Глава 04. Моцарт. Реквием ре-минор. Свешников

Вольфганг Амадей Моцарт
Реквием ре-минор
Александр Свешников (хоровой дирижер)
Алексей Масленников (тенор)
Марк Решетин (бас)
Глафира Королева (контральто)

Krestjanin: Это что-то невероятное! Казалось бы, знаю в этом реквиеме каждую ноту, слышал его множество раз, и хор этот мне давно известен, но такого сильного впечатления еще никогда не было.

Rode: Очень долго искала именно эту запись. Теперь у меня есть мой любимый Реквием — никакое другое исполнение слушать не могу.

georg103: Согласен. Здесь необычно медленный темп, но именно таким я и представляю себе моцартовский Реквием — без суеты. Чтобы чувствовалась обычная разговорная интонация, когда вспоминается и оценивается вся жизнь...

RodionAndreevich: Это, конечно, нечто. Однако, здесь не привычный нам Моцарт — не автор «Маленькой ночной серенады». Бесспорно, это его расцвет — расцвет перед самой смертью...

andante: Из книги Б. Г. Кремнева — Моцарт:

«О последних часах Моцарта подробно рассказала Софи Вебер, та самая плутоватая девчушка, которая препотешной гримаской встретила юного Вольфганга, когда он впервые переступил порог веберовского дома.
 
 «Я поспешила как только могла, — вспоминает Софи Вебер. — Боже, как я перепугалась, когда мне навстречу вышла моя впавшая в отчаяние, но старающаяся сдерживаться сестра, и сказала:
 
 — Слава богу, дорогая Софи, что ты здесь! Нынешней ночью ему было так плохо, что я уже думала — он этого дня не переживет. Оставайся у меня. Если нынче будет так же плохо, этой ночью он умрет. Зайди к нему на минутку, погляди, что он делает.

 Я постаралась взять себя в руки и подошла к его кровати. Он сразу же окликнул меня:

 — А, милая Софи, хорошо, что вы здесь. Вы должны остаться на сегодняшнюю ночь. Вы должны увидеть, как я умру.

 Я через силу пыталась его отговорить от этих мрачных мыслей, но он перебил меня:

 — У меня уже на языке привкус смерти. А кто же поможет моей Констанце, если вы не останетесь?

 — Да, дорогой Моцарт. Только я схожу к матери и скажу, что вы хотите оставить меня у себя. Иначе она подумает, что стряслась беда.
 
— Хорошо, но тут же возвращайтесь.
 
 Боже, как плохо было у меня на душе! Бедная сестра вышла следом за мной и попросила сходить к священникам церкви святого Петра и ради бога упросить кого-нибудь из них прийти к умирающему. Я это сделала, но они долго отказывались, и мне стоило большого труда уговорить этакого изверга-священнослужителя.
 
 А потом я побежала к матушке, в беспокойстве ожидавшей меня.
 Было уже темно. Как она перепугалась, бедняжка! С трудом уговорила я ее пойти ночевать к старшей дочери — Хофер.
 
 Я снова изо всех сил побежала к своей безутешной сестре. Подле Моцарта находился Зюсмайер. На кровати лежал знаменитый «Реквием», и Моцарт объяснял Зюсмайеру, как, по его мнению, следует закончить «Реквием» после его смерти…
 
 Доктора Клоссе разыскивали долго и, наконец, нашли в театре, однако он должен был дожидаться окончания пьесы. Когда он пришел, то прописал прикладывать к его пылающей голове холодные компрессы. Они настолько потрясли Моцарта, что он до самой кончины так и не приходил в сознание.
 
 Под конец он пытался ртом выразить литавры в своем «Реквиеме».
 
В полночь Моцарт вдруг приподнялся на постели, оглядел оцепенелым взором комнату и снова лег. Потом повернулся лицом к стене и, казалось, задремал.
 
 Без пяти минут час 5 декабря 1791 года Моцарта не стало»
 
karapyzik: Судьба

Спешила к мастеру Судьба.
Она еще в долине Нила
у Неба вексель получила
за душу Божьего раба.

Устала бедная Судьба.
Который день уже в дороге
ее кладбищенские дроги
скрипят, как крымская арба...

...Мороз в начале декабря
за осенью чуть плелся следом,
и венцы, завернувшись в пледы,
дров не расходовали зря.

У Бельведера, за углом,
болезнью скованный случайной,
встречал он свой конец печальный,
в жилище хмуром и сыром.

В дрожащем небе за окном
луна безумно хохотала,
и капли золота бросала
в бокал с нетронутым вином.

Лежал он тихо на одре.
Рука беспомощно свисала.
Свеча тоскливо угасала,
вздыхая тенью на ковре.

Он был избранник на земле.
Был весел, заводил амуры…
И вот, последней партитуры
лежала стопка на столе.

Уже не оставалось сил.
В глазах жены стояли слезы,
когда бессмертной «Лакримозы»
он окончанье выводил.

В углу, кусая свой парик,
сидел, насупившись угрюмо,
снедаемый жестокой думой,
его бесславный ученик...

...Но вот нашла уже Судьба
ей нужный адрес, без ошибки.
Блеснув зловещею улыбкой
в луче фонарного столба.

Не ошибается Судьба.
Посланник тайный и послушный,
она глуха и равнодушна,
и к ней бессмысленна мольба.

Aelina: А ты, малыш, делаешь успехи! Поздравляю!
Это стихотворение, пожалуй, займет первое место в номинации «Лучший комментарий», в декабре, когда участники форума будут подводить годовые итоги.

karapyzik: Aeline

Мне не дожить до декабря...
(Здесь раздается дикий вопль!)
Уже «старуха», втихаря,
наводит на меня монокль.

Уже лежу почти в гробу.
Давно устал кричать и плакать.
Одной мечтой теперь живу —
успеть бы Реквием состряпать.

rdvl: Стихотворное творчество Карапузика, похоже, вышло на новый уровень. Браво!