Танк потайного прорыва

Суперсекретный пуперэкспериментальный советский танк потайного прорыва «Пол-КВ» в секретной покровительственной окраске «Букашка».
Технические характеристики
Вооружение:
Шесть танковых пушек - орудие 45мм на складе, 57мм на складе, 76мм в башне, 85мм не влезает, 100мм не влезает, 130мм передано на крейсер «Киров».
Пятнадцать пулеметов - один в корпусе, три в башне, одиннадцать на складе.
Кувалда у экипажа.
Экипаж:
Шесть карликов.
Ну, или три человека, но тогда у каждого должно быть по четыре руки и две головы.
> А при выстреле не переворачивается?
Переворот через корму при выстреле, а точнее «задний кувырок», как было обозначено в «Инструкции по эксплоатации», являлся одной из главных защитных особенностей данного проекта, наряду с окраской. И немало вражеских противотанкистов были до самой смерти, то есть около 7-9 секунд, поражены новейшей разработкой советских инженеров.
* * *
Когда танк попадал в поле зрения прицела любого возможного противотанкового оружия возможного противника, у командира башни включался зуммер, вмонтированный в сиденье. Кстати, отсюда пошло крылатое выражение «жопой чую». Так вот, по сигналу зуммера башнер жал на спуск орудия, и танк кувыркался через корму, оказываясь в совершенно непредсказуемом для врага месте.
Причем гениальность советских инженеров в том, что и после переворота орудие всегда было нацелено именно на угрожающего противника. И если бы первым выстрелом он не был уничтожен, что само по себе уже звучит смешно, то оставалось лишь вторым выстрелом добить жалкие ошметки.
Также хочется обратить внимание на то, что экипажу даже не требовалось пристегиваться! Это звучит поразительно, и позволили добиться этого всего лишь две гениальных находки советских инженеров - точный расчет направления центробежной силы и теснота в танке. Также при приземлении после кувырка практически не было нагрузки на торсионы - она была снижена практически до нуля с помощью торсионных полей.
Боевое применение
Очень приятно, что нынешнее поколение интересуется историей военной техники родной страны.
И, в связи с этим, имеет смысл напомнить знаменитый бой капитана Ивана Петровича Иванова из секретной танковой роты НКВД, произошедший 22 июня 1941 года в районе основного удара танковыми армиями Худерьяна.
Всего лишь один танк «Пол-КВ» тогда смог задержать четыре германские танковые армии на целый месяц.
Одинокая боевая машина Наркомата была оповещена о готовящемся нападении загодя, почти за семь часов, поэтому совершенно не торопясь загрузилась на складах у Конотопа двойным боекомплектом, и посетовав сданной на крейсер 130-ке, выдвинулась на холмик неподалеку от Бреста. Чтобы не тратить драгоценную соляру и ресурс дизеля, шли на маршевых антигравах, почти без ускорения, так как приказ «не провоцировать этого передаста с челкой и усиками» был передан капитану Иванову лично товарищем наркомом внудел. Вкупе с демонстрацией кулака.
Утром в воскресенье 22 июня 1941 года, четыре армии фашистских танков поперли через границу на советскую землю. На холмике они увидели нереальную картину - неизвестный советский танк красного цвета. Сам Худерьян глянул на него в турбостереотрубу, и приказал убрать подальше все легкие танки, выстроив впереди только тяжелые PzKpfv 34 ausf 1 «Igels». Но его приказ не успел дойти до исполнителей, потому что наш «Пол-КВ» как раз начал стрелять. Две танковые армии с легкими и трофейными танками начали превращаться в металлолом, полностью загородив возможный выход в атаку тяжелым танкам. Так прошло две недели.
Следующая неделя была посвящена превращению в металлолом устаревших средних танков фашистов. И наконец на четвертой неделе фашисты растащили проход для своих тяжелых танков - двести шестьдесят машин немецко-фашистских захватчиков вышли против одного советского танка, в боекомплекте которого оставалось ровно 260 снарядов.
Капитан Иванов дал подзатыльник наводчику Шпицбергену: «только попробуй промазать!» Раздался выстрел, и снаряд пролетел выше строя вражеских машин - это наводчик после подзатыльника случайно ткнулся носом в педаль спуска. Иванов в сердцах сплюнул, и только горестно вздохнул. Кстати, именно из-за одного этого подзатыльника, ну и еще поджопника от мехвода Стеценко после боя, Шпицберген потом в своих мемуарах писал о репрессиях кровавой гебни и антисемитизме всех этих русских в красной армии.
Уже после войны выяснилось, что этим случайным снарядом в клочья разнесло «Опель-Адмирал», в котором приехали оценить свое детище виднейшие германские конструкторы танков - Порше, Хеншель и Адерс. До конца войны танки разрабатывал сам Одольф Хитлерг, используя для макетов бутерброды с маслом, а позже - с эрзац-маргарином. Именно поэтому германские танки всегда падали маслом вниз.
Немецкие «Игели» открыли ураганный огонь по одинокому советскому танку. От попаданий снарядов наших ребят спасала лишь окраска танка - у немецких наводчиков глаза косили и сворачивались набок, когда советский танк вползал в прицел. Еще немного помогали торсионные поля, маршевый антиграв и задний кувырок. Ответный огонь советских танкистов был точен - один выстрел, один «Игель» валится на борт с распоротым брюхом, из которого вываливаются сизо-алые внутренности экипажа. Ну что ж, их никто не звал на нашу землю!
В финале, когда у советских танкистов осталось всего две капли соляры и последний снаряд, в атаку на холмик шли последние два фашистских танка. В левом ехал сам Худерьян, в правом командовал полковник Шмульке. Не знали этого простые советские ребята, и последним снарядом подбили танк Худерьяна, из которого еле успел выскочить и резво скрыться вдали его командир. За что и получил тут же прозвище Быстроходного Хейнца. А второй танк пришлось мехводу Стеценко расплющить кувалдой, выскочив из-под защиты брони прямо на поле боя. Долго еще после этого боя подходившие фашистские резервы с ужасом и отвращением обползали подальше эту металлическую блямбу посреди громадного пятна вытекшей кровищи.
Вернувшийся в танк мехвод был поощрен добрым командирским словом, и усталый экипаж направил пышущий жаром от раскалившихся генераторов танк к месту постоянной дислокации. Боевой машине требовалось залить полностью израсходованную солярку, загрузить полностью израсходованный боекомплект, накормить и напоить уставший экипаж, и заменить сломанную рукоять кувалды.
Награды нашли своих героев
- Генерал-полковник НКВД Иванов закончил войну неоднократным Героем. Органы его не забыли. Он не забыл органы.
- Старшина НКВД Стеценко получил полный бант ордена Славы, но становиться офицером отказался. За это ему по политическим причинам зажимали награды, и к концу войны бедняге пришлось выменять несколько американских и английских орденов, чтобы хоть что-то бренчало на груди - на сало. Откуда у него бралось сало, не смогла выяснить даже родная контора.
- Полковник НКВД Шпицберген после войны по заданию партии и правительства начал активную диссидентскую деятельность, и выехал в Землю Обетованную, где создал танковые войска ИССР, вошедшей в состав СССР уже к 1949 году.

2021