Глава 30

Утречко выдалось пасмурным и дождливым, а мне не спалось. Я тихонько поднялась со своей перины да вышла на крыльцо. Маремьяна не спешила пробуждаться и я, поёжившись от холода, сошла с крыльца и пошла к Заморышу, который стоял в стойле большой конюшни на дворе Бабы Яги. Заморыш стоял, опустив голову, и его грива, переплетённая серебряными и золотыми нитями, мерцала даже в этот пасмурный предрассветный час. Он поднял глаза, и в них было не просто ожидание — в них была готовность.
— Как тебе туточки, мой хороший? – вопрошала я своего коня, подходя к нему и поглаживая его по шее.-Тепло здесь, хорошо, сытно…
Заморыш фыркнул, мотнул головой.
- Тычего, хозяйка, не весела, буйну голову повесила?- спросил он с беспокойством.
-Эх, конь мой чудесный, друг мой верный,- вздохнула я.- Добыла я тебе подковки-то золотые, а подковать только один кузнец тебя может, да и того ищи, словно ветра в поле,- вздохнула я.- Искать его надобно да вот где, мне не ведомо. А могут ведать про то четыре брата-ветра, да только где они собираются, места того я не ведаю.
  Конь снова фыркнул и вдруг тихо, почти шёпотом, проговорил:
- Не горюнься не печалься, спасительница моя ясноокая! Знаю я, где собираются все четыре ветра да путь туда неблизкий. Собирайся да полетим, ведь как-никак, а конь-то я волшебный!
Я удивлённо уставилась на своего коня, будто видела впервые. Даже сердце, казалось, пропустило удар.
- Да неужто?- не поверила я своим ушам.
- Чего это «неужто»,- снова фыркнул Заморыш.- Собирайся, говорю да и полетим!
- А чего мне собираться,- встрепенулась я.- Сейчас только возьму суму да Клубочка и готова!
Я бегом кинулась к избушке и прямо взлетела по ступенькам. Тут дедко Захар вышел на крыльцо и удивлённо уставился на меня, пробегавшую мимо него.
- Ты чего это?- тихо проговорил он мне, когда я одетая да подпоясанная, с сумой и спящим Клубочком в руках вновь возникла на крыльце.
- Заморышек сказывал, что знает, где ветра собираются. Вот и полетим с ним к ветрам да может чего и выспросим да выведаем  про кузнеца необычного. Глядишь, и найдём его на свете белом.
Дедко ошарашенно уставился на меня.
- Ты  белены объелась?!- сказал он, побледнев.- Сама к ветрам! Да они тебя враз изведут, к ним вход человекам закрыт!
Тут вышла и Бабуся Ягуся, потянулась и сонно произнесла:
- Чего вам не спится-то? Ещё только солнышко встаёт, а вы ужо шепчетеся туточки!
- К ветрам она собралась!- пожаловался на меня ведун.
- Кудысь?!- гаркнула бабуся так, что с соседних деревьев все вороны послетали с криками, а избушка вскочила и беспокойно закудахтала.
- К ветрам, бабусенька, к ветрам!- ответствовала я.- Чего вы всполошились-то?
Тут уж все остальные на крылечко выскочили да и загалдели, что мне одной нельзя к ветрам отправляться.
- Я с тобой полечу!- вдруг сказала бабуся.- Неча самой по горам да по долам хаживать да головушку свою буйную под опасности всякие подставлять!
Я спустилась с крыльца и, глянув на них, спокойно сказала:
- Ждите нас завтра к вечеру, а коли не вернёмся, сделайте всё, как я велела. А главное- Святогора выручите от Кудеяра и Марички да поправьте его. Дальше уж не обессудьте, сами справитесь. На то вы и ведуны да колдуньи.
Заморыш уже стоял возле крыльца и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Я подошла к нему и рывком вскочила на спину коню.
- Держись крепче, матушка! Да смотри зорче, чтобы всё тебе видно было,- сказал мне конь и вдруг выросли у него крылья белоснежные, как у лебедя белого.
- Не поминайте лихом!- крикнула я, махнув рукой всем на прощанье и, вцепившись в гриву коня, вместе с ним взмыла вверх.
Небо над лесом потемнело ещё сильнее — будто сама природа хмурилась, провожая нас в путь. Тучи, тяжёлые и плотные, ползли низко, цепляясь за верхушки сосен, а дождь, что поначалу был мелким и нудным, теперь хлестал косыми струями, обжигая лицо холодом.
Заморыш летел не по воздуху — он будто шагал по невидимым ступеням, выточенным из ветра. Каждый его шаг отдавался во мне гулким эхом, а земля внизу стремительно уплывала вниз, превращаясь в пёстрый лоскутный ковёр из полей, рощ и извилистых речушек. Клубочек у меня за пазухой тихонько повизгивал во сне, будто чуял, что дорога предстоит не из лёгких, и ему скоро придётся проснуться и снова быть испытану на верность мне.
— Держись крепче! — снова промолвил Заморыш, резко взмывая вверх, чтобы обогнуть чёрную тучу, похожую на разъярённого зверя.
Я вцепилась в его гриву так, что пальцы побелели, а серебряные и золотые нити в ней вспыхивали и гасли, словно огоньки на болотах в глухую Велесову ночь.
— Куда мы летим-то, Заморышек? — прокричала я сквозь вой ветра, стараясь перекрыть шум ливня.
— К жилищу ветров! — отозвался конь, и голос его прозвучал непривычно глухо, будто воздух вокруг стал густым, как кисель. — Там, где небо рвётся надвое, собираются все четыре брата-ветра. Там и спросим про кузнеца.
— А далеко ли?- не унималась я.
— Да уж не близко, — фыркнул он, и в этом фырканье послышалась не насмешка, а тревога. — Путь лежит через Туманные болота, мимо Чёрного камня, где даже птицы не поют.
Я невольно прижала к себе суму покрепче, будто в ней прятала не только мои колдовские дела, а и всё моё спокойствие. Вспомнились слова дедка Захара: «К ветрам вход человекам закрыт». И хоть сердце сжималось от страха, я знала — отступать нельзя. Святогор ждёт помощи, а кузнец, способный подковать Заморыша, — единственная моя надежда.
Вдруг впереди, сквозь пелену дождя, мелькнула тонкая серебристая нить. Она вилась над землёй, то пропадая в тумане, то вспыхивая вновь, словно кто-то тянул по небу невидимую верёвку.
— Видишь? — прокричал Заморыш. — Это след младшего ветра, Западного. Он всегда оставляет за собой такой след, будто серебряной лентой машет. Нам туда!
Мы резко нырнули вниз, скользя над самыми верхушками деревьев, и тут я заметила, как лес внизу изменился. Деревья стали ниже, корявее, их ветви сплелись в плотную сеть, а между стволами стелился густой, почти молочный туман. Из него то и дело выныривали странные силуэты — то ли тени, то ли звери, то ли вовсе какие неизвестные мне жители лесные.
Заморыш тем временем замедлил полёт и плавно опустился на узкую каменистую тропу, петлявшую между огромных валунов. Вокруг стояла странная тишина — даже дождь, казалось, стих, лишь редкие капли падали с листьев, нарушая эту звенящую неподвижность.
— Здесь царство ихнее, — тихо проговорил конь, опуская голову и вглядываясь в туман. — Дальше каждый шаг будет слышен за сто вёрст. Ветры чуют гостей издалека.
Я соскользнула с его спины, ноги тут же утонули в мягкой, пружинистой траве, которая, казалось, впитывала все звуки.
— Что теперь? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
— Теперь ждём, — ответил Заморыш, насторожённо поводя ушами. — Они сами придут к нам.
И едва он договорил, как туман впереди расступился, и из него медленно вышел красивый молодец. Стройный, статный, кудрявый, в богатой одежде да с весёлым взглядом. Оглядел меня с ног до головы и произнёс зычным голосом:
- Кто смеет тревожить нас?
Я сделала шаг вперёд, поклонилась ему в пояс и твёрдо произнесла:
- Век тебе, ветерок, по небу летать да горестей не знать! А пришла я не сама, а нужда заставила. Дело у меня к вам есть. Хочу спросить, может, знаете вы, ветра буйные, где мне найти на белом свете Сварожича? Только он, кузнец небесный, может мне коня моего подковать золотыми подковами.
Ветер склонил свою буйну голову, будто прислушиваясь не к словам, а к самому моему сердцу и ответил:
- Не чаял я в наших краях человека увидеть да ещё который сам к нам приходит! Признал я тебя, Аграфенушка! Уж сколько я тебе помогал, один Велес ведает! Бабка твоя, Агафья, великая была ведунья. Могла норов наш, ветров буйных, утихомирить да по своим делам посылать. А мы ей служили верно. Просила она, коли ты придёшь, помочь тебе. Только не ведомо мне ничегошеньки про Сварожича, а вот дождёмся братьев моих старших да и спросим у них, авось кто и знает чего. А пока проходи в палаты наши белокаменные да отведай кушаньев заморских,- и поманил меня за собой.
- Благодарствую, ветерок западный!- ответила я, а у самой сердце из груди так и выпрыгивает от страха.
Тут Клубочек прошептал мне:
- Хозяйка, не ешь ничего и не пей у ветров, не то беда нам будет! И Заморыша туточки оставь, пущай на воле ждёт! Да меня ветрам не показывай!
Я кивнула ему в ответ и пошла вслед за ветром к палатам белокаменным, что из тумана проявились, будто здесь и стояли да мы их не заметили.
- А коня своего чего ж не берёшь с собой?- вдруг спросил ветер.
- А пущай на волюшке попасётся да травки шелковой поест,- ответила я, глянув на коня своего.- Когда ещё так погуляет славно!
Ветер ухмыльнулся, но больше ничего не сказал. А вскоре вошли мы в большой красивый белокаменный терем, да пригласил меня ветер западный за столы дубовые да скатерти бранные.