Новогодний корпоратив

В те далекие времена, когда социализма в нашей стране уже не было, а капитализм еще не наступил, отмечали мы новый год на работе. Нет, не в вузе. В другом месте.

Сейчас подумать, так страшно становится. Тогда курили в кабинетах, пили на работе. И ничего, работали. И даже как-то добивались санэпидблагополучия населения нашей страны.

Каждый день я выкуривал по сигарете на своем рабочем месте. И это все за весь день. Для этого мне даже коллеги из соседнего отдела подарили два больших кресла. Б/у, конечно. Когда я курил, развалившись в кресле в перерыве между боями, никто, даже шеф, не осмеливались меня побеспокоить. Зато и работали мы, дай бог, весь день, а потом еще и дома утром и вечером. Собственно, я и сейчас так работаю. В науке по другому не бывает. Тот же саша Матин, с которым мы делили кабинет, сказал, что напишет кандидатскую на работе без напряга дома. Но прошло три десятка лет, а кандидатской так и нет. Ребята, вся наука делается ночью!

Ну что-то я отвлекся. Итак, новый год. Все 5 этажей учреждения украшены блестящим дождиком и бумажными снежинками, а на первом этаже в актовом зале стоит красавица елка метра в три с половиной высотой. Под самый потолок. Сначала все разогрелись по своим отделам, а потом встретились в актовом зале. После чего планировались танцы и взаимохождение в гости из отдела в отдел.

В актовом зале не просто торжественно поздравление начальства свое коллектива, а некоторое действо вокруг елочки. Дед мороз, Снегурочка, все такое и… пираты!

Пираты, как положено, ворвались посреди представления шумно с матом, перегаром и петардами. По сценарию они должны были украсть Снегурочку. Было бы весело, но одна из петард угодила в вату под елкой. Занялся незатейливый костерок.

Тут стоит отметить, что автор этих строк оказался самым прозорливым, как мне тогда показалось. Все еще сидели, а я уже был возле входной двери, ибо вспомнил, что прямо за ней слева и справа стоят огнетушители. Но народ мое активное передвижение воспринял как бегство. Раздались истерические женские крики, и он побежал. Кто? Да народ, конечно. И когда я всего лишь нагнулся, чтобы схватить огнетушитель, выпрямился и повернулся, чтобы забежать обратно в зал, весь дверной проем оказался забит телами, пытавшимися протиснуться наружу. И эти тела сзади подпирались другими, а те, соответственно, следующими. Пройти через эту внезапно очумевшую толпу нечего было и думать. А за ними все больше и больше разгорался огонь, пожирая красавицу елку.

Мне пришлось бросить огнетушитель и приложить усилия, чтобы открыть вторую створку двери. Но на нее со стороны зала давили так, что я никак не мог сдвинуть запор. В этот самый момент я увидел в толпе, что валила на меня, чьи-то глаза полные здравого смысла. С ним вдвоем мы сумели открыть вторую дверь, и оставшийся народ, как гной из разорвавшегося нарыва, уже легко вывалился из зала.

Нашлись люди, которые тоже схватили огнетушители и тут же вернулись в зал. В этот момент огонь уже лизал потолок “Армстронг”.

Вы вообще можете представить это зрелище? Столб огня в 4 метра высотой посреди актового зала. На ту прожженную дыру в потолке мы потом еще смотрели несколько месяцев, пока потолок не отремонтировали. Трудно было с деньгами в те времена.

Елку погасили без меня. Пират, обладатель злосчастной петарды, уже ходил с огромный оттопыренным красным ухом. Любил это делать начальник. Как-нибудь потом расскажу про такое другую историю. Все 5 этажей учреждения заполнены непроглядной дымовой завесой. Дышать можно, но в полутора метрах уже ничего не видно. На третьем этаже затеяли дискотеку. Играла музыка, сквозь дым мигала цветомузыка, было очень романтично, но танцевать никто не пошел. Все сидели по отделам, зализывали раны и пили горькую. Так мы встретили первый год нового тысячелетия.