Глава 01. Моцарт. Реквием ре минор. Янсонс

Вольфганг Амадей Моцарт
Реквием ре минор
Государственный Академический хор Латвии
Имантс Сепилис (хормейстер)
Павел Лисициан (баритон)
Симфонический оркестр Латвийского телевидения и радио
Арвид Янсонс (дирижер)

pastorn: На мой взгляд это одно из самых лучших исполнений Реквиема, какие мне только приходилось слушать. Удивительно подобрана акустика, все очень тонко сбалансировано. Вот именно в таком исполнении я всегда и представлял себе звучание моцартовского шедевра.

mozamozart: Да! Моцарт и Зюсмайер — две вещи не совместные. После Лакримозы слушаешь еще с удовольствием, но уже без наслаждения.

Intermezzo: Уверен, что, если бы вы не знали, что после Лакримозы Реквием дописывал Зюсмайер, Вы бы никакой разницы не заметили и восхищались бы им целиком. Влияние имени на человека играет все же огромную роль.

sir Grey: А другие наши любители Реквиема тоже так думают? Меня это очень интересует.

balaklava: Когда-то давным-давно, слушая Реквием, не о каком Зюсмайре и не ведал. Однако, постоянно засыпал после Лакримозы.

oriani: Когда я впервые услышала Реквием в детстве, то пребывала в блаженном неведении по поводу Зюсмайера. Более того, я вообще не знала, кто автор музыки, — просто попала на какую-то случайную трансляцию... И это было потрясением — от первой до последней ноты. Поэтому соглашаюсь с Андреем.

andante: И з книги Б. Г. Кремнева — Моцарт:

Вот что пишет о «Реквиеме» советский музыковед И. Бэлза:
 
 «Подобно Баху, насытившему свою «Высокую мессу» живыми человеческими чувствами, Моцарт смотрел на свое последнее произведение не как на «церковную музыку», а как на драматическое повествование об испытаниях, выпадающих на долю человека, о его благородных порывах, тяжелых утратах и скорбных раздумьях. «Реквием» — одна из таких же высочайших вершин творчества, достигнутых человеческим гением, как, скажем, «Божественная комедия» Данте.
 И так же как Данте вложил в свою бессмертную поэму глубочайшее философское содержание и вместе с тем пламенность личных страстей и переживаний художника, так же точно Моцарт запечатлел в своей «погребальной песне» не только напряженную атмосферу эпохи, породившей драматический пафос «Реквиема», но и невыразимую горечь прощания с жизнью, которую он так любил. Он знал, что дни его сочтены, и торопился закончить работу над произведением, которое он сам считал последним»

 Моцарт работал с невиданной даже для него жадностью, не щадя сил и зачастую доводя себя до полного изнеможения.
 В те часы, когда физические силы совсем иссякали, он не бросал работы, а диктовал свои мысли Зюсмайеру. Ученик ни на шаг не отходил от учителя, ловил каждое его слово, исполнял каждое желание. «Реквием» рождался у Зюсмайера на глазах. Моцарт посвящал его во все, даже самые мелкие, детали своего замысла. Потому-то после смерти Моцарта Зюсмайер и сумел по черновым наброскам, а главное — по памяти довести до конца оставшееся незавершенным творение. Из любви к учителю и из дружбы к его вдове (заказчик настойчиво требовал от нее либо «Реквиема», либо возврата полученных авансом денег) этот самоотверженный человек проделал огромную, кропотливую работу: по крупицам собрал все, что относится к «Реквиему», вспомнил каждое, даже самое мельчайшее, указание Моцарта и все это записал на бумаге. Удивительно скромно и просто пишет Зюсмайер о своем гигантском и не очень благодарном труде реставратора:
 
 «Смерть застигла его во время работы над «Реквиемом». Так что окончание сего произведения было поручено многим мастерам. Одни из них, перегруженные делами, не могли отдаться этому труду. Другие же побоялись компрометировать свой талант сопоставлением с моцартовским гением.
 В конце концов дело дошло до меня, ибо было известно, что еще при жизни Моцарта я нередко проигрывал или совместно с ним напевал сочиненные номера. Он очень часто обсуждал со мною разработку этого произведения и сообщил мне весь ход и основы инструментовки.
 Я могу лишь мечтать о том, чтобы знатоки хотя бы кое-где нашли следы его бесподобных поучений, тогда моя работа в какой-то мере удалась».

karapyzik: Реквием Моцарта

Здесь не печаль и не томленье
минорной схвачены канвой.
Здесь приоткрылось откровенье
великой скорби мировой.

precipitato: Версифицируете на загляденье, вполне себе Серебряный век, Брюсов — даме в альбом, и то б не вдруг потянул. Респект, Валентин!