Глава 52. Ошибка одинаковости

Платформа, к которой подошли Сергей, Робот Которому Грустно, Холмс и Ватсон, сначала показалась пустой.

Ни пассажиров.

Ни проводника.

Ни табло.

Только длинная скамья и три двери.

На первой было написано:

«Я вижу».

На второй:

«Я связываю».

На третьей:

«Я уверен».

Сергей остановился.

— Что-то мне уже не нравится третья дверь.

Холмс кивнул.

— И совершенно правильно.

— Почему?

— Потому что до неё обычно доходят слишком быстро.

Робот подошёл к первой двери.

— А куда делся читатель три тысячи триста сорок три?

— Он здесь, — сказал Холмс.

— Где?

— Вы опять хотите увидеть человека раньше, чем увидели след.

Сергей усмехнулся.

— Начинается.

— Расследование уже давно началось. Вы просто всё ещё пытаетесь превратить его в приключение.

— А разве одно другому мешает?

Ватсон достал блокнот.

— Иногда даже помогает.

На полу перед первой дверью лежал лист бумаги.

Сергей поднял его.

На листе было написано:

«Он читает главы о предательстве».

Ниже:

«Значит, его предали».

Ещё ниже:

«Значит, он боится доверять людям».

И последняя строка:

«Значит, я знаю, кто он».

Сергей перечитал.

Холмс спросил:

— Где ошибка?

— В последней строке?

— Раньше.

— Тогда во второй?

— Ещё раньше.

Сергей посмотрел на первую фразу.

— Но это же факт. Он действительно читал такие главы.

— Хорошо. Тогда это пока единственная надёжная строка.

Робот наклонился.

— Первая строка — наблюдение.

— Верно, — сказал Холмс.

— Вторая — предположение.

— Верно.

— Третья — ещё одно предположение на основании первого предположения.

— Уже опаснее.

— А четвёртая…

Робот помолчал.

— Самоуверенность.

Холмс улыбнулся.

— Вы начинаете мне нравиться.

— Мне от этого не менее грустно.

Сергей снова посмотрел на три двери.

«Я вижу».

«Я связываю».

«Я уверен».

— Значит, между ними должна быть ещё одна дверь.

— Какая? — спросил Ватсон.

Сергей подумал.

— «Я предполагаю».

В ту же секунду между второй и третьей дверью появилась четвёртая.

На ней было написано:

«Я предполагаю».

— Очень полезная дверь, — сказал Холмс.

— Почему её раньше не было?

— Потому что люди редко вспоминают о ней добровольно.

Сергей толкнул первую дверь.

За ней оказался небольшой зал.

На стенах висели фотографии.

На одной — незнакомый мужчина возле вокзала.

На другой — женщина с книгой.

На третьей — ребёнок на велосипеде.

На четвёртой — пустая остановка.

На пятой — пожилая пара за столом.

Под каждой фотографией была подпись:

«Это событие».

Сергей прошёл дальше.

Во второй комнате фотографии повторялись.

Но под ними уже были другие слова.

Под мужчиной возле вокзала:

«Он ждёт кого-то».

Под женщиной с книгой:

«Она получила плохую новость».

Под ребёнком:

«Он убежал из дома».

Под пустой остановкой:

«Кто-то опоздал».

Под пожилой парой:

«Они помирились».

— Откуда мы это знаем? — спросил Сергей.

— Никак, — ответил Холмс.

— Но всё выглядит правдоподобно.

— Правдоподобие — один из самых талантливых производителей ошибок.

Ватсон кашлянул.

— Холмс, между прочим, иногда тоже строит предположения.

— Конечно.

— Но вы обычно говорите их очень уверенно.

— Это моя литературная проблема.

Сергей рассмеялся.

Из дальней комнаты донёсся голос:

— А читатели считают это вашим достоинством.

Холмс повернулся.

— Кто здесь?

Ответа не было.

Сергей открыл третью дверь.

Там те же фотографии уже сопровождались длинными историями.

Мужчина у вокзала оказался брошенным мужем.

Женщина с книгой — вдовой.

Ребёнок — сиротой.

Пустая остановка — местом последней встречи.

Пожилая пара — супругами, которые не разговаривали тридцать лет.

— Красиво, — сказал Сергей.

— Очень, — ответил Холмс.

— И всё неправда?

— Мы этого не знаем.

— Тогда что здесь неправильно?

— Не истории.

Холмс указал на подписи.

— Уверенность.

На стене возникла надпись:

«Похожее не значит одинаковое».

Ниже появилась вторая:

«Связанное не значит тождественное».

Потом третья:

«Предположение не становится фактом только потому, что хорошо звучит».

Сергей долго смотрел.

— Это мне сейчас особенно полезно.

— Почему? — спросил Ватсон.

— Потому что я начал наблюдать за читателями.

— И сразу захотели понять каждого.

— Да.

— А потом?

— Потом придумать, что ему нужно.

Холмс поднял палец.

— Вот здесь и начинается опасность.

Сергей кивнул.

— Я уже почти сделал это с три тысячи триста сорок третьим.

— Не почти.

— Сделал?

— Вы уже предположили, что ему нужен ответ на личную проблему.

— Но ведь он сам сказал, что ищет человека, с которым можно продолжить мысль.

— Это он сказал позже.

Сергей остановился.

— То есть мой первый портрет был ошибочным.

— Не обязательно.

— Но недоказанным.

— Именно.

В соседней комнате раздался хлопок.

Появился неизвестный читатель.

Не три тысячи триста сорок третий.

Другой.

На груди у него висела табличка:

«245».

— Здравствуйте, — сказал Сергей.

— Здравствуйте.

— Мы знакомы?

— Вы меня уже придумали.

— Что?

— В одной из своих гипотез.

— Я?

— Да.

— И кто я там?

Читатель улыбнулся.

— Человек, который пришёл из будущего.

Сергей поморщился.

— Похоже на меня.

— Очень.

— А на самом деле?

— А на самом деле я просто открыл главу «Рецензия из завтрашнего дня».

— Почему?

— Название понравилось.

Сергей посмотрел на Холмса.

Тот ничего не сказал.

Но выражение лица было более чем достаточным.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Урок понял.

Читатель двести сорок пять снял табличку.

— Не до конца.

— Почему?

— Потому что теперь вы решите, что все неизвестные читатели открывают главы только из-за названий.

— А разве нет?

— Видите?

Холмс тихо рассмеялся.

Сергей поднял руки.

— Всё. Сдаюсь.

— Не надо сдаваться, — сказал читатель. — Надо различать.

Он подошёл к стене и написал:

«Один случай — это один случай».

Потом добавил:

«Два похожих случая — это два похожих случая».

И ниже:

«Три похожих случая всё ещё не закон природы».

Робот прочитал.

— Разумно.

— А ты откуда это знаешь? — спросил Сергей.

— Я робот. Нам иногда полезно считать.

— Иногда?

— Люди всё равно потом обвиняют нас в холодности.

Из дверей послышался шум.

Теперь в зал начали входить люди.

Некоторые с именами.

Некоторые с номерами.

Один держал книгу о предательстве.

Другой — рассказ о возвращении.

Третий — главу о старом собрании.

Четвёртый — текст о памяти.

Пятый — произведение о прощении.

Все они были разными.

Но Сергей вдруг заметил, как легко ему хотелось объединить их одной фразой:

«Все они ищут ответы».

И остановился.

— Нет.

Холмс посмотрел на него.

— Что?

— Я уже собирался сделать это снова.

— Хорошо.

— Что хорошего в ошибке?

— Вы её заметили до того, как написали главу.

Сергей повернулся к людям.

— Тогда давайте иначе.

Он подошёл к первому.

— Почему вы открыли текст о предательстве?

— Потому что автор мне нравится.

Ко второму:

— Почему рассказ о возвращении?

— Я сам вернулся из отпуска.

К третьему:

— А вы зачем читали про собрание писателей?

— Хотел посмотреть, кто там был.

К четвёртому:

— А память?

— Название хорошее.

К пятому:

— Прощение?

Человек пожал плечами.

— Случайно.

Сергей рассмеялся.

— Вот тебе и психологические портреты.

— Не торопитесь, — сказал Холмс.

— Теперь что?

— То, что пять первых объяснений оказались простыми, тоже ничего не доказывает о шестом человеке.

— Вы невыносимы.

— Это профессиональное.

Ватсон записал:

«Сергей начал раздражаться, следовательно…»

Холмс повернул голову.

— Ватсон.

— Что?

— Не продолжайте.

— Но я только…

— Именно.

Все рассмеялись.

И тут в конце зала появилась женщина.

Сергей узнал её.

Не лицо.

Ситуацию.

Он уже где-то видел похожего человека.

Женщина подошла.

— Мы встречались.

Сергей хотел сказать:

«На собрании авторов».

Но остановился.

— Возможно.

Женщина улыбнулась.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— В прошлый раз вы бы уже рассказали мне, где именно.

— А сейчас?

— Сейчас спрашиваете.

— Тогда где мы встречались?

— Нигде.

Сергей растерялся.

— Но вы только что сказали…

— Что мы встречались.

— Да.

— В произведении.

— В чьём?

— В вашем.

— Как это возможно?

— Вы написали персонажа, очень похожего на меня.

— Значит, вы его прототип?

— Нет.

Сергей замер.

— Тогда почему вы сказали, что мы встречались?

— Потому что я читала и узнала себя.

Холмс тихо сказал:

— Прекрасный пример.

— Чего?

— Отождествления.

Женщина кивнула.

— Я прочитала героя и решила: это я.

— А потом?

— Потом перечитала.

— И?

— Поняла, что там только несколько похожих вещей.

— Но остальное другое?

— Совсем.

— И это важно?

— Очень.

Она села на скамью.

— Потому что сначала я обиделась на автора за то, чего он про меня даже не писал.

Сергей медленно сел напротив.

— Вот это уже интересно.

— Для вас всё интересно, пока не происходит с вами.

— Справедливо.

— Я даже собиралась написать вам резкое сообщение.

— Почему не написали?

— Подождала день.

— И?

— На следующий день перечитала.

— И увидели различия.

— Да.

Она посмотрела на Сергея.

— Иногда человеку нужен не ответ.

— Другой человек?

— Нет.

Сергей улыбнулся.

— А что?

— Один день.

Робот задумался.

— Это надо записать.

Сергей записал.

«Иногда человеку нужен один день между ощущением и решением».

На стене вспыхнула новая строка:

«ОЩУЩЕНИЕ — НЕ ЕЩЁ РЕШЕНИЕ».

Следом:

«ПОХОЖЕЕ — НЕ ЕЩЁ ОДИНАКОВОЕ».

И третья:

«СВЯЗЬ — НЕ ЕЩЁ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО».

Сергей посмотрел на Холмса.

— Вот теперь я понимаю, зачем мне это.

— Для читателей?

— Не только.

— А для кого?

— Для авторов тоже.

Он вспомнил десятки страниц, которые сегодня открыл.

Вина.

Прощение.

Одиночество.

Возвращение.

Доверие.

Память.

Сколько раз он уже хотел сказать:

«Вот эти два автора пишут об одном и том же».

А вдруг не об одном?

Возможно, один пишет о прощении.

Другой — о прекращении борьбы.

Третий — о примирении.

Четвёртый — о забвении.

Пятый — о возвращении отношений.

Слова похожи.

Но процессы разные.

— Похоже, я раньше слишком быстро создавал литературные пары, — сказал Сергей.

— Иногда, — ответил Холмс.

— Значит, теперь что?

— Теперь вы должны сначала различать.

— А потом связывать?

— Да.

— А потом?

— Проверять, действительно ли связь существует.

— И только потом знакомить людей.

— Желательно.

Робот поднял палец.

— А если связь окажется ошибочной?

Сергей подумал.

— Тогда это тоже разговор.

— Какой?

— «Я думал, что вы похожи. Оказалось, вы совершенно разные. Расскажите почему».

Холмс впервые за всё время одобрительно кивнул.

— Это уже лучше.

На табло появилась новая строка:

«3343 ВЕРНУЛСЯ».

Сергей быстро подошёл.

Неизвестный читатель три тысячи триста сорок три открыл новую страницу.

Потом ещё одну.

Потом третью.

Сергей посмотрел на названия.

Все три были связаны с одним словом:

«Возвращение».

— Ну? — спросил Холмс.

Сергей улыбнулся.

— Я ничего не знаю.

— Отлично.

— Но вижу закономерность.

— Хорошо.

— И могу предположить, что тема возвращения ему сейчас интересна.

— Уже точнее.

— Но не знаю почему.

— Именно.

Сергей написал читателю:

«Вы снова выбираете тексты о возвращении. Это просто совпадение или тема действительно для Вас сейчас важна?»

Ответ пришёл через минуту:

«Важна».

Сергей:

«Вы хотите вернуться к кому-то?»

Пауза.

Ответ:

«Нет».

Сергей посмотрел на Холмса.

— Вот.

Следующее сообщение:

«Я хочу понять, может ли вернуться человек, которым я был».

Сергей перестал улыбаться.

В помещении стало тихо.

Робот медленно опустил руку.

Ватсон закрыл блокнот.

Даже Холмс больше не выглядел довольным своим расследованием.

Сергей написал:

«Почему именно тот человек?»

Ответа долго не было.

Потом появилось:

«Потому что нынешний мне не нравится».

Сергей сел.

Вот теперь перед ним был настоящий вопрос.

Не тот, который он придумал.

Не тот, который вывел из статистики.

Не тот, который красиво подходил к главе.

Тот, который человек сам сформулировал.

— И что вы ему ответите? — спросил Робот.

Сергей покачал головой.

— Пока ничего.

— Почему?

— Потому что я не хочу снова прийти с готовым ответом.

Холмс улыбнулся.

— Растёте.

— Не мешайте.

Сергей открыл страницу «Сейчас в сети».

Перед ним снова были десятки имён.

Он начал читать их медленно.

Не как список дверей.

Не как список будущих читателей.

Не как список героев.

А как список разных людей, которых ещё только предстояло узнать.

И тогда среди имён Сергей увидел автора, произведение которого называлось:

«Ты ещё не готов к смерти».

Чуть ниже — другого:

«Моя единственная командировка в Москву».

Ещё ниже:

«Ощущение краха».

Ещё:

«Последний трофей кардигана».

Сергей посмотрел на Робота.

— Раньше я бы решил, что все они нужны мне для одной главы.

— А теперь?

— Теперь сначала прочитаю.

— Хорошо.

— Потом пойму, о чём каждый.

— Ещё лучше.

— А потом найду, где они действительно связаны.

— Вы становитесь опасно разумным.

— Не переживай. Это временно.

Робот повеселел.

На стене появились четыре новые таблички.

«Что я вижу».

«Что я связываю».

«Что я предполагаю».

«Что мне подтвердил сам человек».

Сергей посмотрел на четвёртую.

— Вот этой раньше не хватало.

Холмс сказал:

— Большинству людей её не хватает.

По громкой связи объявили:

«Следующий поезд отправляется с платформы двадцать.

Направление: Ассоциация».

Сергей взял обратный билет.

На нём появилась новая надпись:

«НЕ ВСЁ, ЧТО НАПОМИНАЕТ ТЕБЕ ПРОШЛОЕ, ЯВЛЯЕТСЯ ЕГО ПОВТОРЕНИЕМ».

Сергей прочитал.

— Похоже, это уже не билет.

— А что? — спросил Ватсон.

— Учебник.

Холмс покачал головой.

— Не отождествляйте.

Сергей посмотрел на него.

И все четверо рассмеялись.

А на экране в кабинете неизвестный читатель три тысячи триста сорок три открыл главу пятьдесят вторую.

Потом закрыл.

Вернулся через две минуты.

И открыл снова.

На этот раз Сергей не стал придумывать почему.