Скорпоидолы. Эффективное оружие

Урсула Соколова досрочно выписалась из больницы, потому что со дня на день в отпуск к родителям должны были нагрянуть Валерий, с женой Ольгой и сыном Веничкой.
Валерий, как только приехал к родителям, учинил разборку с отцом, пьянствовавшим по причине полной свободы и отсутствия любых сдерживающих факторов. Тётушка вспоминала, как сын месил пьяного папашу, как будто бил в барабан: звонко, задорно, ритмично.
Соколов старший мялся подобно тесту во все стороны, смеялся диким хриплым карканьем и приговаривал:
 - Валерка, давай ещё, ничего не чувствую, - чем только раззадоривал своего сына.
Но, видимо, удары сына, натренированного на зоне усмирять зэков, были не такими и лёгкими, потому как дядюшка Каша охал, и что-то внутри него хлюпало, правда, наружу не протекало.
После вразумления любимого младшего сыночка Аркадий Соколов резко свернул деятельность по пьянничанью, прикинулся заинькой и даже начал готовить снасти для детей, которые в отпуске по традиции отправлялись на большую рыбалку по озёрам, блестящим осколками огромного зеркала у дорог и весей вокруг Вознесенского.
Однако он улучал момент и многозначительно подмигивал Урсуле Ермолаевне оплывшим лиловым глазом, а та таким же сливовым задорно подмигивала ему в ответ.
Далее началась привольная летняя жизнь горожан! Их дни зарождались примерно одинаково. Супруги до обеда спали в зале за закрытыми дверями. В это время тётя Урся и дядя Каша, привыкшие вставать с рассветом, совершали на цыпочках свои утренние дела. Признаюсь честно, Аркадий Николаевич не был обременён: пять чашек горького кофе, десять сигарет, которые он выкуривал из добротного мундштука, сидя на веранде, обязательное чтение журналов и свежих газет - вот и все его дела.
Тётушка напротив успевала перелопатить гору полезной работы. Она готовила вкусную калорийную пищу. Одно наслаждение было употреблять её глазунью, поджаренную вместе с беконом и луком, вприкуску с бутербродом, густо намазанным самыми прекрасными в мире вознесенскими сливками. Закончив приготовление пищи, Урсула Ермолаевна шла на огород и поливала овощи и многочисленные цветы, которые охапками благоухали вдоль неширокой аллеи, проходившей через весь сад. Также в это время она стирала бельё, мыла пол, и к моменту пробуждения детей успевала выполнить большую часть из запланированного.
Ближе к обеду в зале, залитой солнечным светом, начиналось медленное движение, - это молодые, погружённые в сладкие грёзы, всё никак не хотели просыпаться. По обыкновению, они спали обнажёнными, поэтому когда я приходил к тётушке в гости, то мне не разрешалось заходить во внутренние покои.
Ну а затем начинался долгий летний день, наполненный множеством приключений. Валерий, Ольга и Веня уезжали на рыбалку, а вечером взрослые жарили шашлыки, пили водку и вино. И раз пошла такая заваруха, запрет на распитие спиртных напитков для главы семейства заканчивался. После первой рюмки он воображал себя графом и начинал говорить с немецким акцентом, обращаясь к Урсуле Ермолаевне:
  - Налиффай, старушка, что стоишь? Господин требует водки!
Очень быстро старик напивался и терял человеческое обличие. Меня всегда поражают метаморфозы знакомых, которые в трезвом виде вроде бы напоминают людей, но стоит им выпить хотя бы рюмку, они своим присутствием испортят любой праздник.
В другие дни, когда спонсором вечеринки не выступил сын Валера, Аркадий Соколов кричал:
- Дайте срочно бургане!
После я уточнял у матери, что означает слово «бургане».
 - Ты не точно услышал, - смеялась мама, - дядя Каша просил бурмане, то есть бормотуху.
А далее всё происходило по давно сложившейся традиции. Свирепый алкоголик привязывался к какой-нибудь мелочи, служившей поводом, чтобы выбросить тётку из дома.
Но не в этот раз, потому что дома был сын, который мог навешать папаше за аморальное поведение.