Возвращение цвета

 К жизни не прилагается инструкции — остаётся довериться внутреннему чутью. И если постараться, от неё можно даже получить настоящее удовольствие.

    Серен летела на санях по серебристому ледяному мосту. Впереди, как иглы, высились обугленные до черноты шпили собора — величественные, ажурные, пронзающие небо.
    «Мне туда», — внезапное озарение, и сани, почувствовав её волю, понеслись с неудержимой скоростью. Она уже почти поверила, что путь на этот раз окажется лёгким, как вдруг, откуда ни возьмись, навстречу выплыла огромная баржа — неповоротливая, грузная, с какой-то пугающей решимостью. Серен на мгновение представила, как махина небрежно сбрасывает её с моста, и зажмурилась: «Господи, как же глупо оказаться на самом дне из-за нелепой случайности. Какая безжалостная насмешка судьбы!»

    Но сердце подсказало выход, как добраться до цели ещё быстрее: сгруппироваться и, когда баржа подойдёт вплотную, подскочить, пробежать по палубе, как по трамплину, и соскользнуть! Серен вцепилась в передний край саней, взмыла в воздух, мягко приземлилась на верхнюю часть и, не сбавляя темпа, спрыгнула вниз.

— Это моё последнее испытание! — прошептала, ощущая, как холодный ветер обжигает лицо, и обратилась к тёмному силуэту вдали. — Я уже еду к тебе, дождись меня! Они предали тебя, потому что не знали силу твоего внутреннего сияния. Скоро ты засверкаешь, как никогда прежде!

    Мост закончился. Сани нырнули в сугроб, подняв снежную пыль. Серен выбралась, отряхнулась и пошла пешком — теперь до собора рукой подать. Она ступала по насту, хрустевшему под сапогами, и ветер стихал. У ворот никто не встретил. Двери оказались распахнутыми,  внутри ходило только эхо. Разорённое мрачное здание обречённо мирилось со своей участью. Серен поднялась по винтовой лестнице к проёмам, где зияли пустые ниши для витражей. Для начала следовало выложить самую маленькую розу. Остальные придётся варить и выдувать, зато теперь у неё появилась работа.

    Пришлось осторожно вынимать из тяжеленного ящика разноцветные заготовки, собранные за долгую дорогу. Хотя снаружи стоял лютый мороз, каждый кусочек стал на ощупь как тёплый камень. Серен работала не спеша, будто это её самое любимое дело. Начала вставлять стёкла, одно за другим, и собор оживал. Красный, синий, золотой свет заиграл на полу, ложась узором на каменные плиты. Когда последний встал на место, она обернулась и увидела в дверях фигуру.

— Ты успела. Хорошо, что я не ошибся. Вижу, у тебя получается.

    Знакомый голос — низкий, хриплый, похожий на скрип половиц в ветхом доме. Перед ней стоял мастер, тот самый, что когда-то учил держать железный резец и паяльник, но теперь он стар, и глаза его смотрели сквозь неё, будто видели уже всех, кто придёт после.

— Мне просто хотелось, чтобы это место снова стало живым.— Серен опустила руки, чувствуя, как ладони гудят от напряжения.
— Теперь твой черёд решать, каким будет свет, — сказал учитель и исчез, оставив мастерицу одну.

    Возвращаясь в ночь, снег под ногами уже не хрустел так громко, как раньше. Завтра она вернётся сюда и будет смешивать цвета, спорить с огнём — и ни одна баржа на свете не вытолкнет её.