Глава 21. Битва с Рубиновой Тьмой

Выйдя из Черно–Белой Крипты, мы направились к Жасмину. Кода мы приблизились к нему, Галатус легонько коснулся косой его змеиной рамы. И тут же из Поэзии Вечности, хранившей в себе мощь Светотени, на зеркало перебралась глобула света. Она быстро поползла по раме, а потом жирной кляксой перетекла на бугристую поверхность Жасмина, закрутилась и растворилась внутри него. Древний вампир стал внимательно всматриваться в непроглядную ширь зеркала и что– то сосредоточено твердить на непонятном мне языке. По Жасмину пробежали волны энергии, после чего, почти сразу, успокоились. Тогда Галатус задумчиво пробормотал, как бы сам себе:
– Оно признает меня своим хозяином, да, но не до конца… Я чувствую в нем что– то еще…
– Что?
Древний вампир оторвался от своих размышлений и вперил в меня взгляд светящихся глазниц.
– Сейчас мне стало понятно, что Жасмин это куда большее, чем я предполагал изначально. Это зеркало – дверь, ведущая в бесконечное количество миров. Плотно закрытая, но прозрачная дверь. Вайнхебер очень долго владел Жасмином. Вначале он научился манипулировать его миражами, а потом нашел вход в Черно– Белую Крипту. Разделавшись с Сумеречными зверями и забрав себе энергию их душ, Бенедикт остановился. (Галатус перевел взор на горы) И правильно сделал. Благоразумие – венец мудрости.
– К чему ты клонишь?
Древний вампир махнул лапой, словно бы отгонял муху, а затем промолвил:
– Ты всё равно никогда не сможешь воспользоваться Жасмином, поэтому ради разнообразия отвечу тебе так. Я всегда догадывался о том, что зеркало, как– то может взаимодействовать с другими реальностями, то есть не только показывать их картины, но и создавать мост туда– обратно. Поэтому, после того как я, наконец, выбрался из заточения, меня и посетила идея преобразить его в портал. Для нашей нужды. (Галатус поводил шлем– маской из стороны в сторону) Происхождение Жасмина туманно и как зеркало попало в руки Бенедикта никому досконально не известно. Однако то, что он был крайне осторожен в обращении с ним, много, о чем говорит.
– Мост туда– обратно, – протянул я, почесав нос. – Туда, например, не только в Черно–Белую Крипту, но и в Бездну?
– Заслон Ураха не позволит Жасмину открыть прямые врата в страну Мертвых. А вот, куда– то близко с этим местом – вполне возможно.
– Получается, что Бенедикт, найдя путь сюда, по сути, в иной Мир, знал об этой особенности Жасмина.
– Он был куда умнее тебя. Так что да, знал, – отозвался Галатус, опираясь на Поэзию Вечности. – То, что я сейчас собираюсь устроить – переход из Лившихтмаха в Зинат Альфадах, как мне теперь ясно видно – для Жасмина не составило бы и так никакого труда. Черно–Белая Крипта – оказалась лишь единственной точкой из мириад точек, углубленных в Жасмине. Она совсем не одна… совсем. К особенной замочной скважине, нужен такой же особенный ключ…
– Так значит, что мы зря лезли в обитель Сумеречных зверей? – насупился я.
 Древний вампир презрительно скривил синюшные губы.
–  Нет, конечно, смертный маг. Чары Вайнхебера, исходящие из Светотени, не позволили бы нам перепрыгнуть в Зинат Альфадах! Светотень надо было как– то обязательно дестабилизировать!
– Не надо так кричать! Я тебя хорошо слышу!
– А что ты задаешь вопросы с очевидными ответами?
– Из тебя льется столько желчи, что я все больше и больше убеждаюсь в том, что мы зря тебя откапали!
– Как будто бы ты там в этом что– то решал, – усмехнулся Галатус. – Все! Хватит пустой болтовни!
Древний вампир вытянул лапы в плечах. Из его ладоней заструился свет, который окутал Жасмин. Когда световая поволока унялась, зеркало уже стало прозрачным и в его глади стали видны расплывчатые силуэты вампиров. Галатус шагнул вперед, и я поспешил последовать его примеру. А то вдруг тут еще останусь! И снова при перемещении из одного мира в другой меня будто бы обдало кипятком, и я даже почти вскрикнул, но все же сдержался.
Вроде, когда мы с Галатусом покидали Лившихтмах, стоял день, а сейчас… ночь.
– Как успехи? – пробежав по нам взглядом, сразу же спросила Амалия Рихтер. Она явно нервничала, что было ей не свойственно.
– Зинат Альфадах скоро встретит своего нового правителя! – со смехом отозвался Галатус. – Дайте мне час, а потом можете двигать ковены через мои порталы!
– Разве нас не было так долго, что солнце уже успело сесть? – озадаченно спросил я.
– Нет, темнота пришла из–за холма. Из Зинат Альфадаха. Это козни Блюдера Рови, – проговорила Фридлейф Аторэ, обворачивая себя плащом.
– Это плохой знак, – как бы нехотя подчеркнула Амалия Рихтер. – Как бы мы не опоздали…Если кровь Фабиана смешается с кровью Магнуса, то его стазис лопнет. И последствия будут ужасающими.
– Блюдер очень удивиться, испуская свой дух от моего кинжала! Его чары нам не помеха, а туман внезапности! – воинственно провозгласила Аврора Вайнхебер. – Уже совсем скоро я отомщу за своего отца!
– Стазис Магнуса и его запредельная сила. Да–а–а–а, это нечто невероятное, – протянул Галатус, словно бы смакуя каждое слово. Он сказал это тихо, так чтобы не слышали воины ковенов, топтавшиеся позади своих экзархов. – Секрет для троих. А сейчас тайна открылась и мне, и смертным, и Авроре… Как все изменчиво. Жалеешь, Амалия, что пришлось сознаваться в своем позоре? Аспид–Хаттон…ты, Вальгард, Бенедикт…Магнус. Только по вашей вине принц Тьмы может нас погубить. Только ваша жадность до божественного могущества поставила весь наш вид под угрозу.
– Я уже давно ни о чем не жалею. И если ты продолжишь и дальше развивать эту тему, то на стул Вальгарда ты сядешь уже не целым, а по частям, – рыкнула Амалия Рихтер, кладя руку на Гротвург. – Я тебя вытащила не для того, чтобы ты мне тут читал нотации.
Древний вампир деланно приложил лапу к своей груди.
– Я сделаю все от меня зависящее.
– Где отворятся твои порталы?
– Точные локации мы сможем выбрать вместе, когда я свяжу Смотровые площадки с Жасмином и собой.
– Хорошо, – немного поостыв, согласилась Амалия Рихтер.
Она кивнула мне и занялась последним обходом своих немногочисленных войск. Аврора Вайнхебер, Фридлейф Аторэ и Малыш Брюм приблизились ко мне.
– Ты цел? – спросила меня Аврора Вайнхебер.
Вампир стала крутить меня вокруг себя, чтобы удостовериться в том, что я не получил никакой травмы.
– Да, со мной все в порядке!
– Что было внутри? – осведомилась Фридлейф Аторэ.
– Если вкратце то – море, горы, удивительный двухцветный замок, порабощённые души и несколько гадкая фортель Галатуса.
– Гадов надо давить! Я помогу тебе в этом старший вороний брат! Я могу! Колотушкой!
– Что он сделал? – нахмурилась Аврора Вайнхебер.
Искоса глядя на Галатуса, отошедшего от нас вместе с Амалией Рихтер, я сказал:
– Я не хочу ябедничать, но метод, которым Галатус вознамерился достичь цели, имел два варианта на выбор. Первый стоил бы жизни мне, а второй прибрал бы жизнь у Сумеречного зверя. Это я уже потом узнал об этом. По итогу.
– Вороний брат! – ткнул в меня пальцем Малыш Брюм.
– Все верно. Я тут. Галатус в последний момент обменял жизнь Сумеречного зверя на мощь магического кристалла. Его, а не мою.
– Как благородно, – фыркнула Фридлейф Аторэ.
– Но все могло быть иначе.
– Я уверена, что если бы было надо, то он бы тебя предал.
– Без всяких сомнений, – вздохнул я, опускаясь на лавочку. – Но давайте не будем об этом.
– Мы продолжим позже, – утвердила Аврора Вайнхебер. – Раз ты не ранен, то я пойду. Бой с Рубиновой Тьмой близко и сейчас мне надо вернуться к своему ковену.
– Да, конечно! Спасибо, что уделила мне внимание!
– Я уделила тебе его мало, мой друг. Но когда сегодняшний день завершится нашей победой, ты получишь то, что не дополучил, – проворковала Аврора Вайнхебер.
Пригладив мне воротничок мантии, вампир пошла навстречу к графу Брендону и Сильване. Воительница луны проводила ее презрительным взглядом.
– Тоже мне вертихвостка.
– Что такое вертихвостка? – отрешенно спросил Малыш Брюм.
Он умастился рядом со мной – щит с изображением крепости и орла у ноги, молот под рукой. Его глаза, заворачивающиеся спиралями гипноза, бездумно пялились на скульптуру зловещего существа. Будь он в себе, а не под чарами, то ручаюсь, что Колотушка бы уже раздробила эту фигуру Тьмы на тысячи осколков.
– Это… это образное выражение…
– Образное, – повторил Малыш Брюм, хлопнув в ладоши. – Образы в храмах. Святые, помощники. Нарисованы на стенах. Их много. Все разукрашены. Самый разукрашенный Главный Отец Урах. А отца Аски там нет. Почему?
– Твой отец Аска заслужил себе место на стенах. Да и ты тоже. Вы сражались с демонами у Тысячелетнего Грома за своего Бога. И победили, – промолвил я, наблюдая за тем, как Галатус обходит зеркала на Аллее Назбраэля (Он касался их лапой и зеркала становились матово–черными)
– За нашего Бога!
– Значит и ты должен быть на фресках храмов, а, Фиалковый рыцарь? – хмыкнула Фридлейф.
– Да, быть героем только в Тумиль’Инламэ как–то уж очень мало, – улыбнулся я. – В родном королевстве тоже нужно прославиться.
– Это не про тебя, – покачала головой воительница луны. – Меня не проведешь. Тебе почести не нужны.
– Ты успела меня узнать уже слишком хорошо, – потерев подбородок, вздохнул я. – Я бы с радостью все вернул на круги своя. Открутил бы время вспять. Понимаешь? Я сидел бы у себя в Шато. Читал бы книги, забирался бы на башню Заката. Бродил бы со Снурфом по Веселым Поганкам и собирал бы растения и грибы, а по вечерам бы ужинал в столовой с Птикалем и Катубом, а потом бы крепко спал. Но… все изменило королевское письмо.
– Если бы не королевское письмо, то ты бы не отправился в Великий Лес и мой народ и дальше был бы скован проклятием Захваша, – тихо сказала Фридлейф Аторэ. – Твоя судьба переплетена с судьбой мира. Хочешь ты того или нет.
– Слова красивые, а дорога тяжелая. Через несколько часов мы либо заберем Фабиана…
– Фабиан! – зычно крикнул Малыш Брюм. – Будет третий отец!
– … либо порастем былью.
– Отец Урах! Отец Аска! Отец Фабиан!
– Что такое память? – спросила Фридлейф, вынимая из ножен Филириниль.
– А? – не понял я.
Поднеся оливковое лезвие к глазам, эльфийка сказала:
– Быль и не быль. В конце концов, всё сливается воедино и, как кружево, образует единый узор. Легия был героем и в наших королевствах его чтят за воинские подвиги. Я же вспоминаю его просто как отца.
– Я тоже часто… думаю о своем отце.
– Вот видишь. Если у нас сегодня ничего не получится, и мы сложим тут головы – нас все равно будут помнить. Такими, какими мы были. Живыми. Со своими характерами и привычками. (Фридлейф засунула Филириниль обратно в ножны) Люгли будет скучать по мне и брат тоже. В их мыслях я всегда буду рядом с ними, в движении, в радости и в ярких красках. Если смерти суждено вынести мне приговор – я не боюсь. Вот к чему я. И ты не бойся, Фиалковый рыцарь. Те, кому ты помог от чистого сердца, навеки обессмертили тебя в своей памяти. В Тумиль’Инламэ, под сенью древа Ураха, ты будешь бродить, пока в мире не погаснет свет. Твоя Вселенная, о которой ты так часто говоришь, сама Она не даст тебе пропасть.
– Но Аспид–Хаттон может все перечеркнуть.
– Это здесь. Для всего телесного. А душа принадлежит лишь тебе, и она никогда ничего не забудет. Душа будет вечно нести в себе груз памяти о том, что было, и о том, к чему всё пришло.
– Это замечательная элегия жизни и смерти! Я восхищен!
– Сознание и мышление есть у каждого, – промолвила Фридлейф Аторэ, нежно кладя руку на шлем Малыша Брюма. – И у каждого есть своя внутренняя красота. 
– Ну, почти у всех, – усмехнулся Утиний, выходя из–за разлапистого клена. Его худощавая персона, облаченная в кожаный доспех, в темени почти сливалась с корой дерева. – У Блюдера Рови и его антропомантов нет ничего общего с какой–то там красотой и уж тем более с мышлением. Они ядовитые змеи и их надо раздавить каблуком.
– Странно, но я не хочу сейчас тебе возражать, – отозвалась Фридлейф Аторэ.
– Я рад, что госпожа ведет за собой весь ковен Ночного Дозора, чтобы стереть их с лица земли.
– Весь ковен? – удивился я. – Я вижу тут только рыцарей, что пришли к нам на помощь у развалин замка.
– Пока да. Однако как я понял, госпожа хочет забрать всех из Мендергольфа. Когда Галатус соорудит порталы весь гарнизон города вместе с леди Каей Меретил перейдет сюда. Кулак Ночного Дозора сожмется полностью. А потом нанесет свой сокрушительный удар по жрецам. (Утиний засунул прутик в зубастый рот) Их в Зинат Альфадахе, что червей под трупом. Побоище будет страшным. Многие погибнут, и наши тоже.
– А ты сам, как? Намерен выжить? – спросил я.
– Если повезет, то да, а если нет, то горевать мне уже не придётся, – хмыкнул Утиний. – Госпожа приказывает, и я повинуюсь. Другого не дано.
– Говоришь так, как будто бы ты ее личная вещь, – скривила губы Фридлейф Аторэ.
– Все мы кому–то принадлежим, эльфийка, – отозвался Утиний, насмешливо смерив Фридлейф взглядом. – Ваш здоровенный глупый друг – божеству солнечных зайчиков, ты – фруктовому дереву, растущему, где–то там, в стране единорогов, а маг – своим мечтам и страданиям.
– Ну, а ты? – улыбнулся я.
– Как сказать. Моя история чем–то банальна.
– Поведай нам ее, пока есть время.
– Это произошло в самом начале «Войны Пик». Знаешь такую?
– А как же! Хрипохор против Соединенного Королевства! Легендарная битва полная отваги, крови и ярости!
– Я был там. (Утиний будто бы ушел в себя) Шёл поливенный дождь. Стена дождя, почти ничего не видно. Именно в этот момент буревестники атаковали Клейменд. Солдаты Карака вместе с паладинами тогда первыми приняли на себя удар этих тварей…
– Ты был паладином? – изумилась Фридлейф Аторэ.
– Нет. Святоша из меня никакой. Я был обычным рубакой под началом у жирного коменданта крепости. Мы называли его Свиным Папочкой. Хотите знать почему?
– Давай пока вернемся к Войне Пик, – попросил я.
– Ладно, слушайте. Мы бились день и ночь, а потом еще день и еще ночь, и еще, и еще. Инициатива переходила из рук в руки. То мы их, то они нас… В один момент, когда мы уже почти обратили живорезов в бегство, я отвлекся и пропустил камень в шлем. Его метнула безволосая обезьяна. Я потерял сознание и свалился за стену. Наверное, я бы сломал себе шею, если бы не угодил в лапищи той твари. Меня и еще нескольких солдат, живорезы потащили в Великий Лес. (Вампир выплюнул прутик изо рта) По дороге обратно во чрево чащи, они сжирали кого–нибудь из нас, пока не остался только я. А когда дошла очередь и до меня, то вдруг послышался стук копыт. И на поляну вылетела Амалия Рихтер с рыцарями Смерти. Обезьян перебили, а меня поставили перед ней на колени. Силы уходили из меня, я умирал. Она спросила, хочу ли я жить. Я ответил, что да. Тогда она склонилась надо мной и сказала, что обращение будет трудным. Мне… я ничего не почувствовал, а вновь, как провалился во тьму. Когда я очнулся, она была рядом со мной. У кровати. Она сказала – это Арт Паури и отныне – он твой Дом.
– Значит, ты думаешь, что Амалия Рихтер тебя спасла, а не прокляла на веки вечные? – сощурилась Фридлейф Аторэ.
– Семьи у меня никогда не было. Отца с матерью прибрала лихорадка, когда я еще в ползунках ходил. И потому всем и всегда было на меня чхать с высокой колокольни. Беспризорник в юности и потерянная душа в зрелости. Я скитался по жизни и работал, кем придется; на пшеничных полях, на мельнице и в каменоломне. Был наемником знатных господ и солдатом Свиного Папочки. И нигде я не чувствовал себя, как дома. (Утиний дернул щекой) Тут я обрел то, чего у меня никогда не было – семью. Госпожа не такая, как другие правители ночи. Она сурова, да, но справедлива, и ковен Ночного Дозора предан ей.
– И ты один из ее верных дворняг.
Утиний покосился на Фридлейф Аторэ, а потом, осклабившись, сказал:
– Я могу погавкать, а могу и вцепиться в горло. Тут все зависит от ситуации.
– Изволь не делать ни того, ни другого, – быстро сказал я, глядя на то, как напряглась воительница луны.
– Калеб, Амалия Рихтер зовет тебя присоединится к Полевому совету, – оповестил подошедший Лавиль.
– Иду, спасибо.
Когда я, Фридлейф, Брюм и Лавиль приблизились к Жасмину (Утиний остановился чуть поодаль от нас) Амалия Рихтер, о чем–то говорила с Галатусом. Еще тут была Аврора Вайнхебер, Сильвана, граф Брендон, и несколько венценосных Чистой Крови. Так же сюда принесли стол, на котором лежала подробная карта Зинат Альфадаха.
Вдруг Галатус взмахнул лапой и в Жасмине проявился уже знакомый мне зал Мендергольфа (днями ранее мой путь лежал через него к гробу Амалии Рихтер). По центру зеркала стояла суровая девушка–вампир в вороненом доспехе. За ее плечами, покрытыми водопадом черных волос, стояли воины Ночного Дозора.
– Переходи, Кая, – позвала Амалия Рихтер.
Вампир сделала шаг и вуаля – встала рядом с экзархом ночи. Следом за ней последовали остальные венценосные ковена.
– Госпожа, – отчеканила Кая Меретил, глядя красными глазами на Амалию Рихтер. – Мендергольф пуст. В нем остались только «живые розы» и их стражи. Остальной ковен весь здесь.
– Я вижу это.
– Приступим, – произнесла Аврора Вайнхебер, нетерпеливо щелкая затвором Звездопада. – Тебе слово, Галатус.
– Я могу открыть восемь порталов через Смотровые площадки и один, самый большой, через Жасмин, – прошелестел древний вампир, стискивая косу лапами. – Держать их открытыми можно не долго, но вполне достаточно, чтобы через них прошли пятьсот–шестьсот венценосных.
– Ты способен открыть портал в любой точке Зинат Альфадаха? – спросила Амалия Рихтер.
– В городе – да, во Флёрштайне – нет. Над замком сейчас крутятся слишком мощные энергетические вихри. Прокладывать через них тоннель очень небезопасно.
– Неужели началось…
– А рядом с замком? – уточнила Аврора Вайнхебер, взглянув на помрачневшую Амалию Рихтер.
– Где угодно.
– Миледи, позволите? – попросил граф Брендон.
– Да, – разрешила Аврора Вайнхебер. – Говорите все, у кого есть какие–либо мысли.
– Лорд Галатус говорит, что в нашем распоряжение есть восемь порталов. Если расположить их на стенах внутри города и вот тут и тут (вампир ткнул пальцем в карту), то мы сможем быстро занять ключевые позиции. Обстреляем жрецов арбалетами и, обернувшись летучими мышами, молниеносно переберемся на центральные башни Мендергольфа. Блюдер даже опомниться не успеет, как мы возьмем его в тиски.
– На стены Зинат Альфадаха, как мы помним, наложены Кровавые Чары. Поэтому возможно ли сделать так, как предложил граф Брендон? – осведомилась Амалия Рихтер.
– На стены первого заслона – я бы не рискнул, – чуть–чуть подумав, ответил Галатус. – Потому как мало ли что может случится, когда магия Жасмина сольется с Кровавыми Чарами.
– Тогда на Внутренние стены, непосредственно у Мендергольфа, – предложила Кая Меретил. – Так мы сразу возьмем в кольцо Старую часть Зинат Альфадаха, и добраться оттуда до цитадели нам будет в два раза быстрее. 
– А если что–то пойдет не так, то мы окажемся между молотом и наковальней, – проворчал Лавиль. – Между стенами Кровавых Чар и арьергардом замка. Пару перекрестных залпов стрел и пиши, пропало.
– Ты переоцениваешь отрепье, засевшее в Зинат Альфадахе, – фыркнула Кая Меретил. – Жрецы Аспида–Хаттона не ровня Ночному Дозору.
– Как и Чистой Крови, – вставил граф Брендон.
– Недооценивать их тоже не надо. Все же под командованием у Блюдера не только антропоманты. Есть и маги, и наемники–воины, и перебежчики Порхающей Ночи. Да мало ли кто еще.   
– Старая часть города имеет много нюансов. Есть в ней хорошие укрытия. И я их неплохо знаю, – сказала Сильвана, хлопнув Лавиля по плечу. – И Кая тоже.
– Поверь, у Блюдера Рови было много времени, чтобы организовать оборону города, – отрывисто проговорил Лавиль. Или ты думаешь, что после того, как Арт Паури и Лившихтмах сбросили с себя власть Рубиновой Тьмы, он даже не почесался, чтобы выставить дополнительную стражу?
– Если всего боятся, то и овца в темноте покажется волком, – хмыкнула Кая Меретил. – Ты самый трусливый командир самого достойного ковена. Ты всегда…
– Довольно! – оборвала Амалия Рихтер.
Кая Меретил замолчала, однако презрительно выгнула губы в сторону Лавиля. Как и подобает воину, умеющему скрывать свои эмоции, он принял это «фи» лицом полного безразличия.
– А можно открыть не все порталы разом, а скажем, один припасти на сюрприз? – спросил я у Галатуса, пользуясь тем, что на Полевом совете все умолкли.
– В принципе да, но делить немногочисленную армию плохая идея.
– Отнюдь, – не согласился я, склоняясь над картой. – Как я вижу, вот эти фортификации имеют между собой перемычки. Если разместить порталы по условному кругу между ними, то всё вот это место (я положил ладонь к разлинованной площади у ворот Флёрштайна) отходит под наш полный стрелковый контроль. Посеяв хаос и на стенах, и на улицах, мы моментально захватим город. И как только это произойдет, то здесь…
– Пока мы будем возюкаться с антропомантами в переулках и закоулках, Блюдер Рови запечатает Флёрштайн на все засовы и пробраться туда уже будет очень и очень сложно, – перебила меня Сильвана.
– Бойницы замковых башен все разом не закроешь, – отметил вампир Чистой Крови (тот самый маг, что сомневался в моей компетенции, когда мы обсуждали заклинание Бесплотности в Тотенхофере).
– А летаем мы, как ветер, – подхватил рядом стоящий вампир.
– И все же время – это критический фактор, – подчеркнула Аврора Вайнхебер.
– И оно сейчас работает против нас, – добавила Амалия Рихтер.
– Впрочем, госпожи экзархи, не все венценосные преданы Блюдеру Рови и его жрецам Аспид–Хаттона. Если мы сделаем так, как говорит теплокровный маг, то уверен, в Зинат Альфадахе мы найдем себе большое число союзников. Тех, кто уважал короля Вальгарда Флейта, а не полоумную Рубиновую Тьму, – проговорил граф Брендон. – Численный перевес над противником всегда увеличивает шансы на победу.
– Тут сейчас важно только одно – попасть во Флёрштайн, – отрезала Амалия Рихтер. – Если у змеи отрубить голову, то она не сможет укусить. А Блюдер Рови свою на плечах еще носит.
– … то здесь Галатус выведет в игру самый большой портал, сам Жасмин, из которого выйдут наши самые лучшие воины. Единым потоком они вольются во Флёрштайн, сметая все на своём пути, – закончил я свою прерванную речь.
– Это будет очень неожиданно, – поддержал меня Лавиль. – К тому времени венценосные Ночного Дозора и Чистой Крови уже успеют влиться в цитадель через вот эти башни. Они пролетят в них летучими мышами. Пусть их будет мало, а антропомантов в разы больше, но цель – пробраться и отворить замковые ворота – для них вполне достижима. Да, ворота точно уже будут открыты для тех, кто пожалует из Жасмина.
– Так сражение вступит в главную фазу, а Рубиновая Тьма будет дезориентирована, так как боевые действия уже развернуться не только в городе, но и в самом оплоте зла, – тоже одобрила Фридлейф Аторэ.
– Оплот зла будет сожжен святым светом! – вставил свои пять копеек загипнотизированный Брюм. Он поднял над головой молот и грозно им потряс.
– Да, в этом что–то есть, – протянула Аврора Вайнхебер, немного отходя от разгорячившего рыцаря–плютеранца. – Внезапность такой атаки точно ошеломит гиен Блюдера.
– Мне тоже нравится то, как это звучит, – оповестила Амалия Рихтер. – Аврора, Галатус, Калеб, я предлагаю остановиться на этом варианте и распределить роли.
– Поддерживаю, – сказал я.
– Моя роль мне и так известна, – отозвался Галатус.
– Я с Чистой Кровью могу возглавить первый штурм, – промолвила Аврора Вайнхебер. – Скажем мой портал появится здесь (вампир поставила палец на карту) прямо на перекрестке трех башен. Я захвачу этот рубеж, а граф Брендон вот этот. Еще четыре портала, можно открыть там, где показал Калеб. Их так же возглавят воины Чистой Крови.
– А вот эти два, выбьют для нас нужную площадку, – проговорила Амалия Рихтер, постучав ногтем по цветным полям. – Один будет под твоим командованием, Кая, а второй под твоим, Лавиль. Ваши группы сопровождения – те, что и всегда. (оба вампира молча кивнули) Я же, Галатус и остальные рыцари Ночного Дозора идем через Жасмин. 
– Решено, – скрепила Аврора Вайнхебер. Ее хищная улыбка никак не вязалось с миловидным личиком. Она хотела битвы всем своим нутром.
– Я считаю, что мы должны идти с тобой через Жасмин! Так мы скорее доберемся до принца Фабиана! – воскликнула Фридлейф Аторэ, делая шаг вперед.
– Безусловно, – сказала Амалия Рихтер, надевая на голову шлем. – Ты и твой Фиалковый рыцарь составите компанию Ночного Дозору. Так вы первыми сможете увидеть…что будет дальше.
– Дальше будет победа! – рыкнула Аврора Вайнхебер. – И ничего более!
– Чистая Кровь получила отличного экзарха, – улыбнулся Галатус в прорезь шлем–маски. – Однако меньше слов, больше дела, а? Постройте своих воинов перед ними (древний вампир обвел лапой зеркала, расположенные неподалеку от Жасмина). И пусть будут готовы бежать со всех своих ног и лететь со всех своих крыльев!
 – Авраль, Кодёль, Блик, Лейви, каждый из вас берет по пятьдесят чистокровных и занимает свою позицию у портала начиная с того края! Граф Брендон, у тебя сотня! Твой портал вон там, рядом с моим! – сразу же отдала приказ Аврора Вайнхебер. – Половина летит сразу к башням, половина их прикрывает и сеет ужас в рядах Рубиновой Тьмы! Не щадить никого! Всем антропомантам – смерть!
Названные вампиры сразу же разошлись в разные стороны. На ходу они зычно призывали к себе капитанов Чистой Крови. И вместе с ними вся Аллея Назбраэля пришла в движение.
– Лавиль, Кая, идите, и постарайтесь не расстроить меня своей смертью, – дала напутствие Амалия Рихтер.
– Миледи!
– Госпожа!
Ко мне подошла экзарх Лившихтмаха.
– Калеб!
– Да, Аврора?
Приблизившись вплотную, вампир обняла меня и ее ухоженные волосы, пахнущие чем–то сладковатым, попали мне в ноздри, и я громко чихнул.
– Пообещай мне, что, когда все закончится ты вновь обнимешь меня.
– Крепко–крепко!
– Я никогда и ни за кого еще так не волновалась… Ты же просто–напросто смертный… а я… я… Если с тобой хоть что–нибудь случится, я клянусь, я превращу весь Зинат Альфадах в пыль!...
Вампир резко отодвинулась от меня, развернулась, и больше не говоря ни слова, пошагала к своему порталу.
– Ну что? Ты уже готов стать вампиром? Или быть может покойником? – без тени улыбки, спросила Фридлейф Аторэ.
– Пока мы в Вестмарке эти опасности всегда рядом с нами.
– Опасность только что отошла от тебя!
– У нее было много возможностей убить меня, Фридлейф. Если ты про это. И она ни одной из них не воспользовалась.
– Но только пока!
– Почему пока?
– Включи свою «фиалковую» голову! Ты же не можешь быть настолько слепым! Она же влюбилась в тебя! – гневно выдохнула воительница луны.
Я опешил.
– Я… кхм… Ты точно заблуждаешься, Фридлейф… Она явно не испытывает ко мне никаких чувств…
– Чувств, – повторил за мной Малыш Брюм, морща нос.
– Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты ей откажешь?!
– Погоди. Что?...
– Ах, Калеб… В лучшем случае, если тебе повезет сегодня выжить и… ей тоже, то… Ты уже не покинешь Вестмарку таким, каков ты есть сейчас! Она обратит тебя в вампира!
– Но, почему ты так…
– А может быть так, что ты не покинешь Вестмарку уже совсем! Ты просто не представляешь, на что способна пойти женщина! Особенно отвергнутая! И к тому же влиятельная!…
– Как по мне, то госпожа Лившихтмаха очень даже хороша, – дал свою непредвзятую оценку Утиний. – Забот будет по минимуму, а радости по максимуму. Знай себе охоться на буревестников верхом на коне, да пей кровь из кубка. Нет, нет, от такого отказываться никак нельзя.
– Но я же не…
– Произносить этого не надо, – заверил меня Утиний, прикладывая палец к своим синюшным губам. – Чтобы ты там «не», это «не» потом нет–нет, да и станет «да». К тому же пренебрегать вниманием экзарха ночи, тут твоя остроухая подруга права, смертельно опасно.
– Не понимаю, о чем вы говорите. Аврора и я…
– Друзья? – спросила подошедшая Амалия Рихтер.
– Да.
– Все хорошее начинается именно с дружбы, – поведала мне экзарх ночи. – Идемте, Галатус уже открывает первые порталы.
В темноте, ниспосланной колдовством Блюдера Рови, объединенное войско ковенов Ночного Дозора и Чистой Крови готовилось ворваться в Зинат Альфадах, чтобы лишить безумного антропоманта его власти. Почти для всех венценосных, собравшихся на Аллее Назбраэля, эта битва была знаменем освобождения Вестмарки от деспотии стремительно возвысившегося культа. И только Аврора Вайнхебер, Галатус Флейт и Амалия Рихтер знали, что истинная причина войны с Рубиновой Тьмой лежит намного глубже того, что было видно на поверхности. Создатель всех венценосных – Аспид–Хаттон всегда ненавидел Свои творения. Принц Тьмы считал, что они вышли слабыми и то есть Его позор, который можно смыть лишь только одним – их полным уничтожением. Вместе с тем, было ясно как день, что когда Аспид–Хаттон совершит то, что запланировал, то Он на этом не остановится. Покинув пределы Бездны, принц Тьмы очень быстро превратит всю землю в подобие родного края – юдоли, где боль, страх, слезы и горе – это углы замкнутого квадрата, выхода из которого нет. Иного не будет, такова реальность, ибо Его удел состоит в том, чтобы во всем уподобляется Своему страшному отцу Назбраэлю.
Что же придумал Аспид–Хаттон?
Захватить Корону Света – величайший артефакт Ураха и сделать из нее Корону Тьмы – некий антипод всего божественно–белого и прекрасного. Если бы кто–то королевской крови надел Корону Тьмы себе на чело, то этот бы кто–то умер, и в его тело бы вселился Сам Аспид–Хаттон. Конечно, для такого воплощения должны были бы быть соблюдены некие метафизически формальности (королевская особа подходила только запятнанная каким–нибудь жутким грехом, и почить ей надлежало на Алтаре Нечестивого, наложив на себя собственные руки), но разве это было бы сложно устроить? Вовсе нет, если бы все «нужное» было бы уже под боком. А так всё «нужное» находилось в пресветлом Шальхе, в который пробраться силам Тьмы было почти нереально. Однако Аспид–Хаттон знал о том, что некогда грянет Пророчестве Полного Круга и видел в нём Свой шанс...
Спустя коловороты лет настал тот самый миг воплощения Идеи. Через придворного предателя–мага Ингри Звездного Плаща и слугу Блюдера Рови, Аспид–Хаттон картинами апокалипсиса свёл с ума Вильгельма Темного, а потом и убил его кинжалом сына. Еще чуть–чуть и все составные части для Ритуала попали бы в Зинат Альфадах, но вмешался Хрипохор, так же взбудораженный Пророчеством Полного Круга. Корона Света была разбита Дроторогором, и тогда грянула война между вампирами и живорезами. Закончилась она для Аспида–Хаттона вкось – Корона Света была вновь откована, а король Вестмарки Вальгард Флейт был развеян по ветру Величием Света…
… В просторную залу, увешанную красными флагами, влетела летучая мышь. Она спланировала на пол и стала вампиром. «Короля Вестмарки больше нет» – эту новость посланец прошептал в ухо магистру Рубиновой Тьмы… Он первым узнал ее…
Наверное, так оно было…
Блюдер Рови понимал, что как только Бенедикт Вайнхебер и Амалия Рихтер прознают жуткую весть, то их руки будут развязаны и Рубиновую Тьму, с позволения короля влезающую во все дела ковенов, никто терпеть больше не станет. В лучшем случае всех антропомантов бы ждало изгнание, в худшем – смерть. На счастье магистра Рубиновой Тьмы, госпожа Арт Паури была еще в гробу под стражей Порхающей Ночи, а повелитель Лившихтмаха был поглощен какими–то насущными вопросами. Действовать надо было стремительно, и Блюдер, надо отдать ему должное, мешкать не стал. Тайно явившись в Лившихтмах, он встретился с Вайницем – опальным командором Чистой Крови. Заручившись его поддержкой, Блюдер Рови тотчас отправился в Сальверский храм, чтобы схватить Бенедикта Вайнхебера. Эффект неожиданности дал свои плоды – экзарх ночи попался в сети и после был убит, однако его дочь – Аврора Вайнхебер сумела убежать. Сразу после этого Лившихтмах отошел под управление Вайница, сидящего на поводке у Рубиновой Тьмы. В этой авантюре для Блюдера Рови все сложилось крайне удачно. Теперь ему надо было разобраться с Амалией Рихтер. Но здесь имелись свои нюансы. Воинам Порхающей Ночи, занимающим опустевший Арт Паури, скорее всего, было велено никого туда не пускать без личного дозволения короля (причины тому могли быть самые разные). Их число и военная выучка стала препятствием для Блюдера Рови. Для того чтобы попасть в Мендергольф и навсегда оборвать дыхание Амалии Рихтер, у него попросту могло не хватать сил. К тому надо было подготовиться…
И потянулись дни…
В Зинат Альфадах стали стекаться все те, кто раньше был в нём неугоден – кровососы сомнительной репутации и прошлого. Одевая на себя жреческие одеяния Рубиновой Тьмы, они начинали чувствовать себя в своей тарелке – старое им не поминалось, а новое не сильно шло в разрез с прежним образом жизни – лиходейство, одобренное на самом верху власти, никогда себя не изживет. Ряды Рубиновой Тьмы крепли, и могущество ее росло….
С потерей Короны Света беда вроде как отодвинулась от Вестмарки и от всей земли в целом, но…Блюдер Рови, живущий лишь только затем, чтобы потакать безумному желанию своего хозяина, не оставил своего труда. Он думал, думал, думал…
Видения в кромешной ночи … Они приходили к нему ни раз и ни два… Одно из них вполне могло быть таким…
… Всюду льется свет, идёт Великая война. Чаша весов клонится то в одну сторону, то в другую. Драконы кропят небо огнем, а Старые Боги ломают твердь под ногами посланцев Неба. Сравнить это не с чем. То есть распад, метаморфоза и обновление. Звучат слова Мощи. Их энергия запредельна, и под их воздействием меняется сама концепция Вселенной – отныне мир смертных и бессмертных будет иметь непреодолимую грань. Это воля Вседержителя, по имени Урах. В эти секунды, по земле струиться Живая Тьма. Она поднимается на высокую–высокую гору, которую в будущем будут звать,  как Пик Смерти, и забирает с нее четырех спящих существ. Живая Тьма переносит их в тенистый лес. Настает миг пробуждения, и миг брезгливого отвращения. Аспид–Хаттон простирает Свою длань на погибель первых венценосных – Магнуса, Вальгарда, Амалии и Бенедикта. Магнус пугается. Каким–то чудом он выхватывает меч Аспида–Хаттона и наносит Ему удар. Принц Тьмы замирает. Он наклоняется убить Магнуса, однако Его подхватывают сова Мощи, и Он исчезает в Бездне. Магнус падает на колени – удар двухлезвенным мечом Тьмы получил и он. Его смерть близка. При виде крови своего друга, три другие вампира не могут перебороть своего инстинкта. Они склоняются и пьют, пьют, пьют… Сверхъестественная, исполненная мистерий кровь накрывает их волной откровения – если Магнус сейчас умрет, то Запрет Ураха перестанет действовать. Увечье, полученное Аспидом–Хаттоном и Магнусом через меч Тьмы, в сиянии Небесного Света поменяла формулу слов Мощи. Конец Магнуса – дверь для Аспида–Хаттона. Когда первый испустит дух, второй, если того пожелает, сможет занять его телесную форму во всем своем природном могуществе. Вальгард, Амалия и Бенедикт, опасаясь за свои жизни, принялись мастерить особый метафизический объект. В нём надлежит ютиться Магнусу до скончания всех эр. Но невыносимая тягота к божественному ихору, сгибает волю трёх вампиров. Они делают возможным то, чтобы всего одна капелька крови, всего одна… раз в долгих сто лет… могла вытечь из тюрьмы Магнуса в потир под ним… По очереди эта капля будет принадлежать каждому из них…
Видения в кромешной ночи… Они могли быть и другими, более расплывчатыми, или наоборот более яркими, но это не так важно. Ведь, когда разум ищет, он обязательно находит. Рано или поздно, рано или поздно…
Знания, полученные Блюдером Рови из Бездны о том, что над Алтарем Нечестивого есть некий стазис с заключенным внутри Магнусом, кровь которого есть кровь самого Аспида–Хаттона, капающая в чашу каждый век, натолкнули его на мысль экспериментировать с кровью Фабиана. Блюдер Рови догадался, что если смешать две их крови, то стазис лопнет, а значит Магнус, балансирующий между жизнью и смертью, непременно погибнет. И тогда ужасная цель будет достигнута, потому как душа Аспида–Хаттона моментально преодолеет заслон Ураха и вольется в почившего вампира. Блюдеру Рови нужно было всего лишь дождаться заветного часа. Вместе с тем, гипотетическая угроза, исходящая от укрытой в гробу Амалии Рихтер, подтачивала его сознание острым напильником.
Когда Рубиновая Тьма накопила достаточно сил, Блюдер Рови обрушил их на Арт Паури. Сражение я видел собственными глазами. Оно было чрезвычайно жестокое. Даже в чем–то звериное. Имея большое численное преимущество, антропоманты смогли–таки взять верх над воинами Порхающей Ночи. Усеяв весь замок трупами, как своими, так и врагов, они проникли в тюремную залу экзарха ночи. Я, Аврора Вайнхебер, Малыш Брюм и Фридлейф Аторэ вступили с ними в ожесточенный бой, не зная того, что Амалии Рихтер в гробу нет. Наше отчаянное желание защитить экзарха, в этот момент скрытно наблюдающей за ходом сечи, помогло завоевать ее доверие.
Дальше все закрутилось невероятно быстро – откровение об Аспиде–Хаттоне, молниеносный штурм Лившихтмаха, мрачная исповедь Вайница и его воспоминания в омуте Жасмина, становление Авроры Вайнхебер правительницей Лившихтмаха, освобождение Галатуса и… сейчас мы стоим у самого края судьбы.
Получится ли у нас одолеть Блюдера Рови и выдернуть из его лап принца Фабиана или он добьется своего – даст Аспиду–Хаттону разрушить наш мир? Ответ, о, ответ! Я бы щедро заплатил, чтобы знать тебя заранее!
Ныне, находясь подле Жасмина, я ощущал то, как учащается мой пульс. Волнение, куда уж без тебя… Малыш Брюм, повязанный со мной эмоционально–гипнотической связью, тоже начинал нервничать. Он морщил лоб, кривил рот и воинственно тряс Колотушкой. Фридлейф Аторэ, плотно завернувшаяся в плащ, казалась глубоко погруженной в себя. Владеть своими чувствами она научилась еще в Лусфире. В предстоящую баталию воительница луны вступит так, как подобает профессионалу ее уровня – без импульсных порывов и спонтанных действий. Холодный расчет – старый друг Фридлейф Аторэ. Амалия Рихтер, стоящая чуть правее Брюма, выглядела подчеркнуто спокойно. Одна ее рука покоилась на Гротвурге, а вторая прижимала к бедру щит, позаимствованный ею из Тотенхофера. Экзарха ночи, видевшую на своем веку тысячи битв, было уже невозможно чем–то удивить. Все предрешено – как недавно она сказала антропомантам, окружившим нас в покинутом замке. И так оно и случилось – все они погибли. Все предрешено и тут – те, кто сейчас встанет на ее пути к Блюдеру Рови, нового дня уже никогда не увидят. Я поглядел на Утиния, идущего в Зинат Альфадах в числе избранных рыцарей Амалии Рихтер. Подменив ехидный вид на серьезность, он, гордо подняв подбородок, ждал приказа экзарха ночи. Я вдруг осознал – Утиний костями ляжет, но исполнит все то, что ему велит его госпожа. Безоговорочная преданность – вот за что его так ценила Амалия Рихтер. За Утинием стояла Сильвана. Она старалась во всем походить на владычицу Арт Паури. Взгляд ее красивых глаз был ровным, а движения плавными – она подчеркнуто медленно крутила кольцо на указательном пальце. Тревога перед битвой была запечатана в ней железной волей.
Галатус – невероятно высокий, ссохшийся вампир в гротескной шлем–маске кудрявого юноши, которую ему уже никогда снять, наконец, закончил произносить колдовские наветы. Жасмин засеребрился и в нем стал виден Зинат Альфадах. Два вала неприступных стен, вмещавших в себя россыпь зданий, парков и площадей, брали свое начало из огромной скалы, на которой дыбилась монструозная крепость достойная короля всех вампиров. Небо над ее шпилями было стянутой пеленой грозовых туч. В свете мигающих молний великий Флёрштайн был подобен титану, навеки окаменевшему, проклятому и злобному.
– Вперед! – скомандовала Аврора Вайнхебер.
– Да воцариться Тьма! – ответили ей хором сотни голосов.
Жасмин – конструкт нездешнего мира, по желанию Галатуса фокусировался то на одной точке города, то на другой, давая нам возможность смотреть на него с разных ракурсов, но без всяких звуков.
Из голубых овалов, секундами ранее прорезавшихся прямо из воздуха, на парапеты и стены Зинат Альфадаха хлынули венценосные Чистой Крови и Ночного Дозора. Стремительно разя опешивших стражников, они растекались по укреплениям Зинат Альфадаха подобно тому, как холера ползет телу страдальца.
Вот Аврора Вайнхебер взмахнула Кровопускателем, и жрец Аспида–Хаттона упал замертво – на его лице навсегда застыла гримаса неподдельного удивления. Однако Аврора не обратила на это никакого внимания – убивать гиен для нее привычное дело. Она согнула руку в локте, сощурилась и плавно нажала на спусковой крючок Звездопада – раз, два, три – автоматический затвор арбалета едет в сторону, немедленно снабжая оружие новыми снарядами. Мне не было видно, достигли стрелы Звездопада цели или нет, но я точно знал, что достигли. Между тем, Аврора Вайнхебер завязала бой сразу с тремя антропомантами, один из которых был магом. Изящно заблокировав тычок меча своим кинжалом, экзарх ночи внезапно присела, выстрелила из арбалета, пробив лоб мага болтом (ох, не об этом он мечтал!), далее сделала подножку другому антропоманту и, не вставая, вогнала ему в горло лезвие. К хрипу умирающего врага присоединился еще один хрип – это арбалетный болт вылетел из груди третьего антропоманта. Неподалеку от Авроры, в голову венценосного Чистой Крови ухнулся топор. Но жрец Аспида Хаттона недолго радовался своей победе – его обволок кислотный туман, посланный жезлом колдуна из Лившихтмаха. Крича, что есть мочи, антропомант превратился в лужу расплавленной кожи и костей. Но и колдуна Лившихтмаха смерть так же прибрала к себе – его нанизали на копья подоспевшие антропоманты. Разделавшись с ними, Аврора побежала к бастионной перемычке. Там, куда ступала ее нога – неотвратимо обрывалась чья–то жизнь. Удар Кровопускателем, еще удар, и еще! Три трупа свалились куда–то вниз. Оценив сложившуюся обстановку, Аврора выкрикнула приказ. И повинуясь ему, много–много вампиров Чистой Крови, сменив вектор атаки, понеслись по направлению к башням Флёрштайна (половина из них обернулись летучими мышами). В то же время другие венценосные стали прикрывать их шквальным огнем арбалетов. Бойницы башни над Авророй Вайнхебер озарились короткими вспышками – «о нет, это заклинания!» – только и успел подумать я! Часть укреплений взорвалась, и Аврора, интуитивно нырнувшая под каменный навес, осталась цела, однако ее свита – передовой отряд – лишилась трети своих храбрецов, погребенных под завалами камня. Вся запыленная, Аврора Вайнхебер, словно взбесившаяся кошка, выпрыгнула из–под навеса и забежала в башню – сейчас Кровопускатель и Звездопад возьмут с антропомантов виру предсмертного страха.
– Неуязвимая в своей ярости! – похвалил Галатус, оскаливая зубы в азартной улыбке. – Она настоящая дочь Тьмы!
– Без всяких сомнений, – кивнула Амалия Рихтер. – Покажи мне общую панораму города.
– Гляди! – ответил Галатус, сжав раму зеркала двумя пальцами.
Жасмин забурлил и в его нутре показался храмовый комплекс. Мы, как бы парили над ним. Отсюда Зинат Альфадах был виден весь, как на ладони. За веревку гигантского колокола на противоположном здании схватился какой–то вампир. Он раскачивал её взад–вперёд, долбя язычком колокола по его стенкам. Наверное, звон там стоял невообразимый. Такой сигнал сложно пропустить. Приспешники Рубиновой Тьмы, словно крысы, повылезшие из своих нор, спешили на его зов! К оружию! К оружию! И пусть никто не ждет пощады! Красные рясы и красные доспехи заполонили улицы города! При этом жители Зинат Альфадаха, наоборот, спешно покидали открытые пространства и прятались в ближайших домах. И, тем не менее, были и те, кто ввязывался с антропомантами в бой. Не все в столице Вестмарки ползали на брюхе перед Рубиновой Тьмой! Видя шанс в нашей дерзкой атаке, выкинуть антропомантов из города, некоторые венценосные Порхающей Ночи нашли в себе смелость поднять на них свое оружие. Кое–где локальные стычки между антропомантами и иными вампирами перерастали в нешуточные побоища. Эпицентр конфронтации наметился довольно быстро. У большого здания, чем–то напоминающего трезубец, оппозиция Зинат Альфадаха, действующая под чьим–то умелым руководством, в начале обратила Рубиновую Тьму в бегство, а затем вновь поприветствовала ее окрепшую волну щитами и мечами…
– Там! Вон там! – воскликнула Фридлейф Аторэ, показывая пальцем на серую рябь в Жасмине.
– Нет–нет, тебе не показалось, моя милая. Венценосные любят убивать друг друга в небе, – хищно улыбнулась Амалия Рихтер.
Галатус нажал на жасмин когтём. Зеркало мигнуло, и так сменило свою перспективу. Незримым оком, мы поплыли над улицами Зинат Альфадаха. И это продвижение сопровождалось настоящей воздушной войной. Летучие мыши грызлись почти всюду. Впиваясь острыми зубками в шеи, лапки и тельца, они орошали кровавыми каплями брусчатку внизу. Зависший в небе противник – хорошая мишень. Часто арбалетные болты протыкали летучих мышей. Впрочем, доставалось, как антропомантам, так и рыцарям ковенов. Иногда пущенная стрела пробивала дерущуюся пару насквозь и тогда оба крылатых воина отправлялись в удушливые владения Назбраэля, чтобы не выбраться из них уже никогда…
Галатус вновь постучал когтём по Жасмину.
Яркой звездой блеснул меч Каи Меретил. Леди–вампир разрубила антропоманта напополам, резко развернулась, присела и вонзила лезвие в одутловатый живот. Выдернув его обратно, она выпрямилась струной и отрубила голову, покрытую капюшоном. Вслед за этим свободной ладонью леди–вампир перехватила вражеский клинок и воткнула его в горло подбирающего с фланга жреца. Венценосные Ночного Дозора, звенящие сталью бок о бок с Каей Меретил, так же показывали чудеса военного искусства. Под ударами их мечей, кинжалов и топоров антропоманты гибли один за другим. Почти сходу овладев нужными высотами, они захватили участок территории, вверенный им на Полевом совете. Темное небо расцвело бутонами магии – Рубиновая Тьма давала свой ответ. Дожди, пролившиеся из волшебных роз, несли в себе не воду, а огонь. Рыцари Ночного Дозора, попавшие под эти чары (как и все прочие вампиры в зоне поражения) воспламенились и разом обуглились. Их пепел подхватил налетевший ветер. Вихрем он прокатился по площади Зинат Альфадаха, накрывая бездыханных колдунов серым саваном смерти – арбалеты Ночного Дозора не позволили произнести им новых заклинаний. А на стене битва все не стихала, Кая Меретил встретила бегущих к ней антропомантов светящейся сталью. Она была опалена огнем, но я знал – леди–вампир не подведет своего экзарха ночи и удержит стену чего бы ей того это не стоило…
– Что на севере, Галатус? – нетерпеливо спросила Амалия Рихтер.
– Тут тебе уже все ясно?
– Кая справится. А вот в Лавиль иногда меня огорчает.
– Надеюсь, что «иногда» будет не в этот раз, – прохрипел Галатус, принуждая Жасмин отыскать Лавиля.
– Я тоже.
Как мне стало понятно с первого взгляда, Лавиль на противоположном конце Старой части Зинат Альфадаха имел трудностей больше прочих. Первоначальный успех его войска, занявшего стратегически важные позиции, уступил место тяжелому противостоянию за их удержания. Действуя двумя мечами одномоментно, Лавиль отсек у антропоманта ухо и запястье. Затем он опал на одно колено, и, поведя клинки в сторону, разрезал другого вампира от ребер до бедра. Сразу после этого, Лавиль калачиком перекатился в сторону (и вовремя!) – там, где он только что находился, шарахнулся шар огня! Венценосный Ночного Дозора упал замертво, а подле него еще семь его товарищей – Рубиновая Тьма возвращала себе утраченные очки обратно! Меняя четверых мертвых на одного своего, антропоманты теснили вампиров Лавиля. Резня была страшная, хаотичная и подлая. Наблюдая за тем, как кровь ручьями льется по стенам, я стал испытывать приступ тошноты. Чтобы унять его, я сделал глоток Бодроса. Пока я отпивал из фляги, Лавиль прикончил не меньше восьми антропомантов, однако и сам он имел серьезные ранения. Под его кожаным доспехом ширилось красное пятно, а левая рука, перебитая молотом, висела вдоль тела, как плеть. Спасая одного из воинов Ночного Дозора от верной гибели, Лавиль прыгнул на лестницу, ведущую к низу. Потеряв головы под ударами его меча, два антропоманта колодами покатились по ступенькам, но другие два (столько могло сражаться на порожках одновременно) набросились на Лавиля с новой силой.
– Он там умрет, – покачала головой Амалия Рихтер.
– Никто не вечен, – отозвался Галатус. – Даже мой брат отправился в Бездну.
– И это стало большим счастьем для всего мира, – сказала Фридлейф Аторэ.
– Да, он хорошо поработал для Владыки Назбраэля, – хохотнул Галатус.
– Мы можем что–нибудь сделать для Лавиля? – спросил я.
– Гипотетически – да, раскрыть Жасмин на его стене, – ответил Галатус, поворачивая ко мне свою шлем–маску – А реально – нет. Потому что не станем менять наш план.
– А ты не можешь создать еще один портал из Смотровых площадок?
– Калеб, – мягко обратилась ко мне Амалия Рихтер. – Меня трогает то, как ты переживаешь за моего слугу. Но мы не можем себе позволить спасти его. Потому что смотри (экзарх ночи показала пальцем на Жасмин) наш выход на сцену уже не за горами.
Я обратил глаза на зеркало.
Ворота замка ходили ходуном, а потом… распахнулись! Из Флёрштайна выбежали несколько воинов Чистой Крови. Двое из них сразу же упали замертво – из их спин торчали арбалетные болты. Однако другие венценосные Лившихтмаха, появившиеся в проеме, успели укрыться за щитами и сами дали арбалетный залп. Когда из ворот выскочили антропоманты, вампиры ковенов не дрогнул и принял бой!
Пора было выводить в игру наши главные силы!
– Галатус! Идем во Флёрштайн! – крикнула Амалия Рихтер, поднимая Гротвург вверх.
– Предначертанное нельзя отменить! – расхохотался древний вампир, экзальтированно стискивая раму Жасмина двумя лапами.
Зеркало будто бы обесцветилось и стало полупрозрачным. Потом оно всколыхнулось и послало свой образ внутрь себя. На площади Зинат Альфадаха возник двойник Жасмина.
– И не будет иного, кроме Тьмы на земле! – продекламировала Амалия Рихтер, первой ступая в зеркало.
Ударив посохом по земле, я поселил в его глазницах электрические дуги. Ну что же...Пора заканчивать спектакль! Я шагнул за Амалией Рихтер вторым.