Солнечный день октября

Дожди первоначальной осени прекратились, засветило изредка ласковое солнце.
Солнечный день октября разгуливался, щедро ещё светило солнце. В смешанном лесу тонко пахло прелью, грибами, палыми листьями. Солнечный свет неровно растекался по сосняку.
Узкая тропинка свернула к болоту с редкими кустами ивняков, полосами багульника, голубики, с низкорослыми корявыми берёзками, вразброс росшими по всему болоту.
Грибы подболотовики попадались часто, они были крупные, упругие, светло - коричневые.
 В глуши, как старый дед ворчал ручей, сбегая уступами к речке Ушме. Как в жёлтых косынках стояли по берегам матёрые берёзы, с провисшими до земли ветвями. Жёлтые листья кружились, ложились на изумрудную подстилку мха с таинственными шелестами, шорохами. Глубокая и глухая тишина царствовала в топком болоте.
Всё чаще слышалось хлопанье крыльев тетеревов с болотных кочек, облитых уже переспевшей брусникой.
Тревожный голос сойки прозвенел в тиши, скатился, к речке Ушме и отозвался там гулким эхом. В длинных седых прядях мха притаились, как солдаты в разведке, подберёзовики с чёрными шляпками. Где - на на дальнем краю болота  заухала жутковато выпь, как словно смеялась над кем- то. Пересвистывались мелкие кулички в мари. В полной тишине звучно прозвучал переливчатый крик отлетающих журавлей.
  Было тихо - тихо в болоте. И тишина стояла - гулкая, сухая, тревожная, от болота тянуло сыростью, холодом. Болото выгибалось дугой, как лук, шла широкой полосой зелёного мха, где были рассыпаны бордовые ягоды клюквы.
Клюквы в этом году уродилось немерено: ядрёная, огнистая, сочная, кислая- кислая, что губы сводит, островками по всему болоту.
Только не ленись, только собирай.
Иду краям болота. Он густо зарос кустами багульника, голубичника, ковром зелёным брусничника. Попадаются островки нетронутые созревшей клюквы, набрал горсть, и ещё горсть, и работа закипела. Спелые ягоды легко отделялись от веточек, листьев, мха. Приподнимешь зелёную длинную нить, с нанизанной на ней бордовой клюквой и в ладонях остаётся весомое, ягодка к ягодке. В корзину стоящую на болотной кочке сыпались и сыпались крупные горошины спелых ягод.
На зелёных кочках, на изумрудном мху было так много клюквы, что некуда было поставить ногу, чтобы не раздавать гостинцы Берендея.
Вот уже и наполнилась моя корзина, можно отдохнуть. Я выходил на узкую тропинку, едва виднеющуюся во мху. Тихие шелесты, невнятное бульканье, глухие непонятные звуки долетали из середины болота.