Русский характер

     Что осталось от "перестройки" и "гласности"? Ничего, а прошло всего каких-то восемь-девять лет. Сейчас за "гласность" можно угодить за ворота и остаться без работы. А что касается "перестройки", то в те недавние времена "перестраиваться" начали не простые люди (им в себе нечего было перестраивать), а партийные чиновники (коммунисты), то есть люди, обладающие властью. И здесь я полностью согласен с мнением бывшего старшего следователя по особо важным делам Калиниченко В.И.: ещё во времена Брежнева Л.И. партийная номенклатура сосредоточила в своих руках миллионы неучтённых денежных средств из-за широкомасштабной коррупции в коридорах власти. Но жить у нас в стране, при существующем строе, на эти деньги было нельзя. Слишком были свежи воспоминания по андроповскому правлению. Значит оставалось только одно: изменить строй. А как это сделать? Да, очень просто: надо создать искусственный голод в стране. Вспомните, из-за чего начались революции во Франции, Февральская и Октябрьская революции в России? Из-за пустых прилавков. И тогда ни один строй, какой бы он гуманный не был, не устоит под напором голодной толпы. В нашей стране "серым кардиналам" сделать это не составляло большого труда, надо было только поставить дурака у руля власти. И они их нашли в лице Горбачёва и Ельцина. Это потом признали, что склады ломились от продовольствия, но эти негодяи - будущие олигархи (и в большинстве своём евреи) специально это продовольствие придерживали, чтобы потом преподнести как успехи "демократии и свободы". Но союз "серых кардиналов" с уголовными элементами дали ещё более отвратительные результаты: обманув людей с приватизацией и поделив богатства Родины между собой, они развалили могучую некогда империю. Я не случайно дал небольшой экскурс по недавнему прошлому для того, чтобы лучше разобраться и осмыслить это непростое, полное личных трагедий время, которое я решил описать в этом небольшом рассказе. И так приступаю...
                *     *     *     *
     На дворе разгар "перестройки". Начало июня, как никогда выдалось очень жарким и сухим, как и выдался "сухим" закон, введённый любителем молока Горбачёвым М.С. Закон, объединивший в одной очереди и мужчин, и женщин у вино-водочных магазинов; закон основательно подорвавший и без того хромающую экономику страны; закон, ликвидирующий внутреннюю конвертируемую "валюту" - бутылку водки и позволяющий расцвести теневому самогоноварению. В это июньское утро яркий солнечный луч разбудил меня ото сна, прорвавшись сквозь ненадолго оттопыренную ветром занавеску. "Сегодня опять будет жарко, подумал я,- об этом передали во вчерашних новостях. Даже раскрытое окно не внесло за ночь хотя бы немного прохлады. Хорошо, что комаров ночью не было, и я выспался, а то день предстоит тяжёлый: сегодня надо купить водки, так как завтра намечалось "торжество". Я решил сразу не вставать с постели, а ещё полежать. Время позволяло. И тут я вспомнил про два вчерашних случая, при которых я был невольным свидетелем.
     Вчера, возвращаясь из Москвы на электричке (успел на последнюю перед большим обеденным перерывом), я подумал, сойдя с платформы: а не зайти ли мне в небольшой деревянный магазинчик, что находится в двадцати минутах ходьбы от станции. Ведь сегодня пятница (далее я поведу рассказ о том дне), а значит, сегодня завезут туда пиво, так как по пятницам у них завоз. Мои предположения оказались верными. Походя к магазину, я увидел, как из двора выезжала продуктовая машина. Время было половина первого, а через полчаса, то есть с часа до двух, в магазине наступал обеденный перерыв. Значит, я успел вовремя. Хотя и особо не обрадовался, так как теперь спиртное выдают всем желающим только с двух часов. Такова воля правительства из недавнего постановления. Ну, ладно, раз пришёл, то хотя бы попробую выклянчить, разумеется без сдачи, хотя бы пару бутылок пива. Не ждать же целый час на жаре! Но подойдя к магазину вплотную, я увидел за углом небольшую группу рабочих, что работали на заводе, который располагался в трёхстах метрах от этого магазина. Часть их я знал в лицо. Они меня не заметили, так как оживлённо спорили, складываясь на что, догадаться не сложно. Проходя мимо них, я услышал и увидел, как они отдавали мужчине лет сорока (они называли его "Пашкой") деньги и одновременно спорили с ним, что он не возьмёт спиртное, так как нет ещё двух часов. Он же уверял их в обратном. Я ещё подумал: "пока они спорят, я успею в пустующем магазине (что он пуст - я увидел через большие окна) взять пиво". В этом одноэтажном магазинчике, чуть ли не с открытия, работали две продавщицы Галька и Райка. Так их все называли, хотя женщины были уже в годах, где-то обоим было уже под пятьдесят. Но такие пройдохи, клейма ставить не где! Войдя в магазин, я увидел за тучными фигурами Гали и Раи ящики с "чебурашками". Так в простонародье называлась стеклянная посуда. Хотя ящики и были закрыты бумагой и ветошью, но догадаться было не трудно, что под ними скрыто. В зале ни кого не было. Галя и Рая, по-хозяйски и не моргая, смотрели на меня, как бы изучая: кто я такой. Но видя моё вспотевшее лицо, они без особого труда определили мой социальный статус, и даже зачем я пришёл. Когда я подошёл к ним и уже хотел их попросить продать мне две бутылки пива, как вдруг распахнулась дверь, и широко улыбаясь, в рабочей одежде влетел тот самый Павел, что стоял за углом магазина с мужиками. Он был один. "Очевидно, мужики остались за углом", - подумал я.
-Здравствуйте, красавицы! - с порога начал он. - Как торговля идёт?
-Идёт, идёт, - ответила ему, улыбаясь Рая.
-Ну, хорошо.
Я понял, что при нём мне не получить пива. Да и ему я тоже мешаю. Поэтому я решил отойти от прилавка и уйти в дальний угол зала, чтобы поглазеть на витрину. Она была небогатая: не то, что лет двадцать назад, когда все прилавки магазинов ломились от разнообразных продуктов. После того, как я отошёл к дальней витрине, Павел, уже обежав зал, встал на моё место.
-Я вижу вам колбасу завезли?
-Да, - ответила ему Галя, - бери, а то после обеда бабки понабегут, не останется.
-Да, надо взять. Дай-ка мне батончик варёной и вот этот, что с края батончик копчённой.
И он указал пальцем на колбасу, аппетитно лежащую на витрине. Рая быстро и профессионально завесила два батона колбасы, и посчитав на лежащих рядом деревянных счётах, назвала причитающуюся с Павла сумму. Но он не торопился уходить. Дале он заказал себе буханку чёрного хлеба, банку солёных огурцов, попросив их, её открыть, и из деревянной стокилограммовой бочки "весёлых ребят", то есть солёных килек. Рая опять ему всё быстро посчитала.
-Вот, кажется, и всё, - оглядев лежащие продукты, сказал Павел.
И запустив руку во внутренний карман спецовки, он вытащил пачку денег. Увидев, как на него смотрели женщины, он улыбнулся и сказал:
-Зарплату дали, ведь сегодня десятое.
И уже начав отсчитывать причитающуюся с него сумму, Павел вдруг остановился и обратился к Рае:
-А порежь-ка ты мне, Рай, на закуску колбасы!
-А ты откуда меня знаешь? - спросила Рая.
-Так я же ваш, если так можно сказать сосед. На заводе работаю.
-Но я тебя что-то не припоминаю? Всех мужиков знаю, что приходят к нам с вашего завода, а тебя в первый раз вижу.
-Так я только первый месяц работаю. Вот первый раз зарплату получил.
-Тогда понятно. Тебе какую порезать?
-Да порежь полбатона копчённой и немного варёной. Сама понимаешь, надо первую получку обмыть.
Рая взяла нож и быстро начала резать сначала копчённую колбасу, а затем варёную. Разделавшись с колбасой, она спросила Павла:
-Хватит?
-Достаточно.
Павел продолжил отсчитывать деньги.
-Ну, скоро ты отсчитаешь? - нетерпеливо спросила Галя.
-Сейчас, сейчас, - ответил, улыбаясь, Павел. - Да, чуть не забыл, -продолжил он, - Дай-ка мне, Рай, к этой закуске ещё шесть бутылок "Агдама" и десять пива.
Дело в том, что руководство города отнесло продажу водки на окраины города, чтобы не создавать ажиотаж. А в остальных вино-водочных магазина разрешило торговать только пивом и вином. Надо было видеть, как округлились глаза от удивления у этих прожжённых продавщиц!
-Ты чего указ Горбачёва не читал? Да по всем каналам уже целую неделю трепятся! Весь алкоголь - с двух часов, так что расплачивайся и уходи! - в приказном порядке, картавя букву "р", заявила Рая.
-Рая, - начал было её просить Павел, - войди в моё положение: первая получка. Ну, что мы, не русские что ли?
Хотя, глядя на Раю, нельзя сказать, что она русской внешности: жгучая брюнетка, да и буква "р" её подводила. Павел продолжил:
-Обмыть же надо! А иначе зачем мне твоя колбаса?
И он отодвинул уже нарезанные продукты.
-Забирай их обратно!
-Да ты что? - завопила Рая. - Кто теперь у нас нарезанную колбасу возьмёт? Особенно дорогую копчённую?
-А я почём знаю?
В это время в магазин вошли ещё двое мужчин. Галя, как заведующая магазином, быстро оценив, чем может закончиться для них назревающий скандал, сказала Рае:
-Да, дай ты ему, что просит, - осмотрительно пробегая глазами по стоящим двум покупателям, включая и меня. Рая тоже осмотрев покупателей и сверкнув глазами, сказала Павлу, вытаскивая "Агдам" и пиво из-под прилавка:
-Быстро прячь, и чтобы я тебя больше никогда здесь не видела! Понял?
Павел, всё также улыбаясь, быстро достал из-за пазухи две матерчатые сумки и уложив всё купленное в них, добавив правда, ещё плавленых сырков "Дружба" и "Волна", расплатился и убежал. А теперь по неволе Гале и Рае пришлось выполнять соответствующие желания видевших всё это невольных свидетелей. Галя встала у входной двери и крикнула предусмотрительно на улицу:
-Закрыто! Обед!
Взяв уже на радостях не две, а четыре "Жигулёвского" и плавленых сырков, я отправился в гараж копаться с машиной. Прокопавшись с ней пять часов, я где-то в седьмом часу вечера возвращался домой уставший, но не голодный. Поднявшись в гору к улице Профсоюзной и перейдя проезжую часть, я вдруг увидел, в двадцати метрах от меня, впереди идущего по тротуару. того самого Павла, благодаря которому я смог купить пиво. Он скорее брёл, чем шёл. По нему было видно, что был немного пьян, но держался хорошо и не шатался. Поравнявшись с ним, я свернул налево к своему пятиэтажному дому, что стоял на возвышенности в метрах ста от проезжей части. На тротуаре разговаривали две зрелые женщины. Уже обходя их, я услышал, как одна из них, схватив за руку другую, начала причитать, показывая пальцем в сторону дороги:
-Настя, Настя, смотри, сейчас мужика ни за что заберут! Вот сволочи! Идёт, ни кому не мешает. Наверняка с получкой - вот и отметил. Сейчас его там точно обчистят, да ещё и штраф выпишут!
Я остановился и посмотрел туда, куда показывала женщина. На тротуаре у проезжей части стоял тот самый Павел в кругу молоденьких, но рослых милиционеров, а в десяти метрах от них стоял жёлтый "луноход", так в народе окрестили милицейскую "Спецмедпомощь" - машину подбиравшую пьяных и отвозящих их в вытрезвитель. Взяв его под руки, они вели Павла к своей машине, хотя он старался сопротивляться. Да разве с такими здоровенными ребятами пожилому мужчине справиться? И тут случилось неожиданное. Другая женщина, что до этого молчала, быстро передав какие-то сумки своей собеседнице, стремглав бросилась на выручку совсем ей незнакомого мужчины (это я уже позже понял), крича на милиционеров:
-Куда вы его тащите? Отпустите! Это мой муж, и мы идём домой! Он с работы. Ну, чуть-чуть выпил, с кем не бывает. Отпустите, не отдам!
И схватив за пиджак сзади, потащила Павла на себя. Павел уже одной ногой стоял на порожке кузова грузовика, но расставив широко руки, упирался в дверные косяки, не давая себя запихнуть. Он что-то старался объяснить, но милиционеры упорно не желали его отпускать. Они знали, что десятого числа каждого месяца на многих предприятиях города выдают зарплату (получку), поэтому не хотели упускать такой "навар". Но женщина тоже не хотела отдавать им Павла, и ей как-то удалось его вытащить из машины. Милиционеры поняли, что им не удасться забрать мужика. И после словесной перепалки с женщиной один из милиционеров крикнул ей:
-Да, пошла ты на х...! (матом)
После чего они отпустили Павла и закрыли заднюю дверь фургона.
-Э,.. э..., а ещё милиционеры! А я ведь тебе, сынок, в матеря гожусь, а ты меня матом!..
Но стражи закона на это промолчали, сели в кабину своего грузовика и поехали дальше. Когда машина отъехала на значительное расстояние, женщина спросила Павла:
-Мужчина, а вам далеко до дома? Где вы живёте?
-Да через три дома отсюда,- ответил Павел, показывая рукой в сторону улицы Рижской.
-Дойдёте?
-Конечно. Спасибо вам большое, женщина, что выручили. До самой смерти не забуду!
-Да чего уж там, не за что. У меня самой муж такой. Два раза приходил из вытрезвителя без зарплаты.
Я увидел, как у Павла от выступивших слёз, заблестели глаза. После чего он повернулся и побрёл дальше, а эта смелая женщина подошла опять к ожидающей её подруге. Я ещё подумал: "Ну, где и в какой стране можно было увидеть такое?" И сам же себе ответил: "Нигде, только у нас. Только у нас живут такие отважные и самоотверженные женщины!"
                *     *     *     *
Продолжение следует...