Обычные люди

Виктор Бирюлин

ОБЫЧНЫЕ ЛЮДИ
Короткая проза

Давно не разговаривал с Пашкой-сварщиком. Вдруг услышал, что он, оказывается, умер ещё прошлым летом. Уже и дача его продана. Он любил гулять по дачным улочкам со своей собакой. При встрече тепло, по-товарищески, здоровался. Заводил неторопливый разговор обо всём на свете. Хороший был, одним словом, человек. Открытый, добрый, всегда готовый помочь по-соседски. Как-то приварил даром дверь к шкафу с инструментами.
Престарелый японец вернулся в зону риска вокруг Фукусимы-1. Кормит оставшихся там птиц, собак и ослика. Говорит, что молодым здесь находиться опасно, можно и облучиться. А ведь у них вся жизнь впереди. Он же думает только об одном – дожить бы на родной земле.
Старая женщина умирала в мучениях, ослепнув и обессилев. Бессмысленная затянувшаяся жизнь без всякой радости. Себе и близким людям в тягость. Но выросший правнук говорит, что любил бабушку. Она его, дошкольника, с улицы встречала, ручки ему целовала-согревала, была добра к нему и внимательна. Когда узнал о её смерти, сказал, что бабулю птички унесли на небо и долго горько плакал.
Старый человек неудачно упал, получив перелом бедра. В операции отказали. Изношенный организм не выдержал бы нагрузки. Ему купили коляску, костыли. Чтобы крутить колёса и стоять на костылях у окна, нужны были сильные руки. Тогда он взялся за двухлитровые бутыли с водой и накачал себе бицепсы, каких у него не было и в молодые годы.
В одном районном городке жил известный пчеловод Алексей М. Он был мастером на все руки. В свободное время с успехом правил кузова у легковушек. Выстроил дом – просторный, хорошо продуманный. Однажды у него начались головные боли, и он решил, что виною тому рак. Человек энергичный и дотошный, Алексей перепробовал все доступные ему способы лечения. Даже голодом себя морил. Дошёл, наконец, до молитв, составленных популярным подмосковным целителем. А умер от инфаркта, поужинав и прилёгши отдохнуть.
Она была делопроизводителем в газете, хранителем архива. Сменилась эпоха. Газета закрылась. Амбарную книгу, куда десятилетиями записывала адреса, телефоны и дальнейшие успехи сотрудников, она взяла домой. И многие годы люди звонили ей, расспрашивая о потерявшихся на запетлявшей дороге жизни коллегах. А она до последнего своего дня продолжала поздравлять бывших сослуживцев с днём рождения.
Интеллигентный человек, подвыпив, подпирает щёку ладонью и заводит русские народные песни. С душой выводит знакомые каждому мелодии. Не важно где – в служебном кабинете, за стойкой рюмочной или на бульварной скамейке. Случайные слушатели, слегка озадаченные, с удовольствием прислушиваются, невольно улыбаясь.
В пригородном автобусе пожилому пассажиру вдруг стало плохо. Он поспешно вышел на первой же остановке, но потерял равновесие и упал на землю. Несколько женщин тут же выбежали из автобуса, подняли его и усадили на скамейку. Мужчина был бледен, молча смотрел перед собой. Ему дали чаю из термоса, стали вызывать «скорую».
Навестил старого родственника в приюте для умирающих. Не двигается. Не слышит. Не понимает. Принёс ему красных гвоздик ко Дню Победы. Положил к щеке. Он почувствовал кожей листья, и стал хватать их ртом. На моих глазах навернулись слёзы, а в его блеснул лучик прежней жизни.
В салоне троллейбуса три старика и старушка менялись местами, шутили и смотрели друг на друга по-доброму, как-то по-свойски. Они выглядели островком среди других, более молодых пассажиров. И чувствовали себя на нём спокойно, им не надо было ничего объяснять друг другу.
На художественной вечеринке познакомился со скульптором. У него дача в Лесной Нееловке Базарнокарабулакского района Саратовской области. Он выращивает на ней, по его выражению, лесопарк и с помощью математических расчётов выводит, по его же словам, формулу счастья.
Дикий волжский пляж. Бабушка говорит внучке:
– Смотри, Ася, – маленькие рыбки в воде.
– Ах, какие они беззащитные!
– Это они, Асенька, беззащитные, пока маленькие. А вырастут – защитят себя.
Возле торговых рядов под тёплым весенним солнышком мирно дремал на стуле молодой скромно одетый таджик. Что ему снилось? Яркое солнце родины, цветущие сады, отец и мать, с печалью и надеждой вглядывающиеся в северную даль? Один из таких торговцев изюмом, курагой и прочей сушёной фруктовой роскошью помог моей маме донести сумки с продуктами до самого подъезда. Продавщицы с соседних прилавков сказали, что он и другим старушкам помогает.
Одна подруга другой при редкой, видно, встрече:
– Всё у меня замечательно. Муж хорошо зарабатывает – землёй торгует. Недавно купили машину дочери, а до этого – сыну. Всё, всё есть.
– А что же плохо?
– Мне 60.
К почти пустынному волжскому пляжу причалила «Казанка». Экипаж сразу занялся делом. Один молодец побежал в сельский магазин. Другой стал бродить вдоль берега в поисках ракушек на закуску. Третий принялся возиться с мотором. Четвертый, постарше, руководил всем этим нехитрым процессом.
Все они грубоваты на вид. Но в их движениях чувствовалась радость от ощущения свободы на огромной реке. Всё те же вольные натуры, как и их прадеды-волгари. Тот же вызов во взгляде, не важно, кто там правит балом на берегу.
Одного знакомца сослуживцы прозвали «мистером Плохо», поскольку тот всегда ждал от жизни одних неприятностей. При случайной встрече показал ему тыквенные семена, которые передал общий наш приятель. Он сразу предупредил, что тыквы своими могучими корнями обедняют почву.
В городском дворе шёл навстречу высокий рыхловатый пенсионер лет семидесяти -- нёс из магазина в целлофановом пакете недорогую колбасу. Поравнявшись с ним, услышал, как он тонким голоском выводил, и очень точно, арию герцога из оперы Верди «Риголетто»: «Сердце красавицы склонно к измене…».
Настоящий генерал, пусть и в отставке. Высокий, осанистый, с твёрдым взглядом. Взял слово на поминках. За столом все невольно подтянулись. А генерал, вертя рюмку с водкой в руке, пустился в рассуждения о бессмертии души. И очень долго рассуждал.
Высокий, грузный, с заметным животом мужчина лет пятидесяти. Часто говорит по мобильному телефону, отдавая кому-то распоряжения и по выходным дням. Судя по всему, какой-то начальник. Сидит возле дачного мангала в затрапезной рубашке, со всклокоченной головой и небритый. К нему от дома по дорожке между цветов идёт жена. У неё красивое, холёное лицо, пышная, ещё стройная фигура, красная футболка, обтягивающие жёлтые шорты, сигарета в зубах, прямой, уверенный взгляд. Хозяйка!
Приятная, интеллигентная пара выгуливала по дачным улицам таджикскую суку внушительных размеров и туркменского слегка перекормленного шестимесячного кобелька, уже переросшего её. Проходя мимо моего сада, пара обратила внимание на низкую обрезку яблонь. Поговорил с ними о созревающей алыче, уходе за  виноградными кустами. Как и я, они не терпят беспорядка и собирают в своём саду даже опавшую яблочную и прочую завязь. Интересные, знающие люди. Почему-то подумалось, что они бездетны.
По больничному коридору кардиологического отделения прогуливается 91-летний дед. Коренастый, широколицый, с взглядом хитреца. Идёт быстро, слегка наклонившись вперёд. В палате говорят, что пять лет назад он в очередной раз женился. А в больницу напросился для профилактики.
На дорожке городского сквера стоит старушка с вытянутой рукой, в её ладони семечки. К ней подлетают синицы, доверчиво садятся на пальцы, запястье и склёвывают. Старушка стоит тихо, смотрит тепло и задумчиво.
Прогуливался осенним золотистым днём по берёзовой аллее городского парка. Его дорожки уже начали покрываться жёлтой, палевой листвой. Впереди заметил мужчину с женщиной. Они согласно, привычно шли друг подле друга, их головы были слегка наклонены одна к другой, возможно, они о чём-то негромко говорили. Оба были хорошего роста и сложения, полученного, скорее, от рождения и привычки к деятельной жизни, чем от спортивных упражнений. Судя по осанке, они находились в том зрелом возрасте, когда ещё не замечают годов, они не отягощают, но и дурачиться, как в молодости, уже не тянет. Были они явно небогаты, но одеты со вкусом, может быть, принадлежали к творческому братству. По крайней мере, мужчина, голову которого украшал берет с помпоном.