Скорпоидолы. Тогда тебе будет очень больно

Переехав из Вознесенского в Нижнюю Кулду, я узнал, что Валерий заболел. Всё началось небольшими проблемами с пищеварением, вздутием, лёгкой тошнотой после приёма пищи. Затем он отметил в себе накопившуюся усталость, чего ранее с ним не случалось. Уже в обед его начинали раздражать суета и шум в конторе, где он работал юристом после выхода на пенсию. Веки тяжелели, и ему хотелось прилечь.
Когда появилась боль вверху живота, а слабость превратилась в постоянную спутницу, он решил обратиться в больницу. Врач назначила несколько анализов и эндоскопию, которая показала поверхностный гастрит. Ему прописали лекарства, понижающие кислотность желудочного сока, и уверили, что ничего серьёзного у него нет - сказались нервная работа и несвоевременный приём пищи.
В отпуск по обыкновению брат поехал к родителям и отметил про себя, что пятичасовая дорога от Купцовска до Вознесенского показалась невероятно долгой. В какой-то момент у него задрожали руки, и в полном бессилии он остановился на заправочной станции, чтобы посидеть и выпить кофе. Было довольно жарко, по его лицу тёк пот, и он достал платок, чтобы обтереться.
Через пару дней между Валерием и матерью состоялся разговор по душам.
 - Знаешь, мама, мне приснился очень странный сон, настолько реалистичный и яркий, что я почему-то заплакал, когда проснулся. Снится мне, что в стене комнаты, где мы спим с Элеонорой, образовалась дыра. Я встревожился, подумал, что произошло землетрясение, и решил проверить этот разлом. К моему удивлению, за ним вместо соседской квартиры открылся невысокий длинный туннель. Я пошёл по нему, поднялся по длинной лестнице и вошёл в свет, ослепивший меня так сильно, что ничего кроме него я не видел. Постепенно глаза привыкли, и я стал различать, что нахожусь в парке, а, скорее всего, в саду, полном роз, лилий и каких-то ещё цветов. Я шёл по аллее, вдыхая сладкий аромат, и вдруг услышал голос: - Мы сожалеем, но твоё время закончилось. Мы предлагаем тебе остаться здесь.
- Но я не могу этого сделать,  - сказал я почти не раздумывая, - у меня есть сын, и мне встретилась женщина, которую я полюбил. Как же я брошу их?
- Это твой выбор, но тебе будет очень больно, - ответил голос. - Я проснулся в ужасе, рядом лежала Элеонора, а я почему-то заплакал, в первый раз за многие годы.
 - Не переживай, Валерочка, - говорила мать и гладила его по волосам, как когда-то, когда он был ещё ребёнком. - Это значит, что ты будешь жить очень долго, ведь сны всё наоборот показывают.
Однако, сон сына запал ей в сердце, и она даже заглянула в сонник, чтобы разгадать, что бы всё это значило. Вскоре случилась беда с Вениамином, о которой я уже рассказал читателям. Валерий, как это и бывает у сильных людей, пережил трагедию молча, какие страсти бушевали в его душе, один Бог знает.
Валерий вслушивался в саднящую боль в животе, совсем потерял аппетит, отчего сильно исхудал, но он сам, его женщина да и мать связывали изменения во внешнем виде с потерей единственного сына, когда же его кожа приобрела жёлтый оттенок, брат снова направился в больницу. На этот раз Валерию Соколову назначили несколько процедур, включая эндоскопическое УЗИ. Врач долго исследовала желудок и уже собиралась завершить процедуру, как вдруг её внимание привлекло небольшое образование.
 - Так, захватываем биопсию, - проговорила она медсестре и направила эхоэндоскоп к опухоли.
Образование оказалось метастазом. Дальнейшие исследования выявили огромную затаившуюся раковую опухоль поджелудочной железы, успевшую распространиться не только на желудок, но и закинуть свои зловредные семена в печень и лёгкое. Врачи только охали и разводили руками - ни одна из стратегий лечения не была эффективной в данном случае, но всё же консилиум решил не сдаваться. В условиях, когда запущенная опухоль была уже неоперабельной, онкологи предложили попробовать хотя бы химиотерапию.
Её курсы только разрушали больного, не давая существенного результата, и врачи позвонили его сожительнице и Урсуле Ермолаевне. Из них двоих приехала только мать, а любовница в это время отдыхала в Сочи и пообещала, что навестит его, как только закончится тур.
Я помню, что когда это случилось с Валерием, я был увлечён протестантским учением пятидесятников. Поэтому во время очередного разговора с тёткой, попросил передать трубку Валерию.
 - Как ты себя чувствуешь, - этот вопрос показался банальным.
 - Плохо, очень плохо, - не скрывал своего состояния брат.
 - Валера, я тебе кое-что скажу, и это очень важно. Помолись Иисусу Христу и попроси прощения за свои грехи, и он тебя исцелит, - увещевал я брата.
 - А я молюсь, - слабым голосом ответил он.
Я ещё раз повторил просьбу, но каких-то других слов утешения для него не нашёл. Вспоминая этот разговор, я думаю, что мои слова звучали жестоко...
Снежанна, прознав о состоянии дядьки, срочно собрала чемодан, какие обычно возят в длительные заграничные путешествия. Поскольку она любила комфортную жизнь, потребовалось много разнообразных вещей. Фен, приспособление для завивки волос, косметика, кремы, пара дюжин красивых платьев, набор берушей для спокойного сна, комбинации и многое другое были бережно сложены в чемодан. Она позвонила тётушке и сказала, что немедленно выезжает, чтобы чем-нибудь помочь. Затем гаркнула Эрике:
 - Ты чего расселась? Быстро собралась, к дядьке поедем.
По приезду, как ни странно, она скинула дочь под присмотр бабушки и заперлась в комнате, потому что начался новый сезон «Симфонии ужасов», а вечером укатила на ужин к друзьям.
 В последние дни Валерий совсем перестал есть. Исхудал так, что знакомые вряд ли бы узнали в измождённом человеке, похожем на узника лагеря, некогда здорового розовощёкого друга, брата, сослуживца. Лишь огромные глаза продолжали жить.
Элеонора его посетила единожды, была недолго и быстренько выбежала на свежий воздух, и только одна мать оставалась свидетельницей его мучений, его долгих ночей, когда он бился в горячей кровати.
 - Знаешь, - говорила она мне, - я ведь под конец стала видеть эту опухоль. Она как спрут сидела внутри, и в иные моменты её щупальца шевелились под кожей. Тогда он весь содрогался.
Урсула забылась под утро после очередной тяжёлой ночи и была разбужена первыми солнечными лучами. Она прислушалась к птичьему звону за окном и вдруг насторожилась. В соседней комнате было тихо. Женщина побежала что было мочи и влетела в спальню, где нашла своего сына холодным.
Теперь у Урсулы Соколовой появилось две важных причины, чтобы часто бывать в Купцовске: это сын и внук. Как-то раз и я вместе с моей тётей посетил Филаретовское кладбище, где были захоронены её близкие люди. Сначала мы сходили к Валерию, а неподалёку от него располагалась могила внука.
Я помню, как она сидела на лавочке возле могильной ограды. Невидящие от скопившихся слёз глаза смотрели на траурно-чёрный памятник с овальной фотографией. Юноша, почти мальчик смотрел с неё серьёзно и был похож на юного кадета.
 - Может, пора идти, - сказал я тихо, чтобы не разорвать оцепенения матери и яблони, застывшие плоды которой горели после первых морозов.
 - Знаешь, - откликнулась тётушка, - я напоминаю себе самурая, ушедшего умирать в горы. Большие пушистые снежинки ложатся на его лицо и уже не тают. Я, как тот самурай, буду сидеть на этом месте, пока меня не занесёт снегом, потому что мне больше некуда идти.
Затем мы стали выбираться с кладбища. Помню, как прошли мимо одной усыпальницы, а по-другому её трудно было назвать. Она представляла собой склеп, изготовленный из благородного белого мрамора, наподобие мечети. Золотой полумесяц венчал это произведение искусства.
 - Давай, загадаем, что если увидим сегодня белого голубя, это будет означать, что Валерий на небесах с Господом, - обратился я к непривычно молчаливой тётушке, разглядывая стайку голубей, опустившихся на плитку пешеходного тротуара.
Она согласилась, и мы в оставшееся время, пока ехали по городу, глазели по сторонам, и в какой-то момент увидели белоснежного голубя, который ворковал в среде своих собратьев и, по-моему, был увлечён сизокрылой подругой.