Испытание

Отчим еще раз – последний – оглянулся и поднял руку, чтобы перекрестить ее. Она в ответ криво улыбнулась и подняла вверх кулак:

– ;No pasar;n!

– На самом деле это не страшно и не сложно. Будь покорна, не хами, не ругайся, не спорь, ничего не требуй. Сам все скажет и все даст, что нужно, – сказал он вдруг как-то неуверенно, отводя глаза. Пожалуй, это был их первый нормальный разговор за все время совместной жизни – не считая коротких и бессмысленных бытовых смолл-толков. Он и сам не мог понять, почему вдруг заговорил. Сказать бы: еще не избытый страх за дочь, которую две недели назад вот так же отвез  лес… Но за дочь он, скажем честно, положа руку на сердце,  не боялся. Она знала правила. И она была из тех, кто их соблюдает. Такие всегда возвращались из леса с прибылью. – На вопрос: «Тепло ли тебе, девица?», отвечай, что тепло, как бы холодно ни было… Поняла?

Она улыбнулась – привычной кривой ухмылкой.

– А ты не хмыкай! Настенька так сделала, как положено, ей и сундук, и жениха, и тройку лошадей с крепкими санями пожаловал, – продолжил он уже тверже. – И тебе такое будет, если все по уму сделаешь. Не перечь, не кобенься, характер не показывай…

«А ведь неплохой мужик, просто жизнью битый, сломанный», – внезапно подумала она.

 – Мне это не нужно, – вздохнув, сказала она.

– Всем нужно, а тебе нет, – пробурчал он.

– Я не все, – от пошлости сказанного ей самой стало стыдно.

– А что тебе нужно? – внезапно спросил он.

Столько лет прожить под одной крышей – и так ничего не понять…

– Я ж тебе помочь хочу, – продолжил он со странной настойчивостью. – Не чужие же люди!

– Действительно хочешь помочь? – она посмотрела на него пытливо и внимательно.

– Да, действительно, – растерялся, но не отступил он. 

– Тогда продай ружье, – пошла она ва-банк. 

– Зачем оно тебе? – удивился он.

Она не нашла, что ответить. В двух словах не объяснишь, а времени на разговоры у них уже не осталось.   

 – Разве сила в оружии? – продолжил он. – Сила в покорности, в терпении...

– Сила в правде, – парировала она. – А ружье так, на всякий случай. Для доходчивости.

– Думаешь, если ружье у тебя будет – сильнее его станешь? – отводя глаза, спросил старик.

– У кого правда, тот и сильнее, – повторила она. – А правды за ним нет. Поэтому у меня есть шанс.

«Пока мы живы, у нас всегда есть шанс!» – мысленно добавила она.

– Отступи, покорись! – покачал головой он. – Он – сила древняя, магическая. Ты одна с ним не справишься! Навсегда в этом лесу останешься!

– Это решенный вопрос, – сказал она четко. – Я не отступлю.  А ты уезжай. И поторопись, пока он не заявился. Сам знаешь, не пожалеет. Не положено, чтобы кто-то еще, кроме испытуемой, оставался.
 
Старик посмотрел на нее со странным выражением лица, безнадежно махнул рукой, пошел медленно, проваливаясь в снег, к возу, вытащил из сена обрез, привязал лошадь к заснеженному дереву, подошел к ней, сел рядом.

– Ты чего? – удивленно спросила она.

– Вместе у нас больше шансов, – сказал старик, отводя глаза.

– Тебе это зачем? – удивилась она. – Это у меня другого выхода нет. А тебе чего погибать?

– На войне своих не бросают, – уже увереннее сказал он.

И она вдруг подумала, что тоже так ничего и не поняла о нем за годы жизни под одной крышей.