Глава 10. Летучая мышка с сиреневыми глазками

Мы повернули на восток и, слава Вселенной, обошлись без экскурсий по Залуссии. Заявлю со всей компетенцией, что это государство не входит в топ «гостеприимных стран Олфолии». Гоблины не представляют особой опасности для закаленных в боях, опытных и отважных героев. Но это когда их мало. Если же вдруг гоблинов будет пятьдесят или сто, а вас всего трое, как в нашем случае, и гоблины будут голодны, а жрать эти мелкие бестии хотят всенепременно всегда, то не миновать беды – облепят и слопают, возможно, даже сырым и без всяких приправ. До косточек или вместе с ними! Молодец Фридлейф вовремя сориентировалась, что если по–прежнему идти на север то, пиши, пропало. В Залуссии проживают сотни тысяч гоблинов, и я думаю, что пускай там и дальше живут, а с нами уж как–нибудь не знакомятся.
При всем при том, в этой части Великого Леса, которая с каждым убывающим в прошлое днем становилась все тенистее и мрачнее, гоблинов было не видать. Вначале мне показалось это странным, но потом, вообще не встречая ни одного живореза третьи сутки кряду, я догадался, что тут к чему. А именно, то, о чем говорил Сал–Вазар. Антураж чащи, всегда состоящей из обилия жизни всех видов и форм, здесь подменялся какой–то пустынностью, и тусклостью, что ли. Темно–серые буки, кедры, орешники и каштаны, как мертвые великаны, безмолвно сбрасывали с себя вянущую листву. Никакого колебания ветра, птичьего гомона, животного рыка или, раз уж на то пошло, журчания ручья. Все вокруг тихо, неестественно, неподвижно и как–то уныло. Единственными живыми существами, которых я замечал пару раз, были стервятники, совы и летучие мыши.
Меланхоличность пейзажа навеивала тоску и будила смутную тревогу. Присутствие Тьмы ощущалось нами все более отчетливо. Так что же мы видели, слышали и чувствовали? Нацарапаю себе карандашом в блокнотик – предложения, словосочетания, мысли, элегии, рисунки…
«…Пожелтевшие кости под камнями, скрюченные ветки деревьев, похожие на руки покойников, скорбные завывания призрачных голосов, прибитые кольями к стволам или подвешенные за запястья скелеты, потусторонняя хмарь, поволокой текущая по лиственному настилу. Колючие кустарники, лощины утопающие во мраке, черепа лосей и волков, нанизанные на шесты, повитые плющом, уставленные огарками свечей и измаранные кровью заброшенные алтари. Это все Оно – Преддверие Вестмарки. Сама ночь тут иная: колдовская, пагубная, овеянная трансцендентными интуициями и визионерством. Луна здесь такая огромная, что создается впечатление, что еще чуть–чуть и ее одутловатый шафрановый блин сорвется с небес и раздавит нас. Не так давно я был в Тлеющей Чаще, где деревья вечно горят изнутри чародейским огнем. Долы Вестмарки чем–то напоминают мне ее. Только там властвуют мистерии Хрипохора, а тут где мы сейчас – доминируют эссенции Первородного Зла. Этого не объяснить, но даже мне, как сопричастному к тайнам Тьмы, иногда хочется развернуться и бежать отсюда куда подальше…»
Это произошло на закате, когда наша компания взобралась на покатый холм. Там, впереди, мы усмотрели то, что уже давно ждали увидеть. Три скверных замка, расположенные в относительной близости друг от друга, росли из тверди десятками шпилей и башен. Исполинские, иззубренные, мерцающие могильным светом стены дугами опоясывали цитадели, выставляя перед ними несокрушимую защиту. Города–бастионы – Лившихтмах – ковена Чистой Крови, рода Вайнхеберов, Арт Паури – ковена Ночного Дозора, рода Рихтеров и Зинат Альфадах – королевского ковена Порхающей Ночи, фамилии Флейтов, лучились невероятной мощью, статью и какой–то холодной, нечеловеческой отчужденностью.
– Значит, пришли, – полушепотом сказала Фридлейф Аторэ, спешившись с Люгли.
Единорог встряхнул гривой, после чего заржал.
– Молчи, окаянный! – невесть почему цыкнул Малыш Брюм.
– Что? Испугался, что Люгли всех вампиров проткнет и тебе ни одного не достанется? – пошутила воительница луны.
– Нет! – покумекав, пробасил рыцарь–плютеранец. – Отец Аска мне сказал слушать старшего вороньего брата, когда мы дойдем до Гиблого Места, и бить того, кого он скажет! А также не разговаривать!
Малыш Брюм показал Колотушкой на один из замков.
– Я сразу понял! Это Гиблое Место! Кого и когда мне бить, старший вороний брат? И когда не разговаривать?
– Умолкнуть, можно уже сейчас, а лупить, когда и кого, я покажу, – ответил я, рассматривая Оплоты Тьмы. Потом, повернувшись к Фридлейф Аторэ, я промолвил:
– Отпусти Люгли. Он хоть и умный, но большой и для здешнего края беспрецедентно серебристый. С ним нас могут легко заметить.
– Я и сама собиралась так сделать, – кивнула эльфийка. – Люгли, мой любимый друг, побудь пока тут. И…
Фридлейф запнулась, но потом договорила.
… – Если я не вернусь через несколько дней, то не ищи меня, а беги в Тумиль’Инламэ. Ладно?
Над нами пролетела летучая мышь, и Люгли отрицательно забил копытом. Он был не согласен со словами воительницы луны.
– Я прошу тебя, не упрямься, и не увязывайся за мной. Так нужно, – стала уговаривать эльфийка.
И снова ржание. Пока Фридлейф и Люгли прощались, Малыш Брюм вновь обратил внимание на ту самую (а может, и нет) летучую мышь. Она сидела на ветке и неотрывно смотрела на нас сиреневыми глазами–плошками.
– Не люблю их! Они мерзкие! Мохнатые и пищат! – уведомил меня Малыш Брюм, погрозив летучей мыши кулаком. Та вспорхнула и улетела куда–то в сумрак.
– Я тоже, – обронил я, до хруста стискивая Лик Эбенового Ужаса. – Идемте. 
Я взял великана под локоть.
– Брюм, будь рядом. Пожалуйста, не высовывайся и не кидайся ни на кого с Колотушкой, если я не попрошу тебя об этом, ага? От наших общих, слаженных действий зависит жизнь Фабиана, твоего будущего Третьего отца. Если нас обнаружат, случится беда. Ты уразумел?
В ответ рыцарь–плютеранец не произнес ни слова. Я счел это хорошим знаком.
Единорога мы с собой не взяли, и это было правильное решение, ведь, такого красавца, хоть прячь его, хоть не прячь, а заметят обязательно. Теперь мы, под покровом ночи, скользили к первому, наиболее близкому к нам замку. Кому он принадлежит? Амалии Рихтер? Бенедикту Вайнхеберу или погибшему Вальгарду Флейту? Плана, как такового у нас пока не было. Все сводилось к тому, что мы как–нибудь проберемся в город вампиров, а там уже будем действовать по обстоятельствам.
Я шел, пригибая книзу чахлые заросли дрока. Справа от меня кралась Фридлейф, а Брюм, согнутый в три погибели, еще правее. Вжух! Это пролетела летучая мышь. Сколько их тут? Запоздалая мысль о том «а не вампир ли это?», ведь, древние кровососы умеют обращаться в летучих мышей, побеспокоила мое сознание чуть позже, чем это сделал арбалетный трехгранник, упершийся мне в затылок.
– Стой смирно или я спущу курок, – приказал мне мягкий женский голос.
Я сглотнул противный комочек слюны. Нажатием кулака на грудь, меня потянули на себя, вниз. Сталь покинула мой затылок и переместилась на горло. И то уже был не арбалетный болт, а острейший клинок.
Все тот же голос теперь у самого моего уха сказал:
– Если пошевелитесь, то я перережу ему глотку, а заодно и кому–нибудь из вас продырявлю глаз.
– Почему ты не убила его сразу, вампир? – сдавленно спросила Фридлейф Аторэ, откуда–то сбоку. Малыш Брюм пока молчал.
– Мне нужна его помощь.
– Помощь?! – изумленно выдохнул я.
– Да, ты не ослышался, Калеб Шаттибраль, – откликнулся голос.
Меня развернули и сразу же оттолкнули назад – выверено, так, чтобы Лик Эбенового Ужаса и Альдбриг не достали до…
Передо мной была вампир. Невысокая, ростом, как Эмилия и Настурция, где–то пять с половиной, пять и шесть фута. Гибкая как кошка, она была обладательницей идеальной, точено–худой фигуры. Копна шелково–гагатовых волос, опадала на литой нагрудник, с эмблемой шипастой розы, которую обвивала гадюка. На прекрасной, чуть смазливой мордашке с пухлыми красными губками, выделялись два бледно–сиреневых внимательных глаза и два совершенно белых клыка. В одной руке красотка держала чудесной резьбы арбалет (им вампир как бы играючи целилась в Фридлейф и Брюма, но я почему–то знал, что если она выстрелит, то непременно попадет), а во второй длинный кинжал, с рукояткой в виде капли крови. За плечами у незнакомки висел плащ. Невыразительный, сливающий его обладательницу с мглой, он покрывал собою черный элегантный доспех, по всей видимости, не стесняющий движений – такой, до этого момента, я видел только один у Альфонсо Дельторо.
– Ты та летучая мышь! – обвинил вампира Малыш Брюм. – Тебя надо расплющить! Раздавить! Бабахнуть по хребтине!
Он дернулся…
– Нет! – только и успела крикнуть Фридлейф Аторэ.
Пшить! Арбалетный болт, просвистев в дюйме от шлема рыцаря–плютеранца, расколол висевший каштан. Щелкнул затвор. Новая стрела, зажатая в тиски механизма, встала в боевую готовность. Вот это да! У этого арбалета автоматическая подача снарядов! Такое оружие понравилось бы Каю Галию, изобретателю из Ильварета!
– Каштан, а не лоб. Но лоб крупнее и ближе. Улавливаешь смысл загадки?
Я выставил руку вперед себя.
– Не двигайся, Брюм, пока… А то ты умрешь, и мы в месте с тобой!
Малыш Брюм, вроде как вновь стал поднимать молот, но вовремя вспомнив заповедь Отца Аски, послушно замер.
– Раз ты мне велишь, старший вороний брат, то я не буду пока ее убивать! Но только пока! Пока ты не перестанешь дурить! А дуришь ты постоянно!
– Как мило, – хмыкнула вампир. Увещевания Брюма ее ничуть не испугали.
 – У летучей мыши есть имя? – учтиво осведомился я.
– Меня зовут Аврора. Аврора Вайнхебер.
– Вайнхебер? А кем тебе приходиться Бенедикт Вайнхебер? – тут же задал я новый вопрос.
– Он был моим… отцом. Его больше нет, – чуть помедлив, отозвалась Аврора.
– У тебя тоже есть отец?! Ты же вампир! Нежить! Грязь!
– Если бы ты был умственно полноценным, и отдавал бы себе отчет о том, что ты говоришь, то сегодня тебя бы уже ничего не спасло. Звездопад пробьёт любую броню (ага, вампир имеет в виду арбалет), – отозвалась Аврора Вайнхебер, презрительно осмотрев Малыша Брюма. – Убогое создание.
– Шмякнуть! – взревел рыцарь–плютеранец, сочтя, что с этого мига все указы Отца Аски отменяются. Колотушка, ниспосланная могучей рукой… с глухим отзвуком, завалилась подле своего хозяина. Это я наложил на Брюма заклинание «Замедления».
– Брюм! Ради всех твоих отцов, прекрати! – заорал я.
Рыцарь–плютеранец что–то нечленораздельно заворчал.
– Я сниму с тебя чары, когда ты успокоишься! – сказал я.
– Он должен сказать тебе спасибо, – отметила Аврора Вайнхебер. – Еще миг (вампир отсалютовала арбалетом), и ему бы пришел конец. От Звездопада или Кровопускателя.
– Догадываюсь, что так.
Вампир отошла от нас на пять шагов, засунула кинжал (Кровопускатель) в ножны, и опустила арбалет. Я, как и Фридлейф Аторэ, понимал, что поза Авроры хоть и выглядела миролюбивой, сама по себе таковой не являлась. Звездопад мог вновь нацелиться на кого–то из нас, а потом выстрелить. И все это произошло бы за одну секунду. А как метко Аврора стреляет, уже успел оценить каждый из нас.
– Ты сказала, что тебе нужна помощь, – изрекла Фридлейф, наклоняясь к Брюму. – Какая? Для чего?
– Помощь необходима не только мне, но и вам, – отозвалась Аврора Вайнхебер.
Грудной голос, сама его интонация, идеально соотносился с обворожительной внешностью вампира, однако… Я подсознательно угадывал что Аврора чем–то похожа Серэнити. Что она великолепный воин и беспощадный командир, впрочем, с каким–то своим кодексом морали.
Медленно, так чтобы не спровоцировать Аврору, я сел на камень, а затем попросил:
– Тогда расскажи нам, что ты знаешь.
– Я поведаю лишь ту часть, что касается меня, а другую… там посмотрим.
Аврора Вайнхебер укуталась в плащ, став так похожей на огромную летучую мышь, коей отчасти и была.
– Вначале о тебе. Ты – Калеб Шаттибраль. Я… Я случайно заметила тебя у рубежа Вестмарки, и сразу признала. Ныне Великий Лес полнится слухами о тебе. О тебе и Вальгарде Флейте, и мне… показалось, что мы можем быть полезны друг другу. Вероятно, что… ты ищешь Фабиана, а я нечто иное.
– Принц жив?! – встрепенулась Фридлейф Аторэ.
– Не знаю. Возможно, что еще да, – безразлично протянула Аврора Вайнхебер.
– Ингри Звездный Плащ предлагал мне склонить колени перед Вальгардом Флейтом, и отдать ему Филириниль. Я ответил отказом, – блекло улыбнулся я, подавляя в себе желание расспросить Аврору про Фабиана. – Я сомневаюсь, что стану тебе хорошим союзником.
– Продажный маг пал от меча Фиалкового рыцаря!
– До недавнего времени ты был лишь одним из тех, кто практикует Запретное Ремесло. Талантливый, да, но не более, ты не заслуживал абсолютно никакого внимания, – загадочно ответила Аврора Вайнхебер. – Потом тебя позвали во дворец Шальха, расследовать смерть короля Вильгельма. Вестмарка же всегда смотрела, куда дует ветер, и тут, замешанная в Пророчестве Полного Круга, она, в лице ее правителя Вальгарда Флейта, не могла уже игнорировать твою невзрачную особу. Ингри Звездный Плащ, который пришил тебе на сумку пуговицу–ориентир, чтобы следить за тобой, отчитывался обо всем перед Блюдером Рови.
– К чему ты ведешь? – промолвил я, выгибая бровь.
– Блюдер… Он, в свою очередь, докладывал о состоянии дел Вальгарду Флейту, а тот обсуждал их с моим отцом Бенедиктом Вайнхебером. Когда ты избавился от Ингри никто в Вестмарке о нем не пожалел, а вот о тебе – да, и о Филириниле тоже.
Аврора застопорила взгляд на поясе Фридлейф, на котором висел легендарный клинок Легии.
– Но возиться с тобой – значит было тратить драгоценное время. Поэтому тебя, так, скажем, отпустили.
– Вальгарду Флейту была нужна вся Корона Света, и он спешил ее получить. С мечом или без меча, со мной или без меня, – утвердил я.
– Но у истории, как понимаю, есть и начало, а не только конец? – спросила Фридлейф Аторэ.
– Да, все так, – кивнула Аврора Вайнхебер. – Любите длинные рассказы?
– Просто обожаем, – сказал я. – С чего же все началось?
– Это была красивая и амбициозная задумка, и она пришлась нам по вкусу, – пустилась в воспоминания Аврора Вайнхебер. – Всем, за исключением Амалии Рихтер. Она начала критиковать ее еще полвека назад. Сперва у себя, в Арт Паури, а затем уже открыто перед всей Вестмаркой. Король Вальгард Флейт терпел ее речи, ибо она – «экзарх ночи» и, как и он, древняя, но потом произошло следующее; На Сходе Крови, на котором присутствовали все лорды–вампиры, почти накануне свершения Пророчества Полного Круга, она заявила, что идея Вальгарда Флейта не принесет Вестмарке ничего кроме горя и ужаса, и что Арт Паури и ее ковен Ночного Дозора не будет участвовать ни в захвате Короны Света, ни в противостоянии с Хрипохором, если таковое, вдруг произойдет. Так же Амалия Рихтер указала на Блюдера Рови, заявив, что ей известно, что это он из–за кулис, давя на короля, толкает Вестмарку к пропасти. Тогда Вальгард Флейт встал и в гневе сказал, что он король всех венценосных, а не она, и что только ему решать, куда идут все ковены – за ним или в пропасть к Назбраэлю. Он обвинил Амалию в измене и приказал схватить ее, и замуровать в непроницаемый короб–гроб, до тех пор, пока его Милость не сжалится над ней и не выпустит обратно на волю.  Ковен Ночного Дозора при этом подвергся чистке. Всю армию Арт Паури насильно присоединили к Зинат Альфадаху и Лившихтмаху моего отца, – вглядываясь в замковые огни, проговорила Аврора Вайнхебер.
– Такого, наверное, еще никогда не было в истории Вестмарки, – присвистнул я.
– Слушайте дальше, – запрыгивая на толстый сук дерева (да как она так высоко подпрыгнула?!), попросила Аврора Вайнхебер. – Вильгельм пал от кинжала Фабиана, загипнотизированного Блюдером Рови. Далее, антропомант должен был пройти через портал и оказаться в Вестмарке вместе с Короной Света и принцем Соединенного Королевства. Однако сын Хрипохора, Канахес Илька, обхитрил Блюдера Рови. Он окутал окно–переход руническим пламенем Хрипохора, и Блюдер с нашей добычей вышел не в Вестмарке, а в Червонном Капище. Был бой между Рови и эфирным Дроторогором, и он закончился, я считаю, в нашу пользу, так как выстоять перед Богом–Идолом, хоть и призрачным, невероятно сложно… Корону Света разбили, но Блюдер схватил один ее кусок, и, через вновь сотворенный портал, смог улизнуть в Вестмарку, прихватив с собою и Фабиана. Тогда мы славили Блюдера, его беспримерную отвагу и храбрость. Мы устроили пир, и, глядя на нашего непобедимого короля, с частью Короны Света на челе, пили кровь в честь Аспида–Хаттона и его Царство Тьмы. Мы грезили сражением с Хрипохором и не боялись его. Мы теснили Хрипохор тысячу тысяч раз, отодвигая его владения вглубь Великого Леса, и расширяя так границы Вестмарки.
Аврора Вайнхебер нахмурила лоб.
– Однако в этот раз судьба сыграла с нами злую шутку.
– Когда–нибудь бы это непременно случилось, – не удержалась Фридлейф Аторэ.
– Ничто не вечно, – поморщилась вампир. – Тумиль’Инламэ, Воздушное и Каменное Королевство, Вестмарка, какое из королевств обратится в прах следующим?
– Какое? – спросил я.
– Это был риторический вопрос, потому как Тумиль’Инламэ, благодаря тебе, опять цветет и тонко благоухает, – горько рассмеялась Аврора Вайнхебер, вздергивая носик в сторону Фридлейф Аторэ.
– Тогда продолжай, пожалуйста.
Вампир деланно кивнула.
– Явился Таурус Красный Палач из Десницы Девяносто Девяти Спиц. Он не искал Корону Света, но король Вальгард Флейт, предвосхищая опасность, велел венценосным Вестмарки скрыться в тени. Впрочем, чуть меньше, чем через год, Урах уничтожил Тауруса. Пророчество Полного Круга замкнулось Само на Себя. Как и предсказывал нам наш король. Когда Таурус исчез из Бытия, мы сразу активизировались. Под яростью короля Вальгарда Флейта пал людской город Гричинг и тогда на службу к Вестмарке поступил легион мертвецов. Мы были готовы выступать к Тысячелетнему Грому и уже материальный, обретший всю силу Дроторогор, только подстегивал наш азарт. Вальгард Флейт, собирающийся смастерить Корону Тьмы, оставил Зинат Альфадах и Фабиана на попечительство Блюдера Рови, а всю Вестмарку на моего отца и меня. И тут грянуло Оно. Величие Света. Месть Ураха, пришедшая следом за Пророчеством Полного Круга.
Вампир отвернулась от нас, так чтобы мы не увидели ее лица. Голос Авроры стал хриплым.
– Урах, Бог Света, Он Вседержитель, и, как бы странно это сейчас не прозвучало, в Вестмарке Его всегда уважали, и называли Главным и Всесокрушающим Врагом. Урах ровня Назбраэлю, и мы никогда не забывали об этом. Его Величие Света уничтожило короля Вальгарда Флейта, а с ним и весь «цвет» Вестмарки.
– Свет был всегда сильнее Тьмы, – прямо смотря на Аврору Вайнхебер, сказала Фридлейф Аторэ. Брюм подле нее закряхтел, наверное, соглашался с ней, или, что более вероятно, клялся всем отцам меня прикончить.
– Когда, как, чаще нет, чем да, но сейчас не об этом, – откликнулась Аврора Вайнхебер, поудобнее устраиваясь на суку. – Теперь к сути моего повествования. Антропоманты – это самые могучие и влиятельные жрецы Аспида–Хаттона. Их орден – Рубиновая Тьма всегда выделялась из общей массы культов Лившихтмаха и Зинат Альфадаха. Однако с приходом к власти Блюдера Рови капищ Рубиновой Тьмы всюду стало несравненно больше! Незаметно для всех Рубиновая Тьма вытеснила из Вестмарки почти все остальные секты Черной Мессы. И только в Арт Паури их никогда не жаловали, сохраняя верность заповедному Таинству Ночи. Когда погиб Вальгард Флейт, мы с отцом находились в Лившихтмахе, в Сальверском храме Назбраэля. Весть о том Бенедикту, вместе с подлым кинжальным ударом, принес сам Блюдер Рови. Сальверский храм вдруг наводнили десятки антропомантов, и мне пришлось бежать, чтобы не стать следующей жертвой предательства. Я бросилась в Тотенхофер – в фамильный замок моего рода, но как оказалось Блюдер, пользуясь вседозволенностью, уже побывал в нем до меня. Всю верхушку ковена Чистой Крови постигла та же участь, что и моего отца – их зарезали, быстро и бесшумно. За мной гнались, но догнать, как видите, так и не смогли. Весь древний Лившихтмах неожиданного для самого себя упал к ногам Блюдера Рови.
– Это все очень интересно, но мне пока еще не совсем ясно, чем мы можем тебе помочь, – заявила Фридлейф Аторэ.
– И в чем ты поможешь нам, – добавил я.
– Я хочу узнать правду и восстановить справедливость, – четко, почти по слогам отозвалась Аврора Вайнхебер. – Чем больше я размышляю над всем тем, что произошло, тем меньше логики я нахожу в действиях Блюдера Рови. Из–за чего он, жрец, неизменно верный Вестмарке, вдруг решился на такое, в высшей мере, жуткое вероломство? Что его подтолкнуло к этому? Честолюбивые стремления? Жажда власти? Что?
Аврора Вайнхебер поднесла палец к губам.
– Нет. Тут все не так очевидно, как кажется по началу. Корень истины, он лежит не на поверхности. Он сокрыт глубже, в темных недрах.
– Где? – спросил я, суживая глаза.
– Под гробовой крышкой, – прошептала вампир, доставая из кармана маленький, ребристый ключ. – Этот ключ от гроба Амалии Рихтер. Его перед своим отъездом к Тысячелетнему Грому Вальгард Флейт отдал на хранение Бенедикту Вайнхеберу. Убегая из храма в Лившихтмахе, я сдернула ключ с груди отца. Зачем? Тогда мне показалось это очень важным – заиметь лазеечку к единственному моему союзнику, к Амалии Рихтер. Ведь, она изначально выступала против Блюдера Рови, и обличала его, как лжеца и махинатора.
– То есть ты собираешься наведаться в Арт Паури и освободить Амалию Рихтер, – утвердила Фридлейф Аторэ. – Она же в Арт–Паури или где?
– Да, в нем. Вальгард Флейт вопреки всем ядовитым речам Амалии не стал позорить ее заточением в Зинат–Альфадахе. Она экзарх ночи. Ее место в ее городе, в оковах или без них, – подтвердила Аврора Вайнхебер. – Сам Арт Паури почти пуст, но гроб Амалии Рихтер хорошо охраняется стражами Порхающей Ночи. Одной мне к нему не пробиться.
– А вместе с нами, значит, это получится? – вздохнул я.
– Ты, Калеб Шаттибраль, доказал Вестмарке и… мне в том числе, что тебя не стоит недооценивать. С тобой мои шансы на успех многократно возрастут, – без всякой лести в голосе ответила Аврора.
– А что тебе больше никто не может помочь? У тебя разом перевелись все друзья в Лившихтмахе? – резонно вопросила Фридлейф Аторэ.
– Именно кто–то из «друзей» и сдал меня и отца Блюдеру. Кто? Я не знаю. Пока не знаю… Поэтому любой контакт с венценосными Чистой Крови, как и другого ковена – равносилен рулетке смерти.
– Осторожность – черта мудрых, – отметил я. – На твоем месте я бы, наверное, поступил бы также. Я бы затаился и ждал подходящего момента разыграть свою собственную карту.
– Я все еще жду услышать хоть одно слово о Фабиане, – холодно проронила воительница луны. – Как ты будешь рассчитываться за нашу помощь?
Глядя на то, как Малыш Брюм безрезультатно пытается подняться на ноги, Аврора Вайнхебер расправила плечи.
– Я обещаю вам сделать все, что в моих силах.
– Обещание? И все? – искренне изумилась Фридлейф Аторэ. –  Неужели, ты думаешь, что мы поверим тебе? Вампиру!
– Я – Аврора, фамилии Вайнхеберов! Одна из первых венценосных этого мира! Я полноправная наследница Лившихтмаха и ковена Чистой Крови! Моя честь никогда не позволит мне опустится до лжи! Даже по отношению к… таким, как вы!
– К таким как мы?! К простолюдинам, значит, ты же это имела в виду?! – взъярилась эльфийка. – Тогда да будет тебе известно, что я – Фридлейф Аторэ, владычица Зеленого Королевства, дочь Легии Аторэ, и прямая внучка всех властелинов Тумиль’Инламэ! Что ты на это скажешь, вампир?!
Эльфийка и вампир сердито уставились друг на друга.
Ух, какие родовитые вертихвостки! С замками, титулами, землями, короче с приданным! Выгодные пассии, как не крути!
– О, самые знатные и самые красивые дамы, из всех знатных и самых красивых дам Олфолии, разрешите мне, безродному и скромному человеку кое–что сказать? – хихикнул я.
– Давай, – слегка улыбнувшись, позволила Аврора Вайнхебер. Фридлейф, при этом, машинально вправила обратно в косу, выбившийся локон.
Ох, вовремя произнесенный комплимент почти всегда творит чудеса и разряжает обстановку! Уж я–то об этом знаю! Уже столько лет с Эмилией вожусь! Стоит только девушке, пусть это будет, ммм, вампир, или та же эльфийка, в принципе не важно, услышать, что она прекрасна, то «все–е–е–е». А–ха–ха! Она поплывет. А почему? Да потому что, зачастую, девушки несправедливо редко получают от нас, грубых и неотесанных мужчин, теплые слова. Да, да, как бы странно это не звучало, но это действительно так! Раздражение, обида, горечь и досада хоть и не уйдут из красотки, если ей сказать, что она красотка, но острые углы в разговоре обязательно сгладятся. Впрочем, я бы рекомендовал (всем нам) использовать этот секрет не в практичных целях, требующих срочного исправления ситуации, но на постоянной основе. Тогда девушка, окруженная вниманием и лаской, будет чувствовать себя нужной и любимой. Вжух! Волшебство без волшебства! Мужчина у такой девушки внезапно обнаружит, что его еда стала как–то повкуснее, рубашки более выглажены, а носки, ммм, неизменно заштопаны! Причина–следствие! Думаем головой, господа хорошие!
– Как ты отметила, Аврора, нам бы тоже не помешала твоя помощь. Ты знаешь Вестмарку, как свои пять пальцев, мы же о ней не знаем почти ничего, – со всей серьезностью промолвил я. Потом, повернув лицо к Фридлейф, я продолжил:
– Фабиан Темный, как пить дать, содержится в казематах Зинат Альфадаха, под боком у Блюдера Рови и его Рубиновой Тьмы. Если мы сунемся туда без всяких козырей в рукаве (я махнул рукой на мрачные твердыни), не имея понятия, так, кстати, какой из них Зинат Альфадах, то вероятность нашей смерти будет невероятно высока. Логичнее было бы…
– Ты упрашиваешь меня помогать вампиру?! Да, Фиалковый рыцарь?! Вначале мы уважили суккуба из Мира Тьмы, а теперь собираемся стелиться перед кровососом без всяких гарантий на то, что нас не обманут?! – перебила меня Фридлейф Аторэ. Ее ладонь уже давно лежала на Филириниле.
Я с интересом подумал, а успеет ли эльфийка перерубить мечом пущенную в нее стрелу из арбалета? Грешем такое умел.
Эм? Или это она меня раскроить хочет?
– Я обсуждаю с тобой нашу ситуацию, и параллельно ищу для нас выгоду, – выдержав маленькую паузу, сказал я. – Просто сейчас говорил я, а слушала ты.
– Ну, и дальше–то что?
– Прежде чем навещать Зинат Альфадах, и блуждать по нему, как слепым котятам, в поисках Фабиана, было бы более чем благоразумно заручиться поддержкой нашей… новой знакомой. Если выполним ее просьбу, то окажемся в очевидном плюсе.
– И ты, конечно же, не допускаешь в своих соображениях того нюанса, что Амалия Рихтер, восстав из гроба, может нас всех убить? – насмешливо выгнув бровь, осведомилась эльфийка.
– Зачем ей это? – недоуменно спросил я.
– Иногда мне кажется, что ты с луны свалился, – сокрушилась Фридлейф Аторэ. – Старый, могущественный вампир полный ярости за пережитое унижение, обретает свободу. Что потом?
– Что?
– Если бы я была таким вампиром, то всех бы поубивала. Так, для собственного успокоения. Чтобы выпустить пар, и просто, потому что могу «это», – пожала плечами Фридлейф Аторэ. – А еще, увидев подле себя не вампиров, а нас, потенциальную еду, я, изголодавшись в заточении, решила бы восполнить утрату всех пропущенных обедов, ужинов и завтраков.
– Такие варианты в отношении Амалии Рихтер, исключать тоже нельзя, – заливисто рассмеялась Аврора Вайнхебер. Ее сиреневые глазки весело блеснули. – Женщинам порой нужно отвести душу, пересадить там растения в горшках или перерезать пару глоток.
– У вампиров нет душ!
– Ты проверяла?
– Мы рискнем, – решил я.
– Ты опять записал меня в дрянное дело без моего согласия, но пусть так, ладно, я согласна, – проворчала Фридлейф Аторэ. – Но как мы поступим с Брюмом? Если ты сейчас развеешь над ним свои чары, то он бросится либо на тебя, либо на вампира.
– Предоставьте это мне, – промурлыкала Аврора Вайнхебер, спрыгивая со своего насеста и направляясь к Малышу Брюму.
– Что ты намереваешься делать?! – оголяя Филириниль, вскрикнула Фридлейф Аторэ.
– Гипноз, – предусмотрительно останавливаясь, улыбнулась вампир. – Им Блюдер Рови овладел Фабианом, а я вашим… другом. Я наложу на него свою магию, а затем завяжу ее узлом (вампир поводила передо мной пальчиком) на тебе. Ваш… Брюм, так вы его называете? Гипноз подчинит себе агрессивную часть его мозга. Брюм продолжит идти, он сможет сидеть или бежать, когда–то будет необходимо, или даже высказывать свои маленькие мысли, но сражаться станет только с теми, кого ты, Калеб, сочтешь для себя врагом.
– Это выход из положения, – немного поразмышляв, заключил я. – Но потом ты его обязательно расколдуешь!
– Разумеется, – вновь улыбнулась вампир.
– Что–то мы слишком во многом ей доверяем, – проворчала Фридлейф Аторэ, засовывая меч в ножны.
– Такие уж у нас обстоятельства, – вздохнул я.
Как оказалась, эльфийка спрятала одно оружие, чтобы достать другое. Отходя от Малыша Брюма, она вынула стрелу из колчана. Она не собиралась доверять Авроре ни сегодня, ни завтра, никогда.
Аврора Вайнхебер, подошла к Малышу Брюму, корчащемуся в безрезультатных попытках обрести былую подвижность. Вампир бросила на меня мимолетный взгляд, после чего приложила ладошку к рыцарскому шлему. Мигнула фиолетовая вспышка. В глазах Брюма закрутились два бело–красных вихря. Они набрали оборотов и, обернувшись двумя красными линзами, легли поверх очей рыцаря–плютеранца. Аврора встряхнула рукой и из глаз Брюма вылетели две ниточки света. Вампир сжала их, скрутила в эфирную веревочку, и, приблизившись ко мне, вложила ее в мои руки. Веревочка заблестела, вспыхнула снопом искр и пропала.
– Снимай с него свое заклятье, – повелела Аврора, отступая на шаг назад. – Теперь он в моем ошейнике и на твоем поводке.
Внутренне тревожась за успех предприятия, я сбросил с себя концентрацию. Заклинание «Замедление» покинуло Брюма, и он тут же поднялся на ноги. Рыцарь–плютеранец воззрился на вампира и, не произнеся ни звука, перевел взгляд на меня.
– Ты молчишь, потому что отец Аска тебе сказал меня слушать и говорить, когда я тебе разрешу?
– Да, – подтвердил Малыш Брюм, моргнув красными глазами. – Идем за Фабианом?
– Мне тоже не мешало бы поднатореть в магии «Разума», – оценил я успех Авроры Вайнхебер.
– Ты обязательно сумеешь достичь в ней громадных высот, – ободрила меня вампир. – Если, конечно, как и я, уделишь своим занятиям пару тысяч лет.
– Ууу! А я думал–то, что тебе всего двадцать пять или двадцать девять лет! И то, максимум! – отвесил я новый комплимент.
– Ты Бодроса что ли своего перепил?! Зачем ты с ней флиртуешь?! Она – вампир! – остолбенела Фридлейф Аторэ.
– Я не флиртую! Я говорю, что вижу! – ощущая, как зарумянились мои щеки, брякнул я.
Аврора Вайнхебер кокетливо склонила головку на бок.
– Галантность пленит своей редкостью, а благородный облик изысканностью. Смотри, Калеб Шаттибраль, как бы я невзначай не влюбилась в тебя… Ведь если так случится, я могу не сдержаться и подарить тебе поцелуй.
Последние слова вампир произнесла, демонстрируя свои острейшие клыки.
– Эмм! Мое сердце принадлежит другой! – немного вспотев, уверил я. Опять превращаться в вампира мне совсем не хотелось.
– Если я вдруг решу, что ты должен быть моим – то ты им станешь. Есть конкурентка? Тем веселее. Как долго она собирается дышать? – проворковала Аврора Вайнхебер. Видя, что я молчу, она добавила:
– Не пугайся, я всего лишь шучу. А может, и нет. Ты мне понравился.
А я все молчал. Вампир таинственно улыбнулась мне и, направившись к самой левой цитадели, позвала:
– За мной.
И мы пошли.
Аврора вела нас к Арт Паури секретными тропами. Когда луна ушла на покой, и ее подменило солнце, вампир, подыскав ложбину, сплошь укрытую деревьями, позволила нам передохнуть. Брюм плюхнулся на свой зад, вытянул руки и, как колода, завалившись на спину, тут же захрапел. Фридлейф, не стесняясь Авроры, уведомила меня, что будет дежурить первой, чтобы вампир, если вдруг ей что–то взбредет в голову, не прирезала нас во сне всех вместе. Я согласился, а Аврора, с улыбкой умастилась неподалеку от меня. Она укуталась плащом, предусмотрительно положив ладонь на Кровопускатель.
Из–за приема Бодроса я уже давным–давно позабыл, что такое нормальный сон. Закрывая глаза, я уже не мог уснуть, но грезил и будто бы дремал наяву. Это странное состояние. Бодрос так накачивает меня энергией, что мой организм просто перестал нуждаться в каком–либо отдыхе. Однако я заметил, что, если долго не пить Бодрос, мое тело начинает быстро ослабевать; ломит спину и поясницу, взгляд мутнеет, в мышцах селятся судороги, а дурнота и тошнота не уходят до тех пор, пока я вновь не делаю спасительный глоток настойки. По всем признакам я пристрастился к Бодросу. Я отдаю себе в этом отчет и обязательно порву со своей зависимостью, но позже… Времени на то, чтобы бороться с собой, у меня сейчас нет… Фабиан! Я иду за тобой!
В очередной раз, приоткрывая веки, я встретился взглядом с Авророй Вайнхебер. Она беззастенчиво рассматривала меня и от того мне стало не по себе. Впрочем, ее всепроникающий взор не нес угрозы. Скорее, Аврора смотрела на меня с интересом. Она оценивала меня и что–то себе прикидывала. Когда наши глаза пересеклись, вампир мне подмигнула. Смутившись, я поднялся и сообщил Фридлейф, что теперь моя очередь ее караулить. Эльфийка улеглась на мое место, а я сел на корягу и поджал под себя ноги. Рядом опустилась Аврора Вайнхебер.
– Здесь мы в безопасности, – шепотом поведала она мне. – Когда–то, будучи маленькой девочкой, я пряталась тут от отца. И он меня никогда не находил.
Аврора показала перчаткой куда–то вдаль.
– Там текла речушка, а вон там стояла наша ферма.
– Когда это было? – заинтригованно спросил я.
– Тогда еще водились драконы, и Боги–Идолы ходили по Великому Лесу, ведя с ними непрерывную войну.
– Почти на заре человечества.
– Да. Я родилась перед войной Власти.
– Ты видела Ураха?!
– Я – нет. Но видел мой отец Бенедикт Вайнхебер. Он вышел из Его портала.
– Он рассказывал тебе о том, каким был Бог Света?
Аврора отрицательно помотала головой.
– Никогда.
– Как думаешь, почему?
Моя собеседница заколебалась, отвечать мне на вопрос или нет, но все же потом заговорила:
– Однажды отец пришел в дом. Мы с мамой сразу поняли, что он изменился. Его очи стали фиолетовыми, а зубы… удлинились. Папа… укусил сперва маму, а затем меня. Овеянный предвечным благословением Тьмы, отец не рассчитал силу, и мама тут же умерла. Я же получила лишь легкое прикосновение его клыков. Папа сказал, что мы, я и он, теперь Вайнхеберы – венценосные и наш повелитель Аспид–Хаттон. Мощь Тьмы, влившаяся в меня тогда через отца, парализовала мое естество, и я впала в кому преображения. Бенедикт боялся, что я так и не проснусь, но спустя века, я проснулась в прекрасном городе Лившихтмахе. Богов–Идолов уже не было, как и драконов, как и Ураха.
Поглядев на свое отражение в лужице, Аврора сказала своим коленкам:
– В Лившихтмахе полным–полно гигантских изваяний Назбраэля и Аспида–Хаттона, но только у Бенедикта Вайнхебера, в его кабинете, есть статуэтка Ураха. Бог Света представлен на ней, как Пламя. Предполагаю, что Урах умеет принимать любую форму, но Его суть Белый Огонь.
– Ради чего твой отец, преклонившийся перед Назбраэлем, хранил у себя… такой неприемлемый в Вестмарке атрибут Света?
– Ради уважения, – отчеканила Аврора Вайнхебер, резко поворачиваясь и почти касаясь меня своим носом. – Как я и сказала ранее – Вестмарка уважает своих врагов, Главный из Которых – Урах.
Видя непонимание на моей физиономии, Аврора добавила:
– Вампиры, к которым ты привык, в своем большинстве – это не более чем животные, подверженные природным инстинктам. Они глупые и безнравственные, таких в Лившихтмахе мы зовём гиенами. Они не признают никаких авторитетов, кроме самих себя и Тьмы, коею не понимают и извращают в своем сознании так, как это им удобно. За их существование несут ответственность Амалия Рихтер и Вальгард Флейт, точнее их безрассудная молодость, которая не запретила «вновь обращенным» плодить себе подобных. Потом, куда позже, экзарх ночи и король раскаялись в своей неосмотрительности, ведь бессмертие, ниспосылаемое Аспидом–Хаттоном не для всех, а для избранных. Но было уже слишком поздно. Вампиры–гиены заполонили собою каждый уголок Олфолии, и, предполагаю, перебрались и на другие континенты. У нас, в Лившихтмахе, в ковене Чистой Крови, все венценосные – чистокровны. Они произошли только от соприкосновения с Бенедиктом Вайнхебером. Иные, грязные, в Лившихтмахе служат нам рабами и слугами.
Звездопад бесшумно выстрелил, прибив стервятника к стволу дерева. Аврора Вайнхебер при этом сказала:
– Ковен Чистой Крови всегда уничтожал, уничтожает, и будет уничтожать гиен. Ради гармонии и порядка.
– Ты действительно отличаешься от всех вампиров, которых я когда–либо знал, – почтительно откликнулся я. – Мой ученик, Грешем, он совсем не такой, как ты. Даже выглядит иначе. У него заостренные уши, когти, красные очи, деформированный череп и прочие… особенности вашего вида. Ты же, если бы не имела клыков, ничем бы не отличалась от человека.
– Клыков? – расплылась в улыбке Аврора Вайнхебер. – Смотри.
Сами по себе зубы вампира стали видоизменяться и принимать привычную для человека форму. Спустя миг резцы Авроры Вайнхебер стали не больше, чем у меня.
– Как такое возможно?! – вскричал я, разбудив тем самым Фридлейф. В полудреме, эльфийка выставила вперед себя лук и натянула тетиву. Она была готова стрелять.
– Извини, спи, пожалуйста, нет причин нервничать, – успокоил я Фридлейф Аторэ, а затем шепотом, наклонившись к Авроре, вновь спросил:
– Как?
– Чистокровные вампиры могут не только обращаться в летучих мышей, но и возвращать себе прежний лик, который носили до преображения. Во все времена, в королевствах были наши соглядатаи. В Бархатных, в Бурунзии, в Свободных городах, в Будугае, Минтасе и Соединенном Королевстве. Ингри, по щедрости короля Вальгарда Флейта, стал вампиром, только когда вызнал у Элизабет Темной, тайну Короны Тьмы. Но припомни, Блюдер Рови ходил по Шальху не таясь. Он выглядел, как обычный смертный.
– Вот, как оно всё оказывается, – ахнул я.
 Зубы вампира вновь стали расти. Когда они увеличились до прежних размеров, Аврора сладкоголосо пропела:
– Так мне будет удобнее разорвать у кого–нибудь горло, если потребуется. Ты же не боишься меня такой?
 – Кхм. Нет! Совсем нет! Ты спросила меня про страх уже дважды. Я не боюсь тебя!
– Это хорошо, потому что, если бы мне нужно было тебя напугать то, я бы сделала это по–другому. И как – тебе лучше не знать.
Чуть позже мы выдвинулись в путь.
Час лепился к часу, и Арт Паури был все ближе к нам. Ковен Ночного Дозора обосновался в городе угрюмом, стылом и ошеломляюще величественном. Над толстыми стенами возвышались грозные башни – сейчас они пустовали, или так мне казалось. Бастионные ворота, включающие несколько уровней перемычек и оборонительных парапетов, были закрыты. Арт Паури пал в немилость короля Вальгарда Флейта и все его войско ушло на битву с Дроторогором. Но так ли это? Что–то мне подсказывает, что не совсем. Аврора Вайнхебер повела нас к той части укреплений, где, по ее мнению, шанс встретить стражу сводился, если не к нулю, то к минимуму. Когда мы прибыли на условленное место – этакая скала, из которой, много выше, произрастал крепостной вал. Аврора Вайнхебер подпрыгнула, и в прыжке, обернувшись летучей мышью, запорхала к бойнице. Устроившись там, она еле слышно пискнула. Что же, мой выход. Сконцентрировавшись, я применил заклинание «Левитации».
Малыш Брюм, повитый моим спиритизмом, полетел вверх. Под гипнозом Авроры он ничему не удивлялся и не возмущался. Все–таки вампир в этом плане очень нам помогла, ведь, если бы не ее гипноз, то как бы повел себя Малыш Брюм, оказавшись в Арт Паури? Очевидно же, что он не смог бы себя пересилить, и ринулся бы в бой, углядев любого клыкастого монстра. А так рыцарь–плютеранец, завязанный на мне своим восприятием, ныне опустился на площадку и, ссутулившись, отшагнул в тень.
Следом за Брюмом в воздух поднялась Фридлейф Аторэ. Ее левитировать, по известным причинам, мне было попроще. Но это не отменило того факта, что к концу магического сеанса, когда эльфийка затаилась подле рыцаря–плютеранца, я весь вспотел. Научное Сообщество Соединенного Королевства не так давно доказало, что умственное напряжение сжигает жир на боках (вот играя в те же шахматы), куда эффективнее, чем физическая нагрузка! Наверное, поэтому я такой худой и жилистый. Высморкавшись в носовой платок и выждав минуту или две, я сам заскользил ввысь. Приземлившись рядом с друзьями, я отхлебнул Бодроса – с ним все как–то иначе, даже колдовство и то, не так изматывает.
Аврора Вайнхебер, уже успевшая сбросить с себя личину летучей мыши, бесшумно побежала по лестнице вниз. А мы погнали за ней. Несясь по улицам Арт Паури, я между тем примечал какой он. А какой? Аристократичный, колючий и бесчувственный. Именно так мог бы выглядеть вампир, если бы вдруг, какой–нибудь бог превратил бы его в город. Арт Паури – это зеркало, населяющих его душ. Загадочных, закулисных, бессмертных. Его дома – несравненные шедевры архитектуры липли один к одному своими повитыми плющом боками и черепичными крышами. Мощёные мостовые, широкие площади со скульптурами, томно журчащие фонтаны, обметанные по кругу диковинными барельефами, авантажные вывески над подъездами зданий, подковообразные арки из черного базальта, фонари и неугасающие факелы, всунутые в углубления кладки, горгульи на постаментах… В целом, если уж начать искать аналогии то, Арт Паури содеян в стиле омбольдомской архитектуры, популярной в ранние века Соединенного Королевства. Те же прямые линии, те же стрельчатые своды, те же остроконечные сооружения. Кстати, может Омбольдом, по имени которого названо столь мрачное зодчество, и был вампиром, принесшим в Соединенное Королевство родные штрихи? Как вариант! Потом спрошу об этом Аврору…
Арт Паури, несомненно, не пустовал, не все из него ушли на войну. Да и как бы это могло быть? Города–призраки кое–где, конечно, встречаются в Олфолии, но это явно не тот случай. То там кто–то зайдет за угол, то тут компания растворится во мгле проулков, то впереди фигуры куда–то скроются за палисадник. Логично, что исконные обитатели Арт Паури, повелительница коих прогневала Вальгарда Флейта, старались никому не показываться на глаза. Это совпадало с нашими интересами, и это раз. Два, это то, что чем глубже мы заходили в зловещие кварталы, тем чаще нам попадались «иные» вампиры, не принадлежащие к ковену Ночного Дозора. А именно кровососы в доспехах с клеймом «нетопыря, стискивающего в лапах кости и летящего сквозь розы» – это приверженцы Зинат Альфадаха, ковена Порхающей Ночи. Сейчас они либо лежали в грязи, страшно изрубленные мечами, либо отчаянно бились с другими вампирами, облаченными в смарагдовые доспехи. «Красных» вампиров было куда больше, но сражались они хуже, уступая оппонентам в выучке и сноровке. Аврора, каждый раз благополучно уводящая нас от таких стычек, поведала нам, что ей не понятно, что тут происходит, кроме того, что стража Вальгарда Флейта, выставленная на охрану Амалии Рихтер, подверглась нападению Рубиновой Тьмы, храмовников Блюдера Рови.
Постепенно из–за гряды построек, стал выплывать оплот всего Арт Паури – осанистый, выдолбленный из цельного куска монолита, грозный и высокий, трепещущий знаменами, (на полотне розовые и синие розы, а среди них меч, пронзающий череп) дворцовый комплекс Амалии Рихтер под названием Мендергольф. На его лестницах, ведущих к барбаканам, шла лютая сеча. Вампиры из ковена Порхающей Ночи с ожесточением сопротивлялись нападкам антропомантов Рубиновой Тьмы. Вспышки гнилой магии и залпы стрел добавляли кровавому спектаклю особую выразительность.
Дальше таиться уже не имело смысла. Тут по пунктам: А – нас заметили обе стороны конфликта, Б – мы чувствовали, что если дать победить прихвостням Блюдера – хорошего не жди. Пометив в себе «всех», как врагов, я, смотря, как Малыш Брюм приходит в неистовство из–за того, что вдруг осознал, что перед ним самые настоящие вампиры, стал концентрировать заклинание «Потустороннего Террора». Когда оно сформировалось и переместилось на Лик Эбенового Ужаса, я, выхватив Альдбриг, побежал за рыцарем–плютеранцем. Фридлейф, как и Аврора, держались позади нас. Одна посылала стрелы из лука, другая из арбалета.
Три вампира пали под нажимом Колотушки, один под Альдбригом, три под Звездопадом и, по–моему, два пронзенные луком из Тумиль’Инламэ. Даже не запыхавшись, мы забежали в холл замка. Аврора, влетевшая следом за мной, резко прижала меня рукой к себе (пшить, вражеский дротик угодил в дверной косяк), потом выстрелила. Арбалетный болт пробил макушку вампира.
– Тебе нравится, когда девушки спасают твою жизнь, Калеб? – промурчала Аврора Вайнхебер.
– Закачаешься! – выдохнул я, поднимая Лик Эбенового Ужаса.
«Потусторонний Террор», с чавкающим звуком сорвался с посоха, и, распавшись на мелкие песчинки, оросил собою пятерку мчавшихся на нас вампиров. Два из них, явно колдуны, тут же опали на пол кучей дымящегося тряпья, а еще трое взбухли нарывами и лопнули, забрызгав все вокруг своими потрохами.
– А когда парни, тебе?
– Я к такому не привыкла, – хмыкнула Аврора.
– Хватит любезничать! – крикнула Фридлейф Аторэ, пригвождая Филиринилем вампира Вальгарда Флейта. – Куда нам идти?! Где держат Амалию Рихтер?!
– Туда, где их много! Туда, где они «все»! – заорал Малыш Брюм, как очумелый крутя Колотушкой. Молот с треском перебил ребра вампира Рубиновой Тьмы.
– За орден Плютеранцев! За Ураха!
 – Вниз! – скомандовала Аврора Вайнхебер, выпуская меня из своих объятий.
Сам по себе замок ковена Ночного Дозора пестрел утонченными картинами, стеллажами, до отказа забитыми старыми книгами, красивейшими столами, кожаными креслами и диванами, сундуками, из слоновой кости, торшерами, золотой инкрустации, сервантами, с хрустальными вставками, перилами, покрытыми черненым серебром, коврами из алого бархата и тяжелыми шторами, ручной вышивки. Выверенная планировка комнат и вестибюлей, ныне облагороженная не только изысканной мебелью, но и трупами противоборствующих сторон, вела нас на нижние ярусы цитадели.
Вампир, вынырнувший из тени прямо передо мной, занес клинок. Его красные глаза, горели, как два раскалённых уголька… Пшить! Трехгранник Звездопада пробил ему кадык. Хрипя, вампир привалился к стулу.
– Прикройте меня, – медовым голосом попросила Аврора Вайнхебер. Она ухватила за волосы раненого вампира и грубо вырывала из его горла арбалетный болт. – Не делай вид, что ты потерял голос. Твои связки на гортани не повреждены.
К нам приближались сразу четыре кровососа ковена Порхающей Ночи. Так, а там еще сколько–то на подходе из Рубиновой Тьмы… Спустя миг, щит рыцаря–плютеранца принял на себя топор, добежавшего до нас вампира…Сгусток багряного чародейства расколол вазу позади меня. И сразу затем, мага–вампира пришибла стрела Фридлейф Аторэ.
– Что–то девушки уж больно часто стали спасать тебе жизнь, Фиалковый рыцарь, – съязвила воительница луны.
– Не могу отнять у вас желание заботиться обо мне!
– Главное, чтобы нам не надоело!
– Что ты, гиена Блюдера Рови, делаешь в Мендергольфе?! – потребовала ответа Аврора Вайнхебер от умирающего вампира. Упершись ему коленом в живот, она приложила Кровопускатель к его сердцу. – Отвечай честно, и я подарю тебе быструю смерть.
– У нас был, кх… приказ…
Я заблокировал Альдбригом, несущийся мне в селезенку меч, потом ударил оголовком посоха из–под низа – голова кровососа, поздоровавшись с огненной глобулой, взорвалась, словно позабытая тыква в печи…
– Что за приказ?
– Кх.. кх.. перебить… стражников Флейта…
– Короля Вальгарда Флейта, – отвешивая вампиру пощечину, поправила Аврора Вайнхебер. – Короля!
Фридлейф Аторэ, выпустила сразу две стрелы. Одна, выйдя из виска кровососа, спасла жизнь Малышу Брюму, а вторая – опять мне, продырявив колено другому гаду. Вампир замешкался, и, пытаясь вырвать из себя стрелу, упустил то, как его шея, под взмахом Альдбрига, была разрезана напополам. Я точу Альдбриг не просто так! Не очень часто, но точу!
– Для чего вы собирались перебить стражников? – елейно продолжала свой допрос Аврора Вайнхебер. Сверхчутье, заставило ее отклониться (в гобелен вонзился дротик) и спустить курок Звездопада. Вампир, дотоле укрывающийся на верхнем этаже, перегнулся через перила, и уже мертвым, упал на стол, и так разломал его.
– Чтобы… добраться…кх.. до Рихтер… чтобы, кх… убить ее! – плюнув в лицо Авроры кровью, прокряхтел вампир. – Ты слишком тупая, Вайнхебер, кх… чтобы сразу не понять это?!
– Гиена, неразумная тварь, – всаживая Кровопускатель в грудь вампира, процедила Аврора Вайнхебер. – Скорее! Мы можем не успеть!
– Шмякнуть! Раздавить! Расплющить! Всех, кто против нас! Против Отца Ураха и отца Аски! Всех богомерзких вампиров! – громко поддержал Малыш Брюм. По его прочнейшему доспеху текли ручьи крови. 
Минуя анфиладу за анфиладой, мы спускались все глубже вниз. Бои между жрецами Рубиновой Тьмы и воинами ковена Порхающей Ночи здесь уже не велись. Все стражники Вальгарда Флейта были убиты. Да, вокруг них лежало и много «красных», но суть одна – приспешники Блюдера Рови взяли вверх.
Преодолев промозглый коридор, мы снизошли к недрам Мендергольфа. Подземелье, состоящее из входов, выходов и длинных проходов, было похоже на какой–то жуткий лабиринт. Он извивался, изворачивался и пересекался сам на себе. Мы то со всех ног бежали по галереям, то замирали, остановленные предупредительным взмахом Звездопада. Вампиры нападали на нас исподтишка. Они пытались застать нас врасплох, но у них это не получалось. Аврора Вайнхебер, знающая все тонкости засады, всегда предвидела опасность. Прикончив своего двадцатого кровососа, Фридлейф Аторэ убрала лук за спину. Ее стрелы подошли к концу, а новые искать не было времени. Теперь в руках эльфийки сиял Филириниль отца и чуть мерцающий кинжал Зеленого Королевства. У Авроры же запас арбалетных болтов, как будто бы не кончался. Куда короче, чем стрелы, но толще в поперечнике, ее боевые снаряды были уложены (один на один) в своеобразные футляры, которые вампир засовывала в Звездопад по мере необходимости.
Сквозняк гулял по сумеречным туннелям. Однако его порывы не могли погасить волшебных свечей, лишь слегка разгоняющих вездесущую тьму. Почти машинально я запалил несколько шариков «Света». Впрочем, дополнительное освещение уже нам не требовалось. Коридор внезапно расширился и вывел нас к настежь открытой двери. Переступив через погибших стражников из ковена Порхающей Ночи, мы оказались в просторном холле, где два десятка вампиров Рубиновой Тьмы топтались вокруг гроба, стилизованного под спящую деву.
– Кто это?! – в недоумении возопил один из антропомантов, ощупывая своей бледной рукой занятный гроб. – Да и неважно! Убить их! Не дайте им помешать мне!
Так–таки, значит, что этот горлопан тут у их за старшего. Ясненько! Антропомант Рубиновой Тьмы не носил доспехов, но был облачен в роскошную рясу с белым воротом и имел при себе безобразный жезл.
Все вампиры тут же ринулись исполнять незамысловатый приказ. Двадцать, или около того, против четверых, хм. Постараемся не умереть…
– Надо закончить с ними, как можно быстрее! – крикнула Аврора Вайнхебер, давя на курок Звездопада. – Если эта гиена сейчас нащупает секретную кнопку на гробе Амалии – она погибнет! В гробу сработает механизм смерти, и ее тотчас истыкают шипы!
– Тогда поторопимся! – пропыхтел я, отбивая Ликом Эбенового Ужаса залп едкой магии.
Я выставил посох вперед себя инстинктивно, намереваясь закрыться от атаки. И помогло. Милтар Бризз, ученик Джеда Хартблада, точно так же блокировал наши (мои и Эмилии) заклинания в Мил’Саак. Я просто забыл об этом. Брызги горячей магии, отрикошетившие от Лика Эбенового Ужаса, попали на нескольких вампиров. Заорав, как резаные, они заметались по холлу, натыкаясь так на своих товарищей и их сталь. Колотушка Брюма с натужным скрежетом смяла броню какого–то кровососа. Опрокинутый на пол, он зашипел, но рыцарь–плютеранец вновь опустил свой молот. Бабах! Вампир Рубиновой Тьмы умолк навсегда. Фридлейф Аторэ, орудуя Филиринилем и кинжалом, вертелась, как заведенная. Финт Филиринилем, отступ назад, кинжальный тычок, и сразу удар Филиринилем из–за головы. Присев на одно колено, воительница луны, применила прием «ножницы» – меч Легии и кинжал вспороли брюхо вампира, после чего вновь сошлись друг с другом, перерубив ему голени. Заливаясь кровью, вампир брякнулся подле своего соратника, убитого Авророй Вайнхебер.
А тот кровосос, распорядившийся разделаться с нами, в бою не участвовал. Он, не обращая ни на кого внимания, и всё гладил гроб Амалии Рихтер, нажимая мучнистыми пальцами на его выпуклости и ложбинки.
Пришпилив Звездопадом очередного врага, Аврора Вайнхебер прыгнула вперед, и, совершив невероятный акробатический кульбит, приземлилась промеж четырех вампиров. Нагнувшись, она сделал подсечку носком сапога, левой вытянутой рукой, держащей Звездопад, свалила одного кровососа, а правой отсекла пятерню Кровопускателем у другого, потом выстрелила еще два раза. Единственный оставшийся перед ней целый вампир испуганно заверещал и послал на Аврору свой топор. Бззц! Это Кровопускатель со снопом искр отвел вражеское лезвие в сторону. Аврора оскалилась. Бзац! Бзац! Кровопускатель заблокировал удар, а затем убил вампира Рубиновой Тьмы.
Ааа… Мне в живот воткнулся меч. Вселенная моя родная, как же больно… Кровь хлынула из моего раскрытого рта. Я заслонился Альдбригом, потом еще раз. Ко мне на помощь кинулись Фридлейф и Брюм, Аврора тоже видела, что меня ранили, но она уже вплотную подобралась к тому вампиру, крутившемуся у гроба Амалии Рихтер, и потому мой вскрик проигнорировала… Я брякнулся на карачки, и вампир надо мной победно облизнулся. Еще два шага и Малыш Брюм расквасит ему макушку… Еще три шага и Фридлейф разрежет его Филиринилем… Шаги… Мгновения… Секунды… Меня вновь поразил меч, уже в спину…  Я точно был обречен… Вдруг мои очи нестерпимо заныли. В ладонях проступила Путаница. Вот я был, а вот меня уже нет. За миг до смерти меня унесло в Анкарахаду…