, как свидетельствуют все источники VII–X веков, и делалось это для вовлечения неарабов в дело строительства арабского государства. Для этого арабы «модернизировали» ислам, существовавший при Мухаммеде. В начале 650-х годов халиф Усман собрал «редакционную коллегию», которая составила версию Корана, которой отныне должны были придерживаться все.
В этой версии ислама государственное строительство опиралось на несколько положений:
Первое — хадис: «Нет преимущества для араба над неарабом. И нет преимущества для неараба над арабом. Нет преимущества для белого над чёрным, для чёрного над белым, кроме как на основе богобоязненности. Все люди от Адама, а Адам из земли». Естественно, это положение привлекало в ряды мусульман неарабов.
Второе: Аллах разрешает у неверующих отбирать их богатства. Добыча была «предназначена Аллаху и посланнику» (Коран, 8:1), но 80% её могли забирать себе те, кто её захватил, оставив пятую часть (Коран, 8:41) тому, кому она предназначена в целом. Конечно, за обещанную долю в 80% от награбленного многие неарабы вливались в ряды мусульманских войск.
Третье: «О вы, которые уверовали! Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Посланнику и носителям власти среди вас» (Коран, 4:59). Вероятно, этим положением Корана арабы хотели навеки оправдать своё господствующее положение среди «равных» мусульман.
Четвёртое положение: Аллах распределил между людьми «блага этой жизни и возвысил одних людей над другими, чтобы одни из них вынуждали других служить себе» (Коран, 43:32). Имею в виду то обстоятельство, что арабы оставляли назначение наместников на захваченных территориях в своих руках; они полагали, что будут объяснять своё господство среди «равных» мусульман «волей Аллаха» и этим обеспечат себе историческую перспективу.
Забегая вперёд, скажем, что это последнее положение сыграло с арабами злую шутку. Такие же кочевники, как и они, наступили с востока, вторглись в арабские владения, перебили верхушку арабов, назвали себя мусульманами, «возвышенными» Аллахом, и потребовали, чтобы мусульмане повиновались им как «носителям власти» в соответствии с аятами Корана. Это были тюрки-сельджуки. Потом такой же трюк по захвату власти на территориях бывшего Арабского халифата путём объявления себя мусульманами повторили и монголы, и османы…
Теперь вернёмся к арабам. Они понимали, что оставление захваченным народам элементов их этнической самоидентификации — таких как культура, язык и понимание своей общности с предками, жившими до нашествия арабов, — в будущем может стать базой для этнической консолидации и обретения ими этнического самосознания, которое приведёт к желанию обрести независимость от захватчиков. Чтобы этого избежать, арабы попытались насильно насаждать свою религию среди покорённых народов. Это насаждение сопровождалось запретом молитв не на арабском языке; запретом всех национальных праздников (взамен предлагались два религиозных, воспитывающих покорность); запретом всех национальных танцев и песен; объявлением историй покорённых народов до нашествия арабов «периодом невежества», которого надо стесняться; насаждением вместо сложившихся, например, у горцев Кавказа кодексов поведения традиций на основе «хадисов» — рассказов о нравах арабов-кочевников, окружавших Мухаммеда. Говоря коротко, насаждение ислама сопровождалось запретом для покорённых народов всего без исключения, что могло бы в будущем послужить основой их этнической самоидентификации.
Резюмируя, можно сказать, что арабы по отношению к покорённым народам поставили себе задачу стереть всё этническое из их сознания, дабы у них никогда не было потенциальной возможности осознать свою этническую особенность, на основе которой в будущем может произойти этническая консолидация с последующими «неприятностями» для иноземных захватчиков. То есть стирание этнического самосознания в головах представителей захваченных народов было причиной насаждения среди них религии арабов-захватчиков.
В силу более глубокого проникновения христианства в массы в Армении и Иберии, чем в Албании, с армянами и грузинами это насаждение осуществить не удалось; в результате арабы отошли от них, возложив на них оплату дани. Был и другой результат борьбы этих двух народов с мусульманами-захватчиками: в ходе этой борьбы в Армении и Иберии сложились такие формы христианства, которых больше нет нигде. Иными словами, версии христианства в Армении и Иберии под воздействием многовековой борьбы с мусульманами-захватчиками стали этническими религиями, богослужение в которых происходит на родных языках и с учётом этнических традиций. Эти версии христианства армян и грузин стали элементами их национальных культур, помогшими их этнической консолидации в процессе борьбы с арабами и в последующем.
По-другому отразилась борьба с мусульманами-захватчиками на судьбах племён Албании. Эта борьба, начавшаяся с противостояния арабам, с небольшими перерывами продолжалась почти 12 веков — от середины VII века до начала XIX века. В этот период на земли, относившиеся к Албании, не приходили захватчики иного вероисповедания, кроме мусульман, если не считать Чингисхана и его сына. В результате все народы востока Кавказа, за исключением части удин, были насильно исламизированы. Но ислам здесь образовался особенный: захватчикам не удалось сделать арабский язык повсеместным, как на севере Африки; им не удалось уничтожить память о предках, отменить этнические праздники, запретить этнические танцы, искоренить уважение к старшим и семейные ценности, а также стремление горцев к свободе. Ислам же возник как отрицание веры отцов и как пренебрежение семейными ценностями, так как в исламе семья — это помеха для поклонения Аллаху. Захватчикам не удалось приучить гордых горцев следовать аяту, согласно которому нужно повиноваться всем тем, кто обладает властью, — стремление к свободе осталось в менталитете горцев.
В результате на востоке Кавказа сложился вариант ислама, адаптированный к местным традициям и мирно соседствующий с культурами лезгин и других народов. Эти культуры, имеющие корни в доисламской эпохе, позволяли народам осознавать своё этническое происхождение. В каком-то смысле такая версия ислама стала «этническим исламом» — элементом лезгинской культуры и культур народов, близких к лезгинам. Именно благодаря этничности ислама на востоке Кавказа Хаджи-Давуд сумел осознать себя как лидер лезгин и выступить за избавление от ига иноземных мусульман-захватчиков — как персов, так и тюрков. Другое дело, что ему впоследствии пришлось идти на политические компромиссы, но ни персов-захватчиков, ни тюрков-захватчиков он в качестве «братьев» лезгин не воспринимал.
Не будет большой натяжкой сказать, что даже Магомед Ярагский, основывая свое учение, опирался на эту версию ислама, которую условно можно назвать «дагестанским исламом», где свобода человека была существенным фактором. Потому он говорил: «Первой заповедью веры наших отцов, нашим высшим благом всегда была свобода. Первым вашим пожеланием должна быть свобода, последним — ненависть к неверным». Как известно, исламу термин «свобода» не знаком, и «ненависть к неверным» там не на последнем месте. Эта «дагестанская» версия ислама позволила ему осознать тот факт, что дагестанцы являются общностью, отдельной от других мусульман, со своими особыми интересами. Поэтому, обосновывая свои взгляды, он никогда не прибегал к доводам, связанным с общими интересами дагестанцев как мусульман и «братьев по вере» с юга — тюрок, персов или арабов, — а основывал эти взгляды на понятии «свободы», не знакомой «арабской» версии ислама.
И что же теперь? После падения советской власти самыми расторопными мусульманами, определившими сегодняшний главный вектор религиозной ориентации большинства верующих лезгин, оказались те, кто требует «ревизии» сложившегося среди лезгин ислама, который можно назвать «этническим», и внедрения «чистого», арабского ислама — того самого, с которым арабы-захватчики когда-то покоряли наши земли. С точки зрения «арабского» ислама это верно: он ведь в Аравии возник как отрицание веры отцов, как отрицание уважения к старшим. И нам предлагают отбросить многовековую историю и опыт ислама в наших краях, т. е. предлагают отбросить верование наших отцов, сложившееся в результате одновременно горькой и славной истории их борьбы за свои земли и за свою культуру, и вернуться к «чистому» исламу, принесённому в наши края захватчиками-арабами в VII веке. По сути, нам предлагают вернуться в Средневековье и к верованию, в котором не было ничего лезгинского. Уважающие своих отцов вряд ли такое предложат...
Что интересного в этом предложении вернуться в VII век? Оно, как ни странно, пока устраивает и российскую власть, и представителей государств с юга, являющихся геополитическими противниками России. Объясню почему.
Современной российской власти нужны верующие, которые подчиняются муфтияту как государственному органу, не задавая вопросов социального характера и не задумываясь над ними. Такие верующие должны быть уровня развития арабов VII века, поэтому власть благосклонно относится к внедрению в Дагестане ислама, не обремененного необходимостью размышлений о социальных, политических и культурных вопросах, а также об этнической идентичности. Ведь это чревато этнической консолидацией, а от неё недалеко и до социальной.
Что касается геополитических противников России как государства, то они через своих оплаченных и добровольных агентов внедряют в лезгинскую среду тот самый «чистый» ислам, в котором нет оснований для этнической идентификации и который не допускает сплочения народа как этноса. Чтобы внедрить этот «чистый», лишенный этнического начала ислам, они высмеивают многовековой опыт ислама наших предков, пытаются в свой «лагерь» перетащить образы Хаджи-Давуда, Магомеда Ярагского, Гасана Алкадарского, Етима Эмина и других персонажей лезгинской истории и культуры, которые жили в среде адаптированного к местным условиям варианта ислама и не имели никакого отношения к «чистому» исламу без этнических начал и понятия о свободе личности.
Для так называемых нынешних «верующих» лезгин, лишенных национального самосознания и чувства свободы, основным аргументом в спорах с размышляющими соплеменниками является такой: «Русские — не мусульмане, поэтому лезгины должны тянуться к братьям по вере — тюркам». При этом без ответа остается главный вопрос: совпадают ли реальные интересы «верующих» тюрок с реальными интересами «верующих» лезгин?
В данном случае я, конечно, не говорю об интересе некоторых лезгин любой ценой попасть в рай на том свете — я говорю о политических, экономических и культурных интересах лезгин как этноса, извините, на этом свете…